официальный сайт писателя

Катернога

gallery/кривые

труп  в  дорожном 

          сундуке

     Глава 1, в которой у экзорциста Храмова демон граф Таро похищает золотые песочные часы, подарок мадам Эвелинской, которую честной народ называет Смертью.

   

     Тридцатого сентября тысяча девятьсот неизвестного года, в два часа пополудни, на перрон столичного Ж.Д. вокзала из вагона «Депутат» вышел мужчина высокого роста и статный. Даже же под просторным плащом виделось, что господин атлетичес­ки сложен и, конечно силен. Немало прелестных девушек, заметив красивого мужчину, старались попасться  ему на глаза, улыбнуться и кокетливо повес­ти плечом, выставить напоказ красивую ножку, дабы хотя бы в фантазиях познать на себе его мужскую силу. На вид господину было около сорока лет: темные волосы подернуты сединой, лицо бело как у женщины, невысокий лоб прорезан двумя глубокими морщинами. Нос крупноват, но не портил ши­рокого лица славянина, подбородок выдавался вперед и дарил лику мужественное выражение, это подтверждали сардоническая улыбка, блуждающая на устах, и глаза, которые горели с такой силой, словно принадлежали не человеку, а уссурийскому тигру.

   Одет он был во все черное: широкополая  шляпа, черный длинный плащ, черные брюки, черные башмаки. В руках господин держал кейс черного колера. Он стремительно прошел через холл вокзала, убавил шаг у тор­говца пивом и, устремив на него глаза, приказал жестом откупо­рить бутылку. Армянин выпучил очи, ощерился и, вихляясь всем телом, протянул бутылку.

    ― Чучмек, пиво свежее? ― строго взглянув на кавказца, ос­ведомился господин в черном платье.

    ― Точно так, господин хороший,  ― ответил продавец и снова принялся вихляться всем телом, и даже локтями.

'   Словно черт из табакерки возле господина появился отвратительной внешнос­ти нищий. Он изобразил на лице уродливую улыбку и вымолвил, обращаясь к приезжему: «Угостите, мсье, пивком,  видите ли, мсье,― тут собеседник постучал пальцем по кадыку,  ― в глотке пересохло.

    Господин атлетического сложения побагровел, на лице заходи­ли желваки, он громко засопел, как бык на корридо, и молвил: «Иди своей дорогой, убогий»  и погрозил ему пальцем.

    ― Подай, господин, на пиво жигулевское пять рублей, ― снова прогнусавил нищеброд и протянул к мужчине руки.

     ― И сказал Иисус не дай попрошайке милостыню, а научи его своему ремеслу, ― ответил человек в черном платье, ― а мое ремесло, бокс и борьба, ― и ударом кулака в че­люсть гость столицы выбросил нищеброда  на улицу.

     Из толпы зевак отделился крепкий парень в полицейской форме: «Даю сто долларов за рубль, что вы, боец, брали уроки бокса у Виктора Кличкова»? ― спросил он.

     ― Ошиблись, товарищ, Виктор К. брал уроки бокса,  ― с этими словами атлет протянул визитную карточку.       ^

      ― Храмов Владислав Иванович, протоиерей Святониколаевской церкви, ― громко прочитал молодой правоохранитель.

      ― Вы тот самый Храмов, прекрасный господин, ― вскричал  человек в джинсовом костюме и джинсовой кепке, и сорвал со своей головы фуражку, кинул на землю. Очевидно, это была высшая степень восторга.

      Священник улыбнулся, распрямил плечи,  кивнул в знак согласия,

  

     ― Насколько  понимаю, ― продолжил незнакомец, ― вы прибыли сюда, к нам в столицу, прямо из Парижа, дабы,  ― тут он от волнения пустил петуха,  ― раскрыть тайну двух трупов, найденных в дорожном сундуке. Сундук  был  украшен двумя пентаграммами дьявола?*

     ― Чем  дьявол не шутит, ― отозвался священник, ― церковь обязала меня бороться и уничтожать нечистую силу и  всех служителей ада.

    ― Я, святой отец, сам надеялся заняться этим делом. Сказали, что такое мероприятие только вам под силу. Впрочем, прочтите, что об убийстве пишет пресса. 

                      

        Рубрика: столичные происшествия.

 

    «Прошедшей ночью в заброшенном флигеле в переулке Околоточный, 13/2,  в сундуке найдено два свеженьких трупа. Телесных повреждений на преставленных богу господах нет. На физиях покойников отпечаток предсмертного трепета; похоже, что почившие скончались от страха, а, может быть, и от ужаса или черт знает от чего.

 

 

    Готов держать пари с каждым гражданином столичного города, что мертвецы, хорошо знали друг друга, ибо пожимали друг другу руки.  

    Старуха Мария― недремлющая, проживающая в соседнем доме под номером пятнадцать утверждает, что во флигеле поселилась нечистая сила».  

      

      Спецкор: Дмитрий Кузьмичев.

 

     ― Что вы думаете о нечистой силе, господин священник? ― осведомил­ся чтец, покраснев до корней волос,―  кто убил так искусно молодцов из сундука, демоны или инопланетяне?  

     ― Скорее всего, друг мой ситцевый, потусторонние силы, ― отозвался протоиерей. ― Однако, прощайте.

    ― Постойте, святой отец,― схватил за руку Храмова тип,― я журналист и автор статьи, которую вы прочли: надеюсь, что заметка заинтриговала вас. Я искал способа с вами познакомить­ся. Могу представиться: Дим Димыч Кузьмичев, корреспондент газеты «Слухи Столицы», ― он сверкнув очами, выпятил грудь колесом.

     ― Черт подери, святой отец, у вас из     плаща вырезали кошель, ― вдруг произнес журналист; вас обокрали подлые люди, ― с этими словами корреспондент газеты «Слухи» указал пальцем на плащ священника. Дыра была размером в ладонь.

    ― Любитель пива вырезал карман с песочными золотыми часами!  ― вскричал священник и, выхватив пистолет из-за пояса, бросился на привокзальную площадь.

    Храмов-экзорцист был  истинным слугой нашего Господа, поэтому тотчас высмотрел в толчее побирушку, похитившего у него часы. Нищий сидел на козлах экипажа рядом с кучером. Глаза его были устремлены на протоиерея. Острый взор святого отца высмотрел в глазах вора страх, а это доказало, что сей человечек преступник.

Зеленый луч ударил из ствола маузера, христарадника объяло пламя, он пал с козел наземь и исчез, некая сила разорвала его части. Кучер издал  страшный крик, оборотил взор к священнику, погрозил ему кулаком.

    ― Извозчик, сообщник вора, ― выкрикнул протоиерей. ― Держите, ― он направил оружие на мужика. Мужик вознес руки над собою, проворно спрыгнул с пролетки и во весь опор устремился прочь, а Храмов взобрался на коляску, рукой затенил глаза, дабы стать зорче, принялся осматриваться.

    ― Отставить погоню, товарищи, я обнаружил кое-что  интересней беглеца. Дайте мне пару минут.

     У одной из афишных тумб, сообщавшей миру, что в Столицу прибыл заморский гость мистер Шур, лежала кисть вора. Экзорцист поднял конечность христарадника, разомкнул пальцы, вытащил часы, внимательно оглядел их, отер пологом плаща и бросил в карман,

     ― Господин стрелок, ― тронул кто-то за плечо протоиерея, — Храмов оборотился и увидел перед собою торговца пивом.

     ― А следовало с такой простотой убивать совершенно живого человека? Может он был начинающим вором?

     ― Однако вы, чурки, народ проворный,― молвил экзекутор, и  нацелился ударить кулаком торговца, ибо смекнул, что и коммерсант пособник вора. Отнюдь кулак, не зацепив противника, пронзил пустоту, а торговец, не скрывая усмешки, подмигнул ему, и сложил ру­ки на груди.

    ― Опля! ― воскликнул экзорцист и взвился в воздух, рассчи­тывая вышибить дух из собеседника каблуком сапога, однако молодец  и был таков.

    «Однако ловок, азиат,―  произнес Храмов озадаченным тоном, ― достану его,― выпорю плетью, отпущу сто ударов»!

     ― Три апостола на прогулке! ― трижды подмигнув оком, проговорил появившийся азиат.

     ― Апостолы выпили в таверне святого темного пива, ― отозвался священник.

    ― Апостолы улетели на небо!  ― молвил   азиат  и,  не стесняясь зевак, снял накладные нос, уши и иные предметы, которые отлича­ют азиата от славянина.

    ― Майор Лось, специалист по паранормальным явлениям, ― протянув руку Храмову, сказал мужчина, присталь­но взглянув на священника, ― послан генералитетом КГБ на помощь святой церкви.

    ― Майор Лось, ― повторил экзорцист, улыбнувшись,  ― не тот ли вы офицер, который сумел уничтожить немало оборотней и вампиров в городе Зеленые Козлы,― на лице у Храмова появилась добрая улыбка, ― город Зеле­ные Козлы, наверно, по сей день помнят ваш подвиг?

    ― Наверное, помнят меня в Козлах,― ответил майор и вытащил из кармана платок, потер глаза, чтобы зеваки видели его слезы. А я помню их! ― тут майор Лось глубоко и судорожно вздохнул, ― пардон, святой отец, были сведения, что  у вас попытаются украсть Золотые песочные часы, реликвию храма Святого Андрея, предварительно умертвив. Но вижу, что вы вели­колепно обошлись без моей помощи, подарив общественности пару трупов преступников. Добро пожаловать в мой город, мистер маг, ― с этими словами майор вложил два пальца в рот и оглушительно свистнул. Доб­рая сотня таксистов дружно вперила в него очи. Майор помахал во­дителям рукой, а уста его расплылись в широчайшей улыбке. Он опять , но теперь, как  соловей-разбойник. В ответ на призыв на майдане появился тяжелый танк. Подминая под себя автомобили, машина приблизился к товарищам.

    ― Экипаж подан, святой отец, ―  произнес Лось, указав рукой на танк, и весело расхохотался.

    ― На таких машинках не привык раскатываться, товарищ, ответил Храмов, ― и выхватив из-за пояса маузер, направил его на майора. Раздался хлопок. В груди товарища Лося объя­вилась дыра, через которую священник  высмотрел одеревеневшую физиономию журналиста.

