официальный сайт писателя

Катернога

gallery/для всех страниц

 часовня хохочущего

                кота

     В раннем детстве мы верили в чудеса,  в юношестве — хотели бы верить во всякие всякости: в колдунов и ведьм  и, даже, в существование   чертом,  в  зрелом возрасте —  мы не отвергаем   соседства с   Дьяволом  и его приближенными,  в почтенном веке — мы остерегаемся  Его. Но, ни в детстве, ни в иные годы  мы не задумываемся над  тем, реален ли  черт в действительности, а, если реален, то так ли он всемогущ?!  Трудно ли человеку перехитрить Его, при этом, завладев богатствами, которые он предложит за покупку Вашей души?

      

      Среди читателей моих сочинений есть немало субъектов, которые  молодые годы провели, или проводят,  в университетах,  институтах, в высших учебных заведениях, в которых существовала, а может, существует ныне, военная кафедра! Министерство обороны заботилось о том, чтобы в рядах Армии  было  по более  образованных  офицеров. События, которые  хочу рассказать в повести, начинались в недрах подобного учреждения, и читателю, выпускнику ВУЗа, они не покажутся необыкновенными.

        Двадцать четвертого июня  студент 4-го  курса Вуза Иван Лукашов намерился сдать последний экзамен,…священное деяние происходило в апартаментах  военной кафедре  университета механизации сельского хозяйства.

     Городские  башенные часы стали отбивать  точное время. При  первом ударе столичного хронометра майор Лисицын, преподаватель кафедры, вздрогнул, словно его  укусила оса, при последнем ударе, он вздрогнул так,  точно его поразил осколок гранаты.

      — Студент Лукашов, между прочим, башенные часы отстреляли девять часов вечера,  вы готовы  отчитаться по билету? — неестественным, немного диким голосом, спросил майор Лисицын.— Вы уже битый час таращитесь на лист бумаги и делаете вид, что у вас есть какие-то знания по стрелковому оружию. А знать, вы, Лукашов, ничего не знаете! Это я точно знаю!  Уже  девять часов вечера, — тут офицер закашлялся и подумал студент, что майор потомок овец, и кашель у него, как у овцы.

      — В самом деле, Вань,— прибавил заведующий военной кафедрой полковник Зуев,― желудок танцует рок-н-ролл! В армии принято так: знаешь науку, то  рассказывай, не знаешь, ― делай вид, что знаешь, ―  говори что-нибудь!

     Чтобы продолжить рассказ о приключениях Лукашова, героя повести, вынужден  описать Лисицына, ибо в этот момент судьба надолго связала моих героев повести. Лисицын? Субъект невысокого роста, худощав, лицо приятно, ему по виду лет сорок, но шевелюра, настоящий кустарник, иссиня-черного колера. Поговаривали студенты, что майор не «брезгует» краской для волос.  В повадках, манерах майора так и сквозит факт, что  он старый холостяк: не заботится о нем женская рука, нет той сияющей аккуратности, которой способна одарить прекрасная особа мужчину. Поражают глаза майора Лисицына: голубые, голубые. Они так и искрятся, очевидно, когда-то сей взор  не раз разбивал сердца дам. Увы!

       — Так точно, товарищ майор! Я уже битый час, таращусь на билет,— отдав честь офицеру, выкрикнул студент,— все думаю, соображаю, что и как?! Знания у меня есть, товарищ майор! — с этими словами, студент,  чеканя шаг, направился к преподавателю.     

       — Я вам сейчас это докажу! — откозырнув майору, сообщил студент.

     — Однако, студент, на часах уже 21.13 по московскому времени,—  проговорил Лисицын, чуть не плача,— а я не вижу на  отчетном листе ни одного чертежа по сути вопроса?! Какая-то филькина грамота и пару китайских иероглифов!

       После этого короткого монолога майора аудитория пропиталась духом водки, а лик офицера исказился, ибо очевидно было желание снова взять штурмом бутылку, а может, две, окаянного напитка.

        —  Знания  у меня есть, в голове, но от волнения они как бы забылись, еще немного посижу и вспомню кое-что! Разрешите продолжить подготовку к экзамену?