    ― Журник, такого никогда не видел? Когда воистину поверишь в нашего Бога, увидишь кое- что и похлеще, например. Зеленый луч, вырвавшийся из ствола маузера, в одно мгновенье превратил танк в озерцо расплавленного металла.

     ― Еще, Жорик, покажу кое-что. Йеху-йеху,― выкрикнул экзорцист, уложив оружие за пояс, и подозвал жестом мальчика лет шести, очарованного убийством воришки, ―Жорик, помни, что на языке лошадей йеху значит ― человек. Сейчас  получишь доказательство, что йеху глупей лоша- док.

     ― Малыш, мой прекрасный, сигани (прыгни) в огонь ненастный, ― произнес протоиерей и указал пальцем на  озерцо расплавленного металла.

    Приободренный вниманием мальчик, вырвался из объятий матери: скачок прыгнул в середину лагуны. там и пропал, сгорев дотла.  

    ― Господин Храмов, я понимаю, за что вы на казали мальчика; он нарушил заповедь Иисуса Христа и был очень любопытен, но зачем вы убили майора Лося?  ― состро­ив лукавую физиономию, осведомился Кузьмичев, подойдя к экзортисту.

   ― Разве предо мною явился настоящий майор КГБ, ― побагровев, ответил священник,  ― журналист должен быть внимательней,  ― назидательно молвил агент. По­думайте. Как тебя там, Жорик, зовут не расслышал.

     ― Дим Димыч, ―подсказал Кузьмичев.

    ― Итак, коллега, тип, выдавший себя за майора КГБ,  сделал пару ошибок. Разве мог майор Лось по­дать мне первый руку не по уставу? Не забыл бы он наз­вание города своих удач ―Зеленые Козловы. Типчик назвал его Зе­леные Козлы... и тут еще кое-что другое, что не должно ускольз­нуть из внимания журналиста.  Кстати, Дым Дымыч, теперь, я буду величать тебя Дымом, ибо толку от журналистов нет,  одно недоразумение. Остан­ки майора исчезли,  но вижу только его башмаки. Что это значит для меня, воина с  нечистой силой?

      Кузьмичев пожал плечами.

     ― Эй,    приятель,   ―  толкнул   в  бок журналиста экзорцист, ―  Если хочешь убедиться в том, что в мире бесов больше, чем инопланетян, следуй за мной, ―  Храмов перепрыгнул  через высокий забор.  Журналист последовал за священником.

     ― Тсс!  ― отец Владислав приложил палец к губам. ―  Погляди туда, ― он ухватил спутника за нос и на­правил взор в искомое направление. Страннейшая картина. Человекоподобный козёл, истинная бесовская тварь, которую прежде описывал в своих сочинениях  некий господин Д-Г, стоял на ко­ленях.  Пред чертом лежала человеческая кожа: руки, ноги, иные части тела, и черт зашивал в ней дыру огромной иглой. Заметил святой отец, что грудная клетка демона уже заштопана суровой ниткой.

     ― Дыра в груди сделал мой маузер, ― пробормотал священник. ― Впрочем, ремонт шкуры идет к завершению.

       ― Не помочь ли вам, ваше вельзевулство? ― спросил священник.

     ―  Попик Храмов,― не поворачивая головы, выговорил дьявол, ― мне бу­дет приятно прокоптить тебя на вертеле, надеюсь, что ты скоро будешь в преисподней, ужо, дождусь!

      ― Ты очень болтлив, глупый демон,― снисходительно улыбаясь, заметил агент церкви,  и, выхватив маузер, выстрелил в черта. Голова дьявола, подобно тунгусскому метеориту, уничтожая огнем заросли кустарника, улетела прочь. Треск ствола огромного дуба в глубине чащобы, под­сказал Храмову,― ядро столкнулось с деревом.

    ― Ну, вот и все, разобрал я дьявола на части, ― сказал священник. ― Однако, следует подумать, что делать с трофеем, то есть  со шкурой,―  и он подошел к искомому предмету. ― Вылитый майор Лось. Забавы князей ада? Кто его знает, время покажет, ―   с  этими словами он свернул кожу в рулон и положил в карман рюкзака.

     ― Господин,  ― к протоирею подошел любознательный журналист.  ―  Не желаете посмотреть, что с деревом?  Слово «де- рево» корреспондент произнес шепотом. Маска удивления и восторга застыла на его лице: «Похоже, товарищ священник,  что голова этого рогатого джиги­та выкорчевала дуб не менее трех метров в диаметре».

 

    Огромное дерево, подмяв под себя множество низкорослых собратьев, лежало на земле. Оно было метров тридцать в длину и в  три-четыре обхвата в ширину.

     ― Ого!  Ядрышко застряло в стволе,― воскликнул священник.

    Действительно, в комель врезалась голова дьявола.  Две волосатые руки, оторванные от тела, тщились извлечь из ствола башку демона.

    Остальная часть тела стояла возле головы, переминаясь с ноги на ногу.  Появился Храмов: руки  демона скрылись в листве дуба, а ноги одеревенели.

     ― Ради всех жителей мира господнего,   ― взмолилась голова беса, ―  святой отец, помогите мне, ―  отнюдь, с притворным восторгом при­бавил, ―  я же не знал, что вы суперагент и настоящая гроза бедолагам чертям. Отпустите меня, ― тут ноги стали выплясывать неведомые па, а руки похлопывать по ляжкам.  ― Я больше не буду вас обижать, кля­нусь вашими песочными часами.

      ― Что ты, драный черт, знаешь о моих часах?

     ― Часы вам, святой отец, подарила  на добрую память сама графиня Эвелинская. Вы теперь всесильны, ― придав голосу подобострастье, сообщил дьявол.

    ― И ты, драный козел,  хотел украсть мои часы, которые мне подарила  сама госпожа Смерть?  

     ― Да,   ― ответил дьявол.

     ― Не дурак ли, ты?

     ― Дурак и еще и какой!

     ― Хм, ― пробормотал священник и вытащил финку из-за пояса, ― придется тебя, козел, наказать, как положено за глупость и разбой.

    Он подошел к дереву, отсек ветвь и взялся, что было сил хлестать нечистого по ушам.

    ― Вы не имеете права меня бить,  вы забываетесь, ―  возопил бес. ― Я  потомственный дворянин, граф, прекратите бить.  Я граф Таро. Аааа!

     ― Ты, дрань козлиная, граф Таро?  ― вскричал протоиерей, и рука застыла в воз­духе.

     ― Именно!

     ― Это ты, козлище, был жалким пожирателем мышей?*  ― воскликнул протоиерей  и вновь принялся за бытие.

    ― Что было, поп, то прошло, и мохом поросло, ― отозвался дьявол, ― отпусти меня.

    ― Отпущу, когда ты получишь  сотню плетей по ушам, ваше сиятельство!

   ―  Гвалт!  ― заорал пленник и тут столетний дуб, подобно воздушному змею, вознесся над землею.

    ― Мсье, Храмов, ваше протоиерейство, ― донеслось до экзорциста, ― родненький, караул!

    Протоиерей оборотился на голос и увидел среди веток дуба журналиста Дым Дымыча Кузьмичева.

    ― Прикажите бесу опуститься на бренную землю,

    ―  Не робей, журналист, ― помахал рукой приятелю священник, ― помни, коллега, что ты один из тех парней, который высоко ле­тает, а  падает на землю только с добычей.

  

        Из газеты «ВК».

       «Вчера в 10.00 над привокзальной площадью, на глазах у ты­сячи горожан на высоте полета стрелы появился странный объект. Все говорило, что этот предмет не может быть сконструирован на Земле. НЛО проследовало над проспектом  Тихая Гавань, достигло станции метро «Пожарское» , затем полетело над улицей Щербаковой, зависло над издательством  «ВК» и сгинуло на глазах де­сятков сотрудников. Свидетель товарищ Швед утверждает, что НЛО похитило гос­подина  Кузьмичева, ибо слышал его голос, несущийся с небес, точнее: с летающего дуба».

 

 

 

                               Глава 2 Тайна гостиницы « Желтый дом».

 

     Начинаю, уважаемый читатель, новую главу своего сочинения. Я на распутье, ― продолжить ли повествование о замечательных приключениях экзорциста, либо рассказать о похождениях журналиста Кузьмичева, который сумел «оседлать» ле­тающий дуб.

    Я размышлял, как вдруг, из окон моего жилища, заметил Храмова. В одной руке он держал портплед, в другой кожу дьявола. Ежели судьба распорядилась так, что один из геро­ев появился перед нами, проследим за его деяниями.

    Священник шел по улице не торопясь и, как самый обыкновенный человек, крутил головой: туда-сюда, туда-сюда. Это свидетельствовало о том, что в  этих местах он впервые. Вот протоиерей убавил шаг, остановился.  Дорога сошла на нет, превра­щаясь в лестничный марш, который врезался в скалу.

     ― Хо-хо! ― воскликнул экзорцист, что значит «нашел».

     Священник    высмотрел   на  комеле 

сосны табличку; на табличке стрелки надпись:

«Ч. 100. М. Я. К.П.Х.».

     Не дано обычному человеку разга­дать удивительное сочетание букв, но экзорцист был суперагентом, поэтому легко расшифровал секретную запись: «Через сто метров явочная квартира протоиерея Храмова».

     Пройдя, указанное расстояние, Храмов увидел небольшое двухэтажное кирпичное здание, вы­крашенное в желтый цвет. Бросался в глаза балкон с балюстрадой ярко-зеленого колера, того же цвета крыша, окна нижнего эта­жа, забранные в решетки. Задняя стенка  строения прилепилась к скале, воз­несшейся на три-четыре десятка метров над постройкой. Отнюдь не казалось, что утес тяготеет над человеческим творением, а на­оборот, рождалось убеждение, что именно создание человеческих рук держит на своих пле­чах скалу. Подойдя ближе, он заметил, что большая часть окон лишена стекла, а в иных проемах проросла паутина, Стены были словно изъедены селитрой, покрыты бордовыми пятнами и издают зловоние, которое вызывает тошноту.

     ― Кровь! ―пробормотал он. ― Не моя! Откуда?

    Его взор оста­новился на балконной плите, багровых каплях, скользящих туда-сю- да, туда-сюда.

    ― Не труп ли наверху? ― подумал он и отступил на не­сколько шагов от балкона, надеясь высмотреть за балюстрадой умерщвленного, отнюдь, тщетно, ограда была чрезвычайно густа.

С легкостью пантеры, он преодолел барьер, окинул оком площадку. Лужа крови в две ладони застыла у двери. В глубине дома агент высмотрел тело человека, судя по всему мужчины. Острый глаз до­полнил картину, ―труп был обезглавлен. Порыв ветра, неожиданно явившийся услужить экзортисту, вышиб стекло из рамы и он разли­чил в темноте голову.

    ― Ещё труп! ― проговорил Храмов. ―  Изувеченный без меры господин. Похоже, что смерть получил товарищ от рук мстителей.

     Экзорцист ждал, когда интуиция, а быть может, сам Господь Бог, подскажет, кто сей человечек, который позволил  столь жестоко умертвить себя; увы, надежды были тщетны.

    «Придется пошарить по карманам», ― подумал он. Без труда обнаружил в каблуке сапога секрет: в секрет был тайник, а в тайнике священник  нашел значок частного сыщика.

     ― Либо парнишка смертельно мстителям, либо мстители хотят меня запугать,― заключил он. ― Очевидно, последнее, ведь здесь я должен встретить агента № 13446.

    Храмов двумя пальцами поднял за волосы отсеченную голову, принялся ее рас­сматривать. Ему вдруг показалось, что ресницы вздрогнули, а веко затрепетало, забилось. Неожиданно глаз растворился и уставился на него. Это был взор мертвеца, остекленевший, потухший, но зрачок засиял и ожил. Храмов понял, что ему стало грезиться, черт знает что. Он осмотрелся, смекая куда кинуть голову, од­нако не нашел  ничего лучшего, как метнуть ее в окно. Бросок был точным, но стекло оказалось прочным и отбросило башку, точно это был мяч, и она очутился вновь в руках у протоиерея. Протоиерей снова метнул голову в окно, голова опять угадала ему в руки.

      ―Лопни моя селезенка! Эй, кто тут шутит?

     По телу пробежали мурашки, грудь похолодела, но не от страха, ибо святой отец был бесстрашным человеком, а от неожиданности и неопределенности

    «В нашем мире, ― подумал священник, ― дано это  господом,  или  самим  дьяволом,  каждому предмету, и живому,  и мертвому,  предназначено  определенное место. Следуя  путем логики, её принципами, можно  придти к истине. Каков бы не был  финал  события, но  в событии  проглянется, если угодно, проклюнется суть, которая  должна быть по­нятна человеку. Башка?  Куда тебя деть»?  Взор остановился на трупе.

      ― Логика  подсказали мне, что череп принадлежит трупу. Труп прими подарок,   ― с этими словами он метнул голову на усопшего. Голова  упала на грудь, но тут же, высоко взлетев, низринулась и угодила в руки святого отца. Два ока покойника открылись и впе­рились в него, а губы едва заметно зашевелились.

    ― Лопни моя селезенка!  ― произнес экзорцист. ― Неужели головешка мне намекает на то, что хочет мне что-то секретное сказать? Это не может быть!

     Тут он сгреб ладонью ожившие уста. Боль ошеломила его, ибо мертвец укусил за палец священника. Храмов, что было сил,  хватил  по голове кулаком, голова ударилась о каменный  пол и вновь атаковала попа, поразив ударом его лоб.  Молнии сверкнули перед очами воина святой церкви.

      ― Крак!  ― разнеслось по округе. ― Лопни моя селезенка!

    Очевидцы, очутившиеся возле «Желтого дома», утверждали, что в этот момент случилось землетрясение и вздрогнули скалы. Вопль «лопни моя селезенка»  был  слышен  на  Тихоокеанском проспекте, что в  пяти  километрах от желтого дома.  Иные  свидетели го­ворили, что крик «моя селезенка», вовсе не крик человеческий,  а проклятие самого  Люцифера.

    «Что же, голова,  мне  простыми средствами обороны  не справиться с тобою, Проклятый  горшок!   ― священник  схватил голову за ухо,

выхватил из-за пояса маузер, пристроил ствол к левому глазу и выстрелил. Голова засияла, словно электрический светильник, но вдруг свет иссяк.

    ― Нельзя так коллегу оставить, ― вслух проговорил экзорцист и попытался  голову пристроить ее к трупу. Это уда­лось. Левое око мертвеца опять отворилось, замерцало, губы зашевели­лись.

    ― Господин Храмов, ― донеслось до ушей попа,  ― рези­дент № 13446,  к вашим услугам.

    Агент №13446, пристроив голову на плечи, поднялся на ноги, перекрестил святым знамением Храмова и продолжил:

    ― Докладываю. Ваша явочная квартира во флигеле, тут рядом.  В квартире есть все, что поможет вам бороться с нечистой силой. К сожалению, я  был убит, поэтому должен проститься с вами. Прощайте, ― тут агент  № 13446 покачнулся, голова скатилась с плеч и он, точ­но куль с отрубями, упал наземь.

    ― Больше бы таких героев,  ― произнес священник  и перекрестив тело коллеги, вышел на балкон, высмотрел невдалеке флигелек, преодолел балюстраду: прыжок и он на земле.

    «Приют Быка»,  сообщила  деревянная вывеска, теперь прогнившая, выли­нявшая, и как заметил  Храмов, отжившая свой век. Рядом, на оштукатуренной стене была начертана искомая циф­ра  100. 

    «Настоящее убежище для борцов с нечистой силой», ― подумал он.

 

 

 

                                                            Глава 3

 

     Флигель состоял из небольшой прихожей и просторной комнаты. Потолок был закопчен, стены были расписаны незатейливыми рисунками, нанесенными масляными красками прямо на штукатурку. Пол выложен тонкими досками, которые под тяжестью шагов извергали воду из под пола по причинам, известным только Господу. Одна из стен, возле, которой стоял диван, была украшена фотообоями с африканскими пейзажами. Окна флигеля теснились металлическими ставнями; дверь обита кованым бронзовым листом. Мебель проста: стол,  стул и огромное кожаное кресло времен товарищи Сталина. На столе лежала записка такого содержания: «Дальнейший ход операции предусматривает применение кожи  дьявола».       

     ― Ну, что ж,  ―  пробормотал священник, ― применим доспехи дьявола. Однако обмундирование напрочь промокло. Как бы чего не вышло от сырости?

 

      Храмов развернул шкуру дьявола: пред ним человеческая кожа синеватого колера: на коже искусно вырисованы волосинки и прочая прочесть человеческих телес, однако лицо  лишена одного глаза, очевидно краску смыл дождь, бровей и губ.

    ― Это все, что осталось от мнимого майора  Лося, ― пробормотал священник и снова устремил взор на шкуру дьявола.

     Единственный глаз поглядел на Храмова с такой живой силой, что ему захотелось ответить взглядом на взгляд, однако он тронул око пальцем, краска осталась на руках. Понюхал  ― обычный фломастер. Священник  был суперагентом и прекрасно владел искусством живописания. Как истинный худож­ник, имел всегда при себе набор оных предметов. Он открыл порт­плед, извлек рисовальные предметы и взялся за кисть. Он был в ударе. Ему хотелось шутить. Начисто стерев дланью остатки порт­рета  мнимого майора Лося, он подарил коже очаровательную мордочку юной девицы. Получилось ― само совершенство. Рука мастера украсила кожу прелестным бюстом, который дано охватить руками не каждому молодцу, пристроил в растворе ног узкую, плотную щель.

    ― Однако, ― сказал тихо он, ―каким образом граф Таро попа­дал внутрь шкуры и управлял ей?

     Он стал внимательно осматривать удивительное платье и не­ожиданно обнаружил портняжную  змейку.

     ― Не нырнуть ли в шкуру?  ― пронеслось в голове у агента,  и он тут же попытался впихнуть сапог в недра шкуры. Кожа затрещала.

       ― Раздеться надо,― сообразил он.

      Оголившись донага, он легко втиснулся в дамское платье и, как догадался читатель, перед ним в зеркале предстала очаровательница исключительно приятной наружности.

      ― Однако,  ― молвил он, принимая позы манекенщицы, ―  мила барышня. Только вот между ног не то. Гладко как у ангела. О!  ― вдруг   вскричал священник. Палец святого отца провалился в упругую, узкую щель.

     ― Ах, граф Таро, это  ты меня превратил в женщину. Я с тобою рассчитаюсь,  ― пробормотал протоиерей, ― но угрозы были беспредметными, ибо, как догадался читатель,  местонахождение его сия­тельства не обозначалось на географических картах Империи.

      ― Впрочем, святой отец, вы уже не священник, а святая девственница, ― сообщил Храмову внутренний голос, ― в лучшем случае монахиня или послушница.

 

    Не знаю, уважаемый читатель, как бы вы поступили на месте господина священника,  превратившегося в девицу; но священник принялась перекраивать свою одежду в женский наряд. Неведомо, кто и когда сказал: нет худа, без добра. Бывший священник обнаружил в кармане куртки песочные часы, которые могли перемещать нашего героя во времени в прошлое и будущее время.

     ― Xa-ха!  ― воскликнула дамочка. ― Вот шанс вер­нуть себе мужскую суть и помешать убийству агента № 13446, ―  от этой мысли у агента закружилось в голове. ― Отомстим графу Таро.

      Она намерилась запустить часы в ход, как неожиданно услышала:

     ― Эй, красотка, мне кажется, что вы забыли одеться после бурной ночи? Может быть, вам подать пучок стыдливости?

     ― Как хочешь, юноша, ― ответила агент.

     ― Не понял я, красотка, однако на счет рубашечки, Прикрыть сытные места нужно же, или тебе хорошо голой быть?

    Некоторое время незнакомец стоял, то почесывая затылок, то покашливая в кулак, но вдруг взялся хохотать и хохотал долго-долго.

     ― Может, мадам,    вы    Ева  и   намереваетесь совратить несчастного Адама? Возможно, меня?

     Я могу быть несчастным Адамом?

     ― Подойдите-ка ко мне, юноша, поближе,― произнесла  мнимая девушка, поманив героя пальцем. Юноша, выпятив грудь и сверкнув очами, на цыпочках стал приближаться к женщине. Вдруг! Великолепная дама ударом ноги в пах, поверг­ла искателя злоключений навзничь, а затем, усевшись на него верхом, стала бить его кулаками по голове. Мужчина матерился, пытался отбиться от ударов девицы, наконец, сказа: «дьявол тебя сожри, бей, садистка, порядочного человека и перестал защищаться.