       Майор развел руками, как иная девушка в минуту отчаяния, лицо его побурело, словно его одолевал апоплексический удар, наконец, он молвил: «Придется вам, студент Лукашов...»! — фразы майор не договорил, офицера околдовал кашель, настоящее блеяние овцы.

       — Товарищ майор,— вмещался в диалог   полковник Зуев, сущий толстяк,— вы же, я надеюсь, не хотите на кафедре сидеть до утра и надеяться, что Лукашов, может быть, ответит на вопросы экзаменационного билета? Итак, знания студента на  «два», однако выправка и строевая подготовка на «пять»! Стало быть, средний бал: «три»!

        — Так точно! — разом отозвались майор и студент, откозырнув высшему по рангу офицеру.

        — Давайте, студент зачетку! — милостиво улыбнувшись, приказал майор.— Зачет, как бы есть, но завтра вы должны до блеска начистить башмаки ваксой и строевым шагом, чеканя каблук, пройтись  четырежды по плацу под моим надзором! Жду вас ровно 12.12. по московскому времени!

        — Так точно, товарищ майор! — отозвался студент и взял на караул, когда офицеры направились к двери аудитории.— Однако, господин майор, может быть, есть смысл посостязаться с вами в стрельбе? Пойти в тир? Если я проиграю битву — то я приду,  завтра на плац, а если проиграете вы — зачет по дисциплине будет сдан! Надеюсь, что господин полковник  поддержит мою идею?

       — Лисицын, а это идея! Мы, армейцы, не можем избегать настоящих состязаний! В тир и немедленно, а я буду судьей!

     Полковник кинулся к двери кабинета. Услышал студент, что в нутре полковника «кишки заиграли марш»! Лисицын, когда сгинул старший офицер,  похлопал студенту по плечу, молвил: «Начальство всегда право. Приказ — есть приказ! Но,— возвысил голос майор,— я внесу некоторые дополнения в правила игры! Мы будем отстреливать живые цели! Полковник голоден, он согласится с нами, ибо мечтает о жареной курице.

       — Надеюсь,  товарищ майор, мы не будем отстреливать бомжей?

      — Вы, студент, перегнули планку! — усмехнувшись, возразил  майор. —  Бомжи — тоже люди! Знаете ли, студент, я как бывший участник всяческих войн, скажу вам, хоть это политическая тайна. Знаете ли, нынешние  новые славяне, разбогатевшие хамы, придумали  для себя утеху: расстреливать кабанов, зайцев, иную дичь. Кабанов и зайцев пригоняют  при помощи загонщиков. Эти жалкие богатеи! Плевать хотел на их капитал!  Мы люди, попроще, но умнее!  Мы тоже хотим охотиться. Я изобрел местечко! В этом местечки я подкармливаю животную братию. Стреляй котов и крыс, сколь душе угодно!  Богатеи убивают животный народ: оленей и иную  живность из-за утехи. Я ликвидирую бродячих котов и крыс!  Что котам рыться по помойкам? Что крысам распространять инфекцию?! Кстати, студент, ты знаешь,  кто погубил Римскую Империю? Не варвары, а крысы, которую распространили по империи бубонную чумы?! Варвары просто зашли в Рим без боев. Некому было защищать отечество!

       — Слышал, но своими глазами не видел, товарищ майор!

      — Где может быть полно крыс и котов на территории университета? Сообразил! На конюшне!  Кормим лошадок овсом,  крысы и мыши тоже любительницы овса, а коты великие охотники мышатины. Согласен?!

      — Так точно, товарищ майор, понял! — отозвался студент.

      — Так держать, студент, — молвил майор и  увлек юношу  за собой.

      Долго ли, коротко ли, приятеля достигли стрельбища. Полковник Зуев торжествует на пустыре у конюшни, он занят делом: разбрасывает куски говядины. Майор скрылся в деревянном  сарае, а когда вернулся, то держал в руках пару винтовок.

     — Сейчас 21 век! Ныне техника первый сорт! Оптический прицел, хоть и темень! Коты так и засягают перед нами! Только стреляй! — сообщил майор. — Целься, студент! Так, господин полковник?

      ― Оно так, коллеги! ― откликнулся Зуев.

     И, действительно, внезапно появилась стая котов. Раздался выстрел майора. Голова мурлыки разлетелась на куски. Объявились крысы, которые тут же были расстреляны Лисицыным.