    ― А теперь, покажи личико, красавец-говорун? ― приказала она, а боец оборотил к ней лицо. ― Кузьмичев Дым Дымыч! Вы ли это, мой друг!? А я думал, что вас утянул в ад господин Таро! Поднимитесь дружочек,― и она помогла под­няться журналисту на ноги, усадила на оттоманку, чудесным образом извлекла из недр буфета сталинской эпохи Фужер, наполнила водой и протянула репортеру.

    ― Откуда вы меня знаете, мадам? ― спросил Дым Дымыч. ― Клянусь вашим целомудрием, я вас прежде не встречал. Осмелюсь поинтересоваться, вы не бесовка?

     ― Кузьмичев, ― строго сказала очаровательница, ― Я не бесовка, а не барышня, а протоиерей Храмов. А.это, Кузьмичев,― особа встряхнула восхитительным бюстом, мне подарил граф Таро.

     ― По вашим словам, мадам, хитроумного протоиерея перехитрил хитрожопый граф Таро? Такого не может быть, ― вскричал журналист и засмеялся, но тут получил тычок в зубы; смех иссяк, ― Однако, не соображу, ― тут репортер издал петуха и стал снова реготать, причем вид у него был ненормального человека, ― а откуда у вас мсье священник щель ниже живота? Тоже же граф пристроил? Все твердило о том, что Дым Дымыч не верит дамочке.

    ― Я  Храмов!  ― с раздражением сказала дама и она со всего ма­ху ударила журналиста кулаком в нос, журналист застонал, отер ладонью кровь, отступил на шаг.

     ― А у вас не будет более приятных доказательств, мадам Храмова?

     ― Тогда вам  придется внимательно выслушать меня,  ― прогово­рила дамочка.

    Автор не будет повторять историю священника, который превратился в женщину, ибо она известна читателю, от­нюдь, передам заключительную фразу: «Я одел на себя кожу дьяво­ла, и теперь не знаю, как от нее избавиться»!

     ― А песочные часы? Почему вам их не опробовать?  ―  восклик­нул репортер.  ― Они могут вернуть вас в прошлое.

      ― Этим и собираюсь заняться. Отнюдь, вы мне помешали!

   ― А вы не будете возражать, если я вам помогу разоблачить убийцу?  ―  осведомился ре­портер.

     ― Нет!

     ― Тогда я докажу всем, что в столице водится нечистая сила!

     ― У вас будет хороший репортаж!

   Кузьмичев широко улыбнулся, польщенный вниманием, прокашлялся в кулак, расставил ноги буквой «ха» и под­боченился. Должен вам признаться, что молодой человек  не мог убедить себя, что перед ним не куртизанка, а сверх­человек священник.

    Леденящий душу крик разнесся над околотком. От сего вопля репортер застыл как соляной столб, по телу поползли мурашки.

     ― Кого-то оборотни опять умертвили,  ― шепотом проговорил он, ― Не обнаглели они?

   ― Трупом меньше, трупом больше, для столицы незаметно, кол­лега,  ― осклабившись молвила дама. ― Главное выполнить задание, но я прежде должна знать, каким образом вы попали сюда, и что вас связывало с графом Таро?

      Если помните, бес, одуревший от побоев экзорциста, оповестил криком   «караул» и двадцатиметровый дуб, на глазах у тысяч рото­зеев вознесся над привокзальной площадью. Подъем воздушного корабля был настолько стремителен, что репортер, суетившийся у де­рева, застрял в ветвях колосса,

    ― Караул! - хотелось заорать ему, но его глаза не нашли то­го, кто бы мог ему помочь.

Летающее бревно остановило свой бег высоко над майданом,

     ― Караул,  ― тихим голосом произнес  журналист, ― не отры­вая очей от земли, а рук от ветвей дерева.

     Кузьмичеву, бывшему де­сантнику, был чужд страх высоты, но одно дело отрицать высоту, ощу­щая за собой лямки парашюта, но другое не иметь оных,

     ― Караул ― неожиданно для себя громко завопил он.

     ― Эй, кто тут? ― донеслось до него. ― Не вы ли экзорцист?

    Дым Дымыч смекнул, что ему нет смысла являть свой лик неиз­вестному господину, поэтому он претворился веткой дуба, превратив­шись во слух.

    ― Эй, вы там, ― опять услышал Кузьмичев, ― вы, конечно, не Храмов, он сейчас любуется моей шкурой, этакий мерзавец, вы его дружок?

    Журналист не ответил.

    ― Это моя воздушная лодка, вы безбилетник, паршивый зайчишка! Я покажу, где раки зимуют!  ― и тут невидимый собеседник, в котором вы, конечно, узнали графа Таро, залаял подобно псу, и с таким подвы­ванием, что у Дым Дымыча побежали мурашки по телу. Нечто холодное и влажное коснулось щеки. Он отпрянул и увидел хорошенькую малень­кую собачку с огромной башкой, и оскаленной пастью, из которой струилась желтая пена. Глаза налиты кровью, выпучились, и казалось, выстрелят в репортера.

      ― Предъявите билет, ― неким ритмическим лаем изверг из себя пес.

    ― Зачем он мне?  ― возразил Кузьмичев.  ― Это не прогулочный катер. Это обычное дерево из общественного парка, которое само ле­тает.

      ― Было общественное, а теперь мое,― проговорил пес тем же ритмичным лаем и, подняв заднюю лапу, помочился на ствол.

     ― Посмотрим! ― с гневом в голосе вскричал журналист и, что было сил, ударил собаку башмаком.

    ― Паршивый зайчишка,― завопил пес и, высоко подпрыгнул на задних лапах, норовя противнику вцепиться в глотку. Репортер отс­тупил на шаг и хватил кулаком по морде оборотня. Четвероногий демон, пе­ревернувшись через голову, пал спиной на ствол, сухая ветка пробила ему грудь; он оголосил вселен­ную визгом. Со словами, «Прощай неудачник», Дым Дымыч башмаком сбил его в бездну.

     ― Паршивый графишко, отправляю тебя в преисподнюю, ― прошептал и устремил взор в бездну, дабы прос­ледить полет оборотня в пропасть.

    ― Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, ― услышал журналист и вдруг узрел графа Таро в нескольких шагах.  Выглядел его сиятельство удивительно необыкновенно: странно: голова дьявола рогами впилась в ствол; верхняя часть туловище с оторванной левой рукой устроилась на толстой ветке дуба; нижняя часть тела, лишенная обеих ног, расположилась между ветками. Не сразу журналист заметил кисти обеих рук, которые тщились вырвать голову беса из комеля дерева.

    ― Я, писарь, намерен тебя сбросить вниз головой по адресу «шоссе булыжное», клянусь именем гра­фа Таро, ― расхохотавшись «лошадиным» смехом, проговорила голова.― Эй, мои ноженьки и рученьки, проучите писаря.

     ― Ты, черт безмозглый, а не граф Таро? Граф Таро очень умный демон,  а ты туп, как пробка. Разве умный граф позволил бы себя превратить в скульптуру «голова-ноги»?

      ― И все таки, глупец, я , моё сиятельство, истинный граф Таро, ― отозвался бес.

      ― Если так, то все равно ты дерьмовый бес! Почему? Ты пожиратель мышей.

     ― Лжешь, незнакомец, я людоед, ― грозным голосом произнес бес,― я каннибал, я люблю жрать человечину. Я и тебя съем, если захочу, ― тут изо рта дьявола вывалился длинный раздвоенный язык, как у змеи, а глаза дьявола выкатились из орбит и уставились на него. ― Но я сыт, ― неожи­данно миролюбивым тоном прибавил он, ―  я, надеюсь,  сам бросишься вниз, чтобы порадовать меня   своей гибелью. Обещаю тебе, писарь, не сразу отправлять в ад твою душу. Ну, прыгай, сделай одолжение.

     Журналист, услышав подобную речь, застыл на месте, раскрыв широко рот.

     ― Эй, руки, ноги мои, спихните говоруна с лайнера, мне он надоел.

    Кузьмичев умел за себя постоять. Он выломал с необычным проворством толстую ветвь и кинул­ся в атаку. Десница и левица дьявола, скрылись за туловищем графа. Отнюдь, ноги беса не были столь проворными и были сбиты с дерева.

     ― Трое на одного,  ― восхищенный собственной победой заклю­чил Дым Дымыч, ― и более валялись у меня в ногах, ― прибавил он.  ― Господин граф, вы любите жрать мышей, потому что у вас нет, ― но журналист не договорил, ибо удар в спину ошеломил его: десница беса вцепились в голову и, не щадя пальцев, стала вырывать волосы Кузьмичева.

     ― Бей его, бей! ― кричал дьявол, а глаза источали зе­леный свет.

     Дымыч ловко отвечал ударом на удар и   его победа была близка, как вдруг сознание затуманилось, перед очами захороводилось множество огненных кругов. Он понял, что смерть неминуема, не прояви он ка­честв супермена или сатанинской смекалки.

    ― Ваше сиятельство, остановите дирижабль,― повелительным тоном приказал Кузьмичев. ― Поторопитесь опустить меня на землю и доста­вить до вокзала. Через тридцать три минуты  прибывает  в столицу мой знаменитый дядя, господин Каширский.

     Атака демона иссякла.

     ― Доктор Каширский, ваш дядя? ― спросил дьявол. ― Ну и что? ― тут  одно око графа Таро выкатилось из глазницы и уставилось на журналиста.  ― Что вы хотите этим сказать? ― возвысил бес голос.

    ― Вы, господин граф, теперь должны обо мне заботиться больше, чем о себе, ― строго сказал репортер, иначе вам не миновать вам пивной бутылки, в которой вы проведете пару столетий.    

     ― Какой вы наглец,  ― вскричала голова дьявола и вновь попыталась вырваться из плена дерева.

    Воздушный корабль затрясло, журналист едва удер­жался на ногах, и что было сил, руками вцепился в вет­ки.

    ― Иеху!  ― выкрикнул Таро, и дуб устремился в высоту. Холод объял Кузьмичева, руки закоченели, стали покры­ваться льдом, кончики пальцев побелели, он стал задыхаться.

    ― Дядя, дядя Каширский, ― крикнул во всю глотку Дымыч,  ― помогите. Графишко Таро похитил меня! Дядя!

     Воздушный лайнер застыл в воздухе, холод отступил, пропал свист в ушах, глаза прозрели. Дымыч устремил взор на землю. Не сразу высмотрел на дне про­пасти железнодорожный вокзал. Теперь здание было со спичечную коробку, паровозы и вагоны уподобились муравьям.

      ― Дядя  Каширский!  ― снова крикнул он, сложив руки рупором.

    ― Неужели вы думаете, жалкий   репортеришка,  что я поверю, что господин Каширский услышит вас за сорок верст?  ― ехидным тоном спросил черт и коротко, подобно жеребцу заржал.  ― Сбросьте его ребятки в прорву, скорей!

    Отнюдь, части тела беса не спешили выполнить указ графа, Кузьмичев вдруг услышал странный голос: «Господин репортер, мы не знали, что вы родственник великого кудесника, Каширского. Изви­ните, если мы с вами были грубы. Голова Таро не отличалась умом. Откровенно, граф, дурак-дураком. Мы очень любим вашего великого родственника. Как он ловко и гениально засадил  Таро в бутылку. Это достойно пера поэта. Знаете, нам надоела глупая башка графа.  Если желаете, то мы,― на очах у журналиста час­ти тела собрались в единую, став превосходной моделью человечес­кого совершенства,  ― заменим голову графа Таро вашей умной. Мы  вам предлагаем, в некотором смысле, вечность».

     Я уверен, что мужчина, даже если он сложен как Аполлон по­думает о предложении сатанинских формаций; хорошо быть суперчеловеком. Хорошо знать, что многое тебе под силу. Эх, мечтать, так мечтать! Но нет, мечты не материальны.  Какому человеку охота попасть в ад?

    ― Это ни к чему, лишне,   ― ответил журналист, ― мы тоже кое-что уме­ем. Проведу сейчас я опыт над господином графом, ― с этими словами он направился к голове дьявола. Репортер заметил, что зеленая физия беса посинела, но вдруг стало фиолетового оттенка.

    ― Что вы собираетесь сотворить со мной, наглый человечишка?  ― вскричал бес, ― неужели осмелитесь меня бить, я же граф? Предъявите доказательства, что вы племянник великого докто­ра Каширского, тогда я прощу вас.

     ―  Тебе, черт, надо предъявить доказательства? ― возроптал Кузьмичев, ― смотри. Мой греческий нос, такой же у дяди. Этого мало?

     ― Слабо, господин племянник,― отозвался бес.

    ― Поищем другие, ―  сердито     выговорил    журналист,  приблизился к бесу, опустился рядом, сорвал лист с ветки дуба, скрутил труб­кой и принялся щекотать его ухо.

    ― Караул! ― возопил дьявол. ― Вы убедили меня в том, что вы племян­ник величайшего из великих кудесников доктора Каширского. Я очень его уважаю и люблю. Так и передайте ему, когда встретитесь!

     ― Надо знать кто перед тобой, граф, и кто его родственники, ―  заметил репортер.

   ― Вы сами виноваты, что не сказали, что доктор Каширский ваш дядя. Вы, господин, большой шалун, вылитый дядя. С вами приятно провести время. Почешите-ка у меня за ухом, жуть как чешется!

     ― Зачем вы хотели убить экзорциста Храмова, признавайтесь.

     ― Это была шутка. Храмова нельзя убить, он бессмертный, а бессмертие ему дала сама мадам Эвелинская, то есть госпожа Смерть.   Атомные часы  бессмертия ему подарила госпожа Эвелинская, неприятнейшая особа, скажу я вам, мне не охота с ней иметь дело. Так что намерений убить господина у меня намерений не было.

     ― Ну что ж, отправляемся в путь, а по дороге расскажите тай­ну трупов, что нашли в дорожных сундуках.

      ― Сначала выдерните голову из комеля,  ―  просительным голосом молвил бес.

     ― Будь, по-вашему, господин Таро,― с этими словами журналист ухватил голову дьявола за рога и, что было сил, дернул. В ту же секунду пе­ред Кузьмичевым появился приятной наружности молодой человек про­стоватый на вид.

    ― Я знаю кто убивает молодых людей, но не могу сказать,― ответил дьявол ласковым голосом. ― Верховный владыка за предатель­ство убьет меня и вас, таковы законы нашего мира. Но я вам обязан свободой, поэтому помогу.

 

 

 

                                                 Глава 4 Песочные часы.

 

    Мои герои, господа Храмов и Кузьмичев, чудесным образом встре­тились во флигеле у  гостиницы «Желтый дом». Дымыч поведал священнику о знакомстве с графом Таро и коллеги решили поверить графу.

     ― Ну, что ж, приступаем к метаморфозе,  ― изобразив улыбку, сказал протоиерей, и протянула руку к песочным часам.

    Кузьмичев побледнел, дрожь встряхнула плоть, словно через тело прокатился электрический ток.

     ― Испугались чертовщины, коллега?

    Журналист не ответил.

    Гром и молния  обрушились на искате­лей приключений. В воздухе почуялся запах серы и смолы. Храмов тихо рассмеялся, ибо  кожа груба и волосата, как у мужчины.

     ― Получилось, ― пробормотал он,  огляделся; журналист исчез. ― А журналист где? ― спросил он у себя, но смекнул, что коллега  в ином временном пространственном измерения. Священник приблизился к зеркалу. То, что  узрели очи экзорциста,  ошеломило протоирея. Древняя старуха, отвратительной внешности глядела на него. Он сообразил, что это тело принадлежало хорошенькой ба­рышне, какой он был недавно.

    ― Вышло, дружище, еще хуже, ― пробормотал воин с нечистой силой. Голова закружилась, и он опустился на деревянное ложе. Только сейчас заметил, что подле стоит бесчис­ленное множество лекарств, микстур. Среди хаоса высмот­рел песочные часы,

    ― Граф Таро, где ты? Ты  перехитрил меня, мерзавец.

   ― Вы меня зовете, господин Храмов? Вам, я вижу, хочется поскорее в ад? ― ласковым голосом спросил дьявол. ― Я жду, когда ваша душа покинет тело, а потом превращу в мышь, и ам-ам-ам, ― и граф подтвердил слова жевательным движением. ―  Как видите, я опять обвел вокруг пальца воина господа Бога. Сейчас песочные часы изольют последние песчинки,  ― бес схватил агента за руку, ―  и все: вы в преисподней.

     Неожиданное появление во флигеле женщины высокого роста с тонкой внешностью прекратило диалог. Граф Таро упал перед ней на ниц. Незнакомка сбила с ног черта и стала бить ногами. Брызнула моча, выпал кал.

     ― Караул!  ― закричал истошным голосом бес.  ― Госпожа Эвелинская, простите меня, простите, я не хотел сделать зла вашему другу, простите! Я ваш друг, а это значит и друг вашего друга!

     ― Сгинь!  ― произнесла госпожа Эвелинская, и бес провалился в преисподнюю.

     ― Госпожа Эвелинская? Самая прекрасная  в мире женщина и в  тоже время мадам Смерть, ― вскричал детектив. ―  Каким ветром? Не верю своим глазам.

     ― И не верьте,  и правильно делаете, протоирей Храмов, я не Эвелинская, а Дым Дымыч Кузьмичев, ―  с этими словами дамочка стал разоблачаться: сняла парик,  избавилась от грима, платье, иные вещи, которые изобличали женщину, и Храмов узрел коллегу.

    ― Спасибо за помощь, но замечу, что вы постарели вы, братец,  на десяток лет, ― заметил экзорцист

   ― Часики не в ту сторону перевернул, господин священник, ошибся. Поэтому сейчас, чтобы не потеряться, нам следует связаться наручниками, не возражаете?

   

      Завсегдатаи ресторана «Дубки» зрели воочию, как над лесом воз­горелось зеленое пламя. Смельчаки кинулись на свет. Свет исходил из флигеля, теснившегося около гостиницы «Желтый дом».

     ― Эй, кто там?  ― осведомился один из героев.  ― Выходите, а то бить будем!

     На призыв не отозвались…

     Позже вновь прокатились по околотку слухи, что город посетили инопланетяне.

    Читатель догадался, что причиной сего  взрыва света  были деяния священника и репортера и атомных песочных часов.

    ― Так или иначе, Дымыч, мы вернулись в прошлое на несколько минут. А сейчас я займусь убийством во флигеле,  ― сказал Храмов. ― Вот он и идет.

     ― Убийца или жертва?

     ―  Жертва. Ей через тринадцать минут отрежут голову.

     ― Может ей помочь, или хотя бы допросить до того, как ей отчленят голову?

     ―  Допрашивать не надо. Я уже его допрашивал.

     ― Неужели  в мертвом виде?

    ― Я, репортер, сын инквизиции, а сын инквизиции, экзорцисты, обязаны уметь допрашивать и мертвецов.

     ―  Так, уважаемый экзорцист, инквизицию уже закрыл Папа Римский?

     ― Инквизицию может закрыть только наш господь Бог.

     ― Об инквизиции ясно, но жертве вы поможете? Ей голову нет отрежут

    ― Конечно, помогу, он же мой напарник. Это агент  №13446.  Однако  мне пора идти, ― похлопав по плечу журна­листу, Храмов протянул ему руку.

      ― Вам, конечно, повезет, господин священник, ―  глаза репортера повлажнели.

   «Лопни моя селезенка, слеза красит настоящего мужчину»   ―подумал он и решительным шагом направился к гостинице «Желтый дом».

 

 

 

                                    Глава 5. Убийца из «Желтого дома».

 

    У гипсового амурчика  Храмов затаился, ибо отсюда видны парадные двери и балкон отеля.   Захотелось курить. Он извлек из кармана сигареты, высек из зажигалки огонь, затянулся дымом, закружилось в голове. Протоиерей встряхнул атомные песочные часы. Зеленый огонь  излился из часов. Деревья, кусты, палисадник, только что поглощенные темнотой проявились с чудовищной отчетливостью. Каждая ветвь, каждый лист, цветок налились чернотой. Тени предметов  растворились в страшном свете. Мир застыл, а  все живое в мире оцепенело. Огонь ада сгинул. Вселенную поглотил мрак.

    Храмов оставил сигарету, ибо, она могла выдать его, присел у подножья гипсового памятника.  Достал из-за пояса маузер. Субъекта  в  шубе и шапке он заметил внезапно.

     ― Одет не по сезону, возможно, убийца, ― решил Храмов

    Незнакомец прошел  в двух шагах, и что удивило, он не услышал  звука шагов пешехода.