      — Пуляй, студент, ты же классный стрелец!— вскричал Лисицын. — Целей  полно! Они в безумии! Не жалей патронов!

     Каждому свое! Иван любил животную братию, но ему следовало сдать зачет по военной дисциплине. Выстрел! Кот охромел и кинулся прочь.

     — Ты, студент, настоящий снайпер, но ты жалеешь мурлык! Я принимаю зачет! Встреча на плаце отменятся! Понял!

       — Так точно, господин майор! ― отозвался студент и откозырял старшему офицеру.

     

       Лукашов покинул стрельбище, через двадцать минут он  взял со стоянки мотоцикл, намерился выехать на шоссе, как некая сила подхватила«двухколесного конька-горбунка» вместе с его персоной и понесла в неопределенном направлении. С Иваном происходил  именно тот случай, который определен  фразой Льва Николаевича Толстого: «Смешались кони и люди», а в глазах у студента  бесновался огонь. Время было темное,  Иван Сергеевич был смекалистым малым и сообразил, что был повержен наземь неумелым автомобилистом, поэтому он выкрикнул: «Ты что  натуралист, ты  прихлопнул меня на асфальте! Помни! Автомобиль — это не сачок, я,  и мой мотоцикл, не бабочка»! —  с этими словами Иван Лукашов  попытался выбраться из-под мотоцикла, но боль в ступне ошеломила его, а в глазах снова образовались искры. Он опустился на дорогу со словами, которые я предпочитаю опустить, ибо они были не очень «красивыми»!

      «Очевидно, что в ноге образовался перелом малой берцовой кости»? — подумал Лукашов и пожал плечами, кисло улыбнулся, проговорил: «Хоть караул кричи,  а моей преддипломной практике ….»! Последнее слово, которое начиналось на букву «п»,  тоже было очень некрасивым, поэтому я избавлю от него читателя.      

    Боль немного утихла и он, наконец, рассмотрел собеседника и, рассмотрев собеседника, покраснел, что называется, до ушей, ибо его глаза узрели молодую  женщину. Приятно быть сбитым автомобилем, которым управляет красивая женщина! Впрочем, когда зрение окрепло, пред ним материализовалась особа женского пола неопределенного возраста: лет сорока, а, может, и пятидесяти. Сделал он еще одно открытие: дамочка возвышалась над шоссе, провалившись по пояс  в канализационный люк. В руках она держала крышку искомой дорожной ловушки.

     — У вас, в самом деле, не перелом малой берцовой кости, а трещина в ней,— возразила женщина.— До свадьбы заживет! —  прибавила она и с  силой штангиста, но с ловкостью дискобола, откинула стокилограммовую  штукенцию прочь.

       — Вы, мадам, очевидно, служите в больнице рентгеновским  аппаратом, а к тому же вы по совместительству и атлет? В этой шайке веса не менее ста килограмм? Ловушка для  рассеянных автомобилистов?! Подозреваю, мадам, что именно из-за нее я попал в пикантную ситуацию? Ваш автомобиль здесь не причем?! Очень странно;  эту дорогу знаю, как облупленную, еще утром не было здесь колодца! Если не секрет, мадам: вы дорожный рабочий?

       — И да, и нет! — тут дама с легкостью акробата выбралась из ямы.— Я виновата в дорожном приключении, поэтому помогу вам, студент. Кажется, вы учитесь на инженера в   университете на факультете  электрификации хозяйства сельского хозяйства?  Живете в общежитии в комнате № 666? Очень приятная цифра.

       — Отчего цифра 666 там вам приятна?

       — Число гениев зла, дорогой мой друг,— отозвалась дама.

      — Пардон, мадам, я немного знаком с наукой геметрией и знаю, что номер комнаты не имеет к этому никого отношения к моей фамилии! Тот, кто имеет в своей фамилии цифру 666 — тот и есть служитель дьявола! Необычны у вас умозаключения, мадам,— прибавил Иван и при этом покраснел,— однако мадам, как же угадали номер моей комнату?! На лбу написано?!

       — Всяко, всяко бывает, Иван Сергеевич, в нашей жизни. Мир полон неожиданностей, особенно для такого бесшабашного молодого человека, как вы! Хотите, я вас удивлю? Я работаю в университете. Декан факультета уже почти полгода. Удивительно то, что мы прежде не встречались в университете?! Вы не изумлены?!