    «Не сам ли Сатана разгуливает здесь», ― подумал он, пытаясь раз­глядеть субъекта. Тем временем неизвестный прошествовал по аллее, вошел в дом и был таков. Экзорцист последовал за ним. Малый под­нялся по ступенькам на второй этаж и направился на балкон.  У двери балкона он остановился и резко обернулся. Храмову показа­лось, что человек в шубе услышал его шаги, поэтому он прислонился к одной из колонн балкона и замер. Свет   Луны, втиснувшийся в щель разбитой кровли, вых­ватил из темноты физиономию посетителя. Лицо было бледно, настоящий покойник. Неожиданно ноч­ной гость оскалился, как пёс, выказав мелкие зубы. Вдруг с физией его случилась удивительная перемена: брови вздернулись, глаза выкатились из орбит, а кончик носа загнулся вниз и придал ему зловещее и дикое выражение. Что восхитило священника, уши красавца стали увеличиваться  и в ничтожное время достигли размера человеческой ладони, а вида были, как у свиньи. Не сразу он заметил, что изо рта проросла пароч­ка хорошеньких клыков, какие можно видеть у лесных кабанов. Это был оборотень. Рука священника легла на рукоятку маузера.

    ― Аля! ― вдруг  услышал Храмов чей-то голос, донесшийся за пределами гостиницы. ― Где ты?

     Голос, очевидно, принад­лежал молодому человеку.

     «Аля», ― подумал святой отец,― здесь должна появиться барышня.

    ― Алевтина, где ты? ― Парень перебрался через обнос балкона. Свет Луны обнажил лицо юноши.

     «И это не агент 13446,― подумал Храмов. ― Хотя может это и он».

     ― Я тут Ростик,  ― отозвался нежный девичий голос.

    Храмов был ошеломлен.В глубине коридора послышались шаги. Протоиерей напряг зрение и высмотрел в темноте абрис женщины. Храмов прищурился, чтобы усилить зрение и рассмотрел во тьме адской оборотня. Монстр трясся, словно его поразил напряжение в десять тысяч вольт. Чудовище готовилось убить жертву.

    ― Очевидно, что красавец рассчитывает поужинать обеими, ― вслух по­думал агент.

   Тем временем юноша отворил дверь балкона, в глаза экзорциста бросились белые брюки, белая рубаха и черные туфли. События, произо­шедшие далее,  были стремительны и дики. Оборотень сорвал с себя шап­ку и  бросил  её в лицо искателю любви. В тоже мгновенье на го­лове чудовища взвился клубок змей. Одна из змей охватила юношу за горло и задушила его, две другие проникли  через глазницы в череп и разорвали башку на части. Человек упал, а сверху на не го навалился оборотень, и издавая страшные звуки, принялся пожирать мозг трупа. Покончив с содержимым черепа, демон вспорол покойнику живот, распластал рядами кишки, вновь издал жуткий крик, и выр­вал из нутра почки, печень и сердце. Громко чавкая, монстр стал поедать мертвечину.

    ― Судя по всему, это не мой коллега,  ― про бормотал экзорцист, и взялся за оружие. Если читатель помнит, священник не любил удивляться, но когда он увидел перед собою девицу в белом платье, то оцепе­нел. Прелестница без страха приблизилась к оборотню и ударила ногой.

    ― Господин граф Таро? Вы не можете творить свои черные дела без маскарада; опять превратились в дамочку. Вы извращенец. Однако вы опоздали. Печени не осталось ни кусочка, ― выговорило чудовище. ― сказало чудовище

     ― Граф Таро! ―  вскричал экзорцист и вышел из-за колонны. ― Я вас знал, как пожирателя мышей. Вы отвратительны. Вы наруши­ли законы Подземного Владыки, и я доложу об этом его величеству.

     ― Несносный Храмов, вы уже тут. Прощайте!― повернувшись к агенту, произнес граф и тут же провалился под землю.

    ― А теперь, урод, я к вашим услугам, ―  повернувшись к пожирателю мозга, произнес священник,  перекрестив монстра.

    Чудовище замерло на месте,  но тут  кинулось на  Храмова.  Храмов увернулся от броска чудовища,  а монстр, сломав две колонны, одну за другой, пробил стену и застрял в ней. Кровля рухнула на чудовище. Луч маузера пронзил оборотня, и оборотень взвыл, одежда вспыхнула синим огнем.

      ― Ты кто? ― спросил священник у монстра, ― что тебя связывает с графом?

    ― Ничего, ― ответил грубым голосом вурдалак. ―Тебе, поп, бессмертного не убить,  спрячь свой маузер, не трудись напрасно, ― с этими словами он стал вертеться точно волчок, проваливаясь в преисподнюю.

    ― Не уйдешь! ―  Храмов в два прыжка достиг оборотня и схватил его за горло. Зеленый свет ослепил агента, он сомкнул веки. Когда открыл глаза,  увидел, что стоит на вершине огромного валуна, валун покоится на вершине скалы.  Под ногами вился крутой лестнич­ный марш с перилами с одной стороны.

    ― Неужели это загробный мир? ― вслух подумал он и стал спуска­ться по лестнице. Обойдя валун, он высмотрел в километре небольшой городок.  У подошвы скалы он остановился, дабы примериться взглядом, определить,  высока ли гора: получилось не менее двухсот метров.

    ― И зачем строить такую лестницу? ― пробормотал он.

   Широкая просёлочная  дорога вывела его к речке. Вскоре он заме­тил мосток, втиснутый в металлический обнос. Дорога, посыпанная песком, устремлялась под гору.  Впереди  экзорцист узрел двух мужиков крепкого сложения в полукафтанах из грубого домотканого материала серого цвета, белых шароварах.

      ― Эй, вы! ― крикнул Храмов и помахал рукой. ― Что тут за края?

      Протоиерей был изумлен, когда мужики, испустив вопль ужаса, кинулись прочь.

      ― Однако, ― произнес агент церкви. ― Тут дело нечисто.

         

 

 

                          Глава 6.  Странный город.                                                                                                                                                                             

    Экзортисту приходилось немало путешествовать по белу  свету, бывать в иных временных измерениях, поэтому он не любил удивляться. И теперь, когда интуиция сказала, что судьба, занесла его в 1807 год, он не был обескуражен, тем более поражен. Как всегда на лице играла сардоническая улыбка, настроение было превосходное, ибо интуиция подсказывала, что здесь его ждут приятные приключения.

    ― Урны, барин!  ― услышал он окрик.

    Путешественник обернулся и увидел за спиной пару волов, впряженных в повозку. На повозке воз­вышалась бочка литров на триста, около волов стоял мужик с плетью в руках.

    ― Эй, пан, будь любезен, ― он снял шапку и слегка поклонился, ―  посторонись, если не торопишься.

   ― Валяй, малый, ― улыбнувшись, ответил агент, уступив дорогу волам, когда мужик поравнялся с ним,  он схватил его за грудки и несколько раз ударил кулаком в нос, отчего возница упал на землю. ―  Забылся, собака, что пан перед тобою! – вскричал священник, вращая свирепо глазами. ― Что за город, скажи собака? ―  и Храмов стукнул холопа дважды башма­ком по ягодице.

     ― Наверное, Киев, пан, ― отозвался возничий, одарив экзорциста очарователь­ной улыбкой.

     ― Железную дорогу еще не сделали в городок, ― спросил Храмов, а так как ответа не получил, сообразил, что о подобной новинке местный честной народ и не слыхивал. К Храмову подкатил извозчик.

   ― Пану иностранцу будет приятно сесть в карету? ―  спросил он и его уста растянулись в улыбке.

    ― Что за городок, малый? ― спросил священник.

    ― Минск, пан иностранец, садитесь куда надо, туда и довезу, ― ответил извозчик и, когда священник опустился на облучок рядом с кучером,  взмахнув плетью, погнал экипаж Коляска, сделав круг по майдану,  остановилась у зда­ния, которое было совершенной копией гостиницы «Желтый дом». Копией был и  флигелек, а к нему примы­кали в величавшей симметрии высокий забор, к забору калитка с двумя воротами на разные стороны, а затем, в рост забора прилегали одно этажные дома.

     ― Вот лучший  отель города, ― сказал кучер и помог агенту сой­ти с коляски.

   ― Сколько я вам должен, красавчик, ― спросил экзорцист тоном госпо­дина, который не любит платить за извоз.

   ― Ничего! ―  ответил малый. ― Мне приятно было сделать вам приятность. Прощайте!

    Кучер поклонился в пояс, лихо вскочил на подножку коляски, …и тут случилось то, что восхитило агента.

   Пола кафтана, приподнятая порывом ветра, оголила некие места извозчика, и священник увидел, у ямщика хвост, который так и вился. У Храмова появилось мучительное желание схватить за хвост и отдубасить его, однако он сдержал добрый порыв, ибо понял, что демоны приготовили ему ловушку.

     «Надо понаблюдать за проказниками», ― решил он.

    Вышел из дверей гостиницы швейцар в ливреи. Его лицо оза­ряла прекрасная улыбка.

      ― Чемоданов нет, ― сказал протоиерей, пройдя мимо слуги.

     ― Эй, барин, ― схватив за руку, крикнул швейцар, ― за бес­покойство подбросьте монетку.

   Читатель догадался, что единственным желанием агента, было врезать бесцеремонному малому кулаком по челюсти, но он вновь совладел с собой и бросил  холопу монету ленинградского монетного двора в пятьдесят копеек. Холоп, кинув косвенный взгляд на щедроту барина, подбросил полтинник  вверх, и, поймав на лету, удалил­ся в согбенной позе.

    ― И портрет товарища Ленина  на монете не разглядывал, ― пробормотал священник, ― это   значит, что гостиница ловушка бесов для дурачков. ― Где моя  машина времени? Войду в отель часом раньше.

    Храмов запустил в ход песочные часы, допустив, что переместиться в иное временное измерение, отнюдь тщетно. По-прежнему  в  холле гостиницу стояли два гусара  и без конца принимали картинные позы, ибо в нескольких шагах от них беседовали две кокотки; по лестнице спускался седовласый муж в платье епископа в сопровождении молодой ба­рышни лет шестнадцати.

     ― Очевидно, это логово бесов, ― проговорил агент святой церкви.

     ― Протоиерей Храмов, ― подойдя к священнику, осведомился епископ. ―  Не так ли? 

     Глаза Храмова налились кровью, он набычился, и  подумал: «Только черти из преисподней могли узнать мое имя. Нужно держать хвост пистолетом»!

    ― Так точно, Ваше Преосвященство, протоиерей Вячеслав Храмов, настоятель Святониколаевской церкви.

     ― Как старший по званию и сану, велю именем господним, отдать то, что лежит в кармане плаща,  ― тут епископ побагровел, а зубы стали отбивать  дробь, изо рта полилась пена.  ― Велю мне отдать мне  атомные пе­сочные часы, ибо  они принадлежат моей семье.

     ― Вы, Владыка, епископ Эвелинский?  Госпожа Эвелинская описала вас именно таким. Но у вас че­го-то не хватает, ―  Храмов ехидно улыбнулся,   ― у вас нет рогов,  они должны быть вот тут,  ― агент постучал по лбу  мнимому епископу.

     ― Женщина не может подарить мужчине рога, ибо они есть, ―  и дьявол снял фуражку, чтобы показать пару небольших рожков.  ― Жен­щина должна дарить только удовольствие.

     ― Лишние не помешают,  ―  хотел возразить Храмов, но земля вдруг разверзлась, появился безобразной внешности, огромного роста черт,

Храмов в нем узнал Вельзевула.

    ― Эвел, не присваивай себе имя мадам Эвелинской, она воплощение разума и красоты. А ты истинный дурак,  ибо  легко распознал твой обман простой святоша, ― Вельзевул схватил епископа в охапку и сгинул под зем­лею.

    Иные черти завопили благим матом, человеческое платье так и сползало с них; опрометью они кинулись прочь из Желтого дома.

    Экзорцист бросился за ними, но бесы пропали. Единственно, что напоминало о бурлившей жизни, пара волов, застывших посре­дине площади с телегой, груженной огромной бочкой. Агент прице­лился из маузера, нажал курок. Волы, телега исчезли, словно их здесь не существовало, а бочка покатилась по майдану. Следую­щим выстрелом агент разнес сосуд. Тошнотворный запах валерьянки так и обдал протоиерея.

     ― Воистину угадал в царство оборотней, кошачьей породы,― проговорил тихо Храмов. ― Однако валерьянки нанюхался, хорошо бы закусить курятиной.

     Он вернулся в гостиницу, окинул взором холл. Взгляд остановился на полках буфета. Полки ломились от еды, но священник извлек из кармана бутерброд, бутылку пива, бокал и принялся вкушать трапезу.

     На город опустилась ночь.

     ― Спать пора, ― решил агент. ― Завтра будет трудный день.

     На втором этаже он разыскал недурную на его вкус комнату. Принял душ, разобрал постель, не забыв обследовать, дабы избе­жать козней нечистой силы, разоблачился и лег, размышляя над тем, какие открытия послала ему судьба. Очевидно, было то, что оборо­тень Алевтина занесла его в город Икс, и то, что в этом местечке жили бесы. Стало быть, убийца, прятавший трупы в дорожный сундук был здесь.   

    Задув керосиновую лампу, экзорцист смежил веки и задремал; проснулся от щекотки. Кто-то терзал его пятку. Он приоткрыл глаза. В темноте проявилась девица лет шестнадцати, со­вершенной красоты, которая с величайшим усердием, что подтверж­дал высунутый язык, почесывала пятку. Не было сомнений, что деви­ца рождена нечистой силой. Рука потянулась к маузеру, отнюдь опустилась, ибо чертовка была исключительной красоты.

    ― Не мешай спать, ―  осклабившись, сказал священник. Он полагал, что улыбка расположи баловницу к нему, и она оставит его.

    ― Вы уже не спите? ― расхохотавшись,   осведомилась   гостья    и бросилась из номера.

    Отец Вячеслав встал с ложа, накинул на плечи халат, отворил дверь, осмотрелся. Девица спряталась, но смех ее так и растекал­ся по коридорам.

     ― Не шали, барышня! ― погрозив кулаком и возвысив голос, сказал он. ― Накажу. Смех умолк.

    Экзорцист был суперагент, поэтому знал, что очаровательница не оставит его в покое. Он запер на замок дверь, подпер стульями и сундуком. Внезапно он сделал открытие. Сундук, который был перед ним, не отличался от тех, в которых нашли трупы молодых мужчин.

      «Наконец-то нашел, ― подумал он, ― Однако утро вечера мудренее. Спать».

    Только он смежил веки, как нечто тонкое тронуло его лицо ― все тело, так  и зачесалось. Он смекнул, что девица стоит у изголовья. Стремглав кинулся на озорницу, однако она, весело расхохотавшись, ловко увернулась.

    ― Я вам не дам спать, ― проговорила девица, ― даже не надейтесь, ― и тут же взглядом зажгла керосиновую лампу. Лицо девушки дышало тонкой привлекательностью, она была высокого роста, хорошо сложена, платье было прозрачно, и можно были видеть, что тело ее бело, как паросский мрамор.

     ― А вы прелестны, милашка! ―  заметил он и тотчас поднялся с  ложа, так как  нашел неприличным лежать при незнакомке.

      ― А вы будете ужинать?  ― спросила она  неожиданно.  ― У меня есть кошелка с едой, с этими словами она принялась извлекать из корзинки разного вида сосуды,

     ― Хотите пива? ― и она откупорила большую бутылку, разлила содер­жимое по бокалам ―пиво прекрасное,  ― прибавила она, отпив глоток ― выпейте из моего бокала,- и   он протянула напиток агенту.

     Храмов благодарно улыбнулся, поднес  к глазам фужер, стал  разглядывать на­питок.

     ― Это не совсем пива, ― произнес он, ― это коктейль: пиво и стрих­нин. Этого я не пью!   ― с этими словами он выплеснул зелье на  пол. ― Поясните, что это значит, ведь  же вы не надеялись, что я выпью отравленный напиток?

     ― Вы, господин, либо должны уйти из нашего городка, либо отдать нам песочные часы. Вы мешаете нам жить, ― сардонически улыбнувшись, молвила она. ― Вы не будете спать до тех пор, пока не выполните моих условий.

     ― А, в самом деле, вы, дорогуша, хотите похитить у меня песочные часы. Не так ли? Вы, наверное, не знаете, что похитивший дар госпожи Смерти, тут же сгинет?

     Девица отшатнулась от священника, лицо ее побагровело, она прислонилась к стене и  исчезла.

     ― Теперь похоже, что по сплю, ― подумал он и смежил глаза; тычок в бок разбудил его. Тихий смех прокатился по комнате, пропал в коридоре, вновь появился в номере. На цыпочках она подошла к священнику и уселась на край ложа, и взялась дуть в лицо.

      «Есть только один способ избавиться от навязчивой женщины», ― подумал они, и, делая вид, что не замечает озорницу, из­влек из-под подушки  молитвенник и поцеловал его словами: «Господи, помоги мне избавиться от нечистой силы»!

 

      ―  Вы ищите за щиты у Бога?!   Это нечестно.

      ― Храмов не ответил.

    ― Эй, господин, ― шепотом сказала девица и взялась трепать его волосы, ― проснитесь, вы не должны спать, ― едва не плача выго­ворила она и, сорвав со священника плед, принялась  его бить кулаками по спине. Вдруг агент привлек её на ложе,  совлек с неё одежды, а мужская гордость ворва­лась в бездну женского тела.

      ― Больно! ― закричала юная проказница. ― Будьте нежней…

      ― Бог терпел, нам велел, мисс. Терпите.

      ― О, мне становится приятно наше занятие. В, самом деле, мне хорошо!

      Вот ноги девицы  восстали арками, она закричала сладострастно, и с нежной силой прижалась к экзорцисту, но оцепенела.

      ― Хватит! ―  прошептала она.

      ― Бог терпел, мне велел, ― холодно ответил священник.

     Часы пробили полночь. Девица тяжело, дышала, по телу пробегала раз за разом легкая дрожь, лицо и очи источали радостный.

    ― Меня зовут Юля. Я устала, но я так была счастлив, ― донеслось до ушей мужчины. ―Я хочу спать, дорогой.

     ― Теперь тебе, Юлия, будет не до проказ, ― усмехнувшись, проговорил священник и уснул крепким здоровым сном.

 

      Утро. Священник принял душ, побрился,

надел  свежее платье, выпил чашку кофе и подошел к окну. На землю падали последние капли дождя. Городская  площадь превратилась в лагуну. По низменным местам бежали ручьи, то там, то здесь рождались водовороты, в которых пропадали непроворные насекомые. Посреди площади застыло несколько подвод, две с впряженными волями, иные без оных. Пятерка котов беспород­ных кровей пристроилась под повозкой и праздно наблюдала за деяниями природы.

    ― Народ-то где? ―  произнес экзорцист. ― Дождь иссяк, выглянуло солнце. Здесь одни бесы живут?

     Круто повернувшись на каблуках, он направился к двери, но тут взор лег на сундук. Был ли сундук в комнате вчера?

     Открыл крышку. На дне сундука лежит золотая пуговица.

    ― Не закончил  ли жизнь  в ящике какой-то тип в пиджаке с золотой пуговицей? Интересный отель. Осмотреться надо. Бросился в глаза внутренний двор гостиницы.  Едва ли не все постройки отведены под конюшни и каретные сараи. Не один десяток лошадок подкармливалось отборным овсом; зерна жалели, ибо оно стелилось вокруг яслей. Порадовал экзорциста небольшой палисадник, примыкавший к отелю. Со стороны конюшен он был огорожен небольшим деревянным забором и низко стрижиным самшитом.  Но что-то озадачило священника в сей зарисовке. Корни растений были оголены, их словно подрыли нарочно. Украшением садка была китайская роза, подле нее тесни­лись кустики валерианы. Корни растений тоже были изрыты. Не сра­зу заметил агент, что вокруг палисадника устроена длинная прово­лока, очевидно для собаки. Вдруг на глаза Храмову попался сарай. Двери сарая были приоткрыты, и в глубине сарая протоиерей   высмотрел  с десяток сундуков, схожих на сундук с трупами молодых людей.

     ― Я  осмотрю их, даже, если мне придется схватиться с чертовой дюжиной чертей, ― громко произнес он и решительным шагом направился к искомым предметам.