    — Вероятно, мы посещаем институт в разные дни, пани декан! — откликнулся студент.— Я бываю на занятиях только в среду и пятницу! Ваше благородное имя — Марина Феодоровна!

      — Можете меня называть и Феодорой Мариновной. Нет разницы! — с этими словами мадам трижды выговорила «кис-кис». Десятка два черных мурлык  выбрались из недр колодца. Гости из подземелья окружили несчастного студента, вперили в него свои глазищи. Хвосты четвероногих друзей  ритмично постукивали по земле, являю некую мелодию.

      — Брысь! — выкрикнула дама, и кошачья братия  кинулась прочь, однако в кустах, теснивших обочину, замерли, оборотили взоры на дамочку.

       — Брысь, шиш, брысь, шиш,—  донеслось из кустарника и  почудилось студенту, что Некто говорит   голосом блеющим, как у козла.— Брысь, шиш,— повторил Некто, и рассмеялся, а смеялся кот, как заметил Иван. Говорящие коты во  все времена были  обыкновенностью: скажем, кот в сапогах, но кот, который смеется? Это необыкновенное обстоятельство! Далее отметил студент, что крышка колодца сама по себе замкнула яму, мгновеньем позже, как говорит честной народ, «ямы, как и не бывало». Ровный асфальт!

      Женщина  усмехнулась, приблизилась к Лукашову, тронула рукой болящую ногу, молвила: «Я права! Трещина в малой берцовой кости. Вам нужно помочь»! —  мадам вложила два пальца в рот и свистнула. Появился охранник автостоянки, на которой Иван Сергеевич зачастую оставлял свой мотоцикл.

       — Сидор Сидорович, — обратилась она к мужчине,— не в службу, а в дружбу; помоги нам! Студента доставь в госпиталь Терлецкого, а мне принеси мой скоростной экипаж! Опаздываю!

       — Я всегда, мадам, с метлой, — ответил Сидор,— я всегда готов помочь вам! А с вашими друзьями что делать? Окатить водой со шланга?!

      — Окатить, если сами не смоются! — отозвалась дамочка. — Так, прекрасные создания?

     Истерический кошачий вой ошеломил студента, вовсе был изумлен Иван, что какофония превратилась в дикий хохот.

       И снова с Лукашовым случилось то, чего не могло быть в природе. Из неведомого пространства появился автомобиль. Сначала явился абрис машины, потом материализовался и сам экипаж. Стоит на шоссе — и все тут!

       В тот момент, когда Лукашов устроился в салоне автомобиля, он увидел, что декан факультета оседлала метлу и выкрикнула: «Пошла, пошла, вперед»!

       Мог ли поверить студент своим очам?! Но так, или иначе, лихой транспорт поднял над землею Марину Федоровну и добрая женщина, что называется, растворилась в небесном просторе.

       — Дед Сидор, если я расскажу кому-нибудь о том, что видел — меня, наверное, обхохочут с ног до головы?! Неужели, госпожа ведьма?! И потом, если она ведьма, как дамочка может быть деканом факультета?! Никому об этот не расскажу!

       — Так и не рассказывай, студент.  Мой совет, господин студент: лучшее средство не проговориться — это ничего не знать! Дольше жить будешь!

       «Такого никогда не забудешь»,— подумал студент.

     Госпиталь Терлецкого, о котором Иван был немало наслышан, находилась в  полукилометре от места злоключения Лукашова, а именно ― на Андреевском спуске! Появились санитары, уложили Ивана на носилки и галопом пустились бежать по коридорам лечебницы.

     — Помилосердствуйте,— взмолился Лукашов,— я не банка с пряной килькой! Умерьте рысь!

        Окаянная боль и небытие. Пришел в себя студент в тот момент, когда в палату вошел доктор. На плечах доктора  белый халат, правая рука доктора на перевязи, а под халатом Лукашов высмотрел  форму офицера ВВС.  Вспомнил он ведьму, улетевшую на метле.  Нет ли связи между особами?! Чертовщина! В самом деле, в какой-то миг лекарь  привиделся студенту майором Лисицыным, ибо посетитель внес в палату дух ваксы, которым благоухали  кирзовые сапоги офицера, однако в следующий миг посетитель принял лик полковника Зуева. Фантазии подобного толка пропали, так как острым обонянием Иван  учуял иной запах, странный, напоминающий дух преисподней и кошатины, а, может быть, того и другого.

      — Не черти ли и тут изображают натуралистов, а меня держат за дятла? —  вслух подумал студент.

       — Простите, студент, я очень люблю гороховый суп,— сообщил доктор.— Уверяю вас,  я не черт!  Итак, пациент, что вас беспокоит?

       — Вы, док, мне пейсы на уши не накручивайте! Минутой тому, вы были похожи на майора Лисицына, а теперь вы копия полковника Зуева? Я вас наблюдал сначала тощим, а потом, толстуном? Не понятно!

       — Что в том плохого, если я похож на полковника Зуева? — выговорил доктор.— Двойняшка и все! Бывает! Итак, студент, говорите прямо, откровенно! Что вас беспокоит?!

       Неожиданно, минуя волю студента, его уста произнесли: «Господин доктор, важен факт не в том, что мне изувечили ногу, а в том, кто это сделал. Это сделала ведьма, клянусь вашими очками»!

       — Вы славный парень, студент, хотя очень странно, что вам мерещатся черти! Но,— возвысил тон доктор,— вы не должны забывать, что вас ждет преддипломная практика. Написание диплома — это важная задача. Ведьмы там, ведьмы сям! Суета сует! Как можно жить без нечистой силы? Скушно!  Я вас могу вылечить за два дня, а, если хотите, за тринадцать дней! Люблю число тринадцать!  Согласны?

      — Себя сначала вылечите, — вскричал Иван,— руку почините! Что за доктор, у которого нет одной руки? Так не бывает!

        — Был я, студент, на охоте, ранили меня! Бывает!

       Утром следующего дня студент  проснулся в раннюю пору. Осмотрелся. Палата его устроена «первый сорт»: компьютер, телевизор и другая всякая всячина, которая отражает достижения двадцать первого века. Вспомнил Иван; вчера он угадал в аварию. Гипс на ноге? Но, как это произошло, он  забыл. Пришла на ум добрая мысль; пройтись по палате, глянуть за окно. Андреевский спуск! О, как нелегко добираться до окна, если у тебя изуродована нога?

     Дверь палаты отворилась, на пороге появился тип необычной внешности — человечек ростом не более сто шестьдесят сантиметров, настоящий толстяк,  возраста около сорока лет. Лысина так и сияет. Борода иссиня-черного цвета. Он  замкнут в удивительное одеяние. Одеяние? Тога времен римской империи. Изумительным было то, что его платье были не что иное, как простынь с прорезью, в которую гость внедрил свою голову, впрочем, под тогой студент не заметил иной одежды.  Глазами визитер поедал  Ивана. Опять пришла на ум студенту диковинная мысль, что он видит полковника Зуева, но цвет синих глаз отрицал сие открытие. Глаза у Зуева черны, как сажа. Какое-то помешательство!

     — Ах, вот каков новый пациент госпиталя,— выговорил визитер,— приятно наблюдать молодежь! Вы хотите узнать кто я? Кто ваш сосед?

        — Следовало, сосед, постучаться в дверь,— заметил Лукашов,— как-то неприлично! И одеты вы чрезмерно скромно, но можно сказать — неприлично! Неужели забыли надеть кальсоны?  Еще что;  было бы недурно, если бы вы назвали свое имя, сэр.

       Сосед пожал плечами и залился смехом, и выкрикнул: «Если говорить о приличиях, то неприлично ходить в кальсонах, трусах. Знаете ли, мне стыдно ходить в нижнем белье. Неприлично— и все. Так считаю я! Что касается моего имени: имени нет, я теперь лишь пациент палаты № 13. Тринадцатый, если угодно, хотя иногда меня называют  капитаном Ли! Славное имя! А вы, юноша, пациент палаты  № 666. Мы пациенты военного госпиталя! А больных здесь только двое: вы и я! Как я попал сюда? Клянусь честью офицера армии, мне частенько приходилось выдерживать огонь чеченских бандитов, но я был стоек духом и разумом, я был несокрушим, как кремлевская стена. Но вдруг, после войны, оказался лицом к лицу