    Без колебаний герой отворил дверь, ловким ударом подцепил зазевавшего кота, вышел во двор отеля.  Вдруг странная картина. Крупный пес терзал останки кота. Вокруг пожирателя кошатины сиде­ли  рядком иные коты и наблюдали за трапезой собачищи.

    «Откуда здесь столько котов»? ― подумал он вслух и тут ответил себе на вопрос: «Тут котами кормят собак»!

     Пес заметил нашего героя и поднял истерический лай. Это действовало на нервы агенту. Раздался хлопок маузера и нарушителя тишины не стало. Он вошел в сарай с сундуками, приблизился я ящикам и стал открывать их. Вдруг он обнаружил труп в белом пиджаке с золотыми пуговицами.

    Картина ясна. Тут лошадей кормят овсом, собак котами, бесы питаются мертвецами. Трупы перебрасывают из одного измерения в иное извозчики на машинах времени,  в виде брички с впряженной лошадкой.

    ― Господа! ― неожиданно донеслось до священника, ― он  обернулся и увидел Юлию, ― дождя уже нет.

    Девушка и двое молодых людей появились на самшитовой аллее. Юлия, если не считать прозрачного платья, была нагой.   Юноши были одеты тоже столь необычно. На одном  из них была большая волчьего меха шапка, отнюдь в шелковой рубахе и шортах, а на ногах меховые сапоги. Второй юноша был в шубе, иной одежды под шубой  не существовало.

    ― Шевелитесь!  ― приказала Юлия спутникам и они, опустившись на корточки, принялись выдергивать валериановые корни.

 

 

    Огромный черный дог перемахнул через куст. Пронзительный крик разнес­ся над округой. В тоже мгновенье экзорцист заметил девушку и парня: их вид был ужасен. Лица подобны серой глине, а физии молодца обезображивал кровавый        шрам. Оголосив околоток ди­ким воплем, они пустились прочь, и скрылись за дверьми гостиницы.

   ― Где еще один? Наверное, его прихватил собачище? ― проговорил агент и кинулся на помощь люби­телю валерианки. Картина, которую узрел протоиерей смутила даже его. Дог терзал молодого человека за плечо,  кровь жертвы так и лилась по морде пса. Ладонью агент церкви перерубил пса надвое и но­гой отбросил труп.

    — Тебе повезло, толстяк, я спас твою ржавую жизнь,― произнес священник.

    ― Вы кто? ― не поблагодарив за спасение жизни, спросил молодой человек.

    ― Почему вы компанией, толстун, не дали отпору собачище? ― спросил Храмов у малого. ― Втроем бы отогнали собачку.

    Толстяк осклабился, пожал плечами, опустил очи и расплакался во весь голос. Слезы и сопли так и растекались по лицу смельчака.

     ― Помогите мне, незнакомец, ― вдруг ухватив агента за локоть, загнусавил вдруг толстяк, ― помогите, помогите. Я вам заплачу, хорошо заплачу, ―  и он полез в карман и протянул полковнику корень валерианы.

      ― Зачем мне она?

    —Вы из новичков боитесь меня? Я вас не обману, потом еще по­дарю.  У меня большие запасы зелья.  Дайте слово, что не продадите меня.

     ― Хорошо, даю слово, толстяк.

     ― У меня, незнакомец, есть имя. Зовите меня Лобиком. А вас как звать величать?

     ― Вячеслав, ―отозвался священник.

     ― Идемте за мной, Вячеслав.

     Храмов, положив руку на маузер, кивнул и пропустил малого вперед.  Они вошли в здание гостиницы, стали спускаться в подвал по лестнице, лестница была крута я  и длинная. Наконец они остановились перед железной, массивной дверью. Подналегли на  нее и она  отворилась. Холод хлынул в лицо.

     ― Подождите меня здесь, я скоро вернусь, ― сказал здоровяк и пропал в темноте.

    Святой отец включил фонарь и застыл, точно соляной столб, десятки, a, может, сотни человеческих трупов, заиндевевших,  подвешенных за ноги  рядами уходили во тьму.

     ― Морг!  ― заключил экзорцист, отступая к двери. Послышались шаги Лобика. Священник  покинул холодильник.

    ― Вот я и вернулся, Вячеслав, ― сообщил парень из мертвецкой. Быстро управился, правда? Теперь мое тело без изъянов!

     Храмов был  тайным агентом  инквизиции и, когда перед ним появился стройный симпатичный  мужчин, который признал его без колебаний, смекнул, что в подвале произошло нечто потрясающее. Толстяк запросто избавился от своего прежнего тела!

     ― Хорош я, Вячеслав?  Правда, Однако отведайте корешков, это очень вкусно и полезно.

      Вячеслав не ответил.

      ―  Не желаете корешков? Тогда я сам полакомлюсь!  ― прого­ворил молодец и стал жевать валериановый корень. Не прошел он и десяти шагов, как упал и захрапел, широко растворив рот.

    Священник с легкостью  взвалил малого на плечи и отнес в свой номер. Замкнул комнату на ключ, вернулся в морг.

     ― Лопни моя сердце, ―  вскричал он,  ― даю  тысячу долларов за рубль, что мои новые друзья пользуются человеческими телами, как носовыми платками. В столице убивают растяп, кладут в сундуки и на извозчиках перевозят сюда? Куда? Неизвестно. Трудно поверить, что этим занимаются мои друзья из преисподней. Трупов хватает и на кладбищах. Пожалуй, надо толстяка надо допросить.

     Парень лежал на диване бездыханный, у лица умершего пристроился рыжий кот. Его намерения были ясны. Он пытался полакомиться носом трупа.

     «Ясно,― подумал агент, ― здесь собаки поедают котов, коты людей? А кто убивает людей»?

    Дверь комнаты отворилась и пред очами святого отца появилась Юлия.

    ― Маркизий, ― с гневом в голосе проговорила она, ―  я слышала, это что ты убил неизвестного человека, который удовлетворил меня, как мужчина? А теперь ты лакомишься его носом? Ты, Маркизий, глупец: незнакомый мужчина друг госпожи Эвелинской.  Нам всем несдобровать теперь. Теперь моему отцу нужно превратить тебя в мышь и съесть, в угоду госпоже Эвелинской.

    ― Пардон, Юлия, вмешался в разговор священник,― Маркизий, не убивал меня. Что вы, Юлия, сказали о своем отце? Отец превратит толстяка в мышь и съест? Выходи, что вы дочь господина графа Таро?

      Лицо девушки вытянулось.

    ― Я графиня  Таронская, ― покраснев до корней волос, отве­тила она и на мгновенье потупила глаза,― а вы, ночной мужчина, протоиерей Владислав Храмов.

      ― Да, ― подтвердил экзорцист.

      ― Если это так, то я хочу вас немедленно представить моему папе, любимый, ―

с этими словами  Юлия кинулась к священнику и обняла его.

      ― Мы пойдем к твоему папе, но сначала ответь: что за трупы в холодильнике.

    Графиня рассмеялась, но вдруг серьезно сказала: «Вы очень любопытны,  вы не хотите быть моим суженым, поэтому я убью вас. Но сейчас открою тайну холодильника в подвале: это вовсе не трупы, это тела субъектов, которые погружены в летаргический сон при помощи снадобий, которые придумал мой отец, граф Таро. Эти тела носители нашей сути. Мы живем по земному времени десять лет, но мы приспособиться жить столько, сколько хотим. Если носитель стареет или болеет, мы перемещаемся в другое тело: здоровое и молодое, и так без конца. Вечность нас удел. Мы похищаем тела людей, потому, что хорошо знаем ваши повадки, ведь живем под одной крышей уже много тысяч лет. В человеке есть многое такое, что не дано познать нам. Хотя бы чув­ственную любовь, которой вы одарили меня,  жить так хочется. Есть и многое другое, господин хороший.

      ― Вы бесы или инопланетяне?

     ― Нас называют сибирскими котами, господин. Граф Таро добился у вла­дычицы Сибири Алевтины привилегий, она позволила нам жить, таким образом, но пора вам, герой,  умирать! ― с этими словами Таронская извлекла из кармана свисток: раздалась веселая трель. В номер ворвались креп­кие молодцы, вооруженные, как говорится, сверхмеры.

     ― Прекрасная Юлия, вы же знаете, что не можете убить меня. Я  же Бессмертный и друг мадам Эвелинской. Минутку внимания, ― экзорцист выхватил из-за пазухи супербомбу и бросил в боевиков. Воинов не стало. ― Вот видите, графиня, я могу защитить себя.

    ― Мы вас не сможем убить, ибо вам покровительствует госпожа Смерть, но сможем вас отправить в подвал,  усыпить, заморозить и, таким образом,  ― тут девица широко улыбнулась, как говорят добрые люди, ―  убьем двух зайцев. Вы будете, но и нет! Когда госпожа Смерть вспомнит о вас, мы вернем  ей вас живым, и с вами песочные часы! Правда я здорово придумала?

    ― Неплохо! ―  ответил экзорцист. ― Вы достойны своего батюшки.

   ― Вы умеете льстить, Храмов,  ― сказала   Юлия, ― го­ворят, что вы когда-то обольстили речами саму Эвелинскую.

    ― Это так, ― отозвался святой отец. ―  Но вы напрасно думаете, что мадам Смерть надолго  забудет меня. К тому же, если это случится, то придет журналист Кузьмичев и выручить меня, конечно, если вы со мною справитесь...

     ― Кузьмичев убит, господин священник. Хотите полюбоваться на него?

    Четыре крепыша  внесли сундук.

     ― Откройте!  ― приказала она.

     Из сундука выскочил журналист. Он достал из-за пазухи бутыл­ку.

     ― Граф Таро, сидит в моей бутылке, теперь мой слуга,  ― сообщил он.

       Послесловие

 

     По улице Тихоокеанской чеканили шаг двое  мужчин. Я без труда узнал экзорциста и журналиста.

     ― Лопни моя селезенка!  ―  проговорил репортер.  ― Статью  я напишу, но никто не поверит, что вокруг нас кишит нечистая сила.

      ―  Пиши, и  я подпишусь под твоей статьей.

    Итак, я рассказал занимательную повесть. Вот уж странная  история.  Но кто-то спросит: Кто же таков был агент № 13446? От­вечу: это был его сиятельство граф Таро, четырнадцатый  бес преисподней.

                                                 

                                                                                                                     13.12.2012. Киев.

 

 

 

 

 

gallery/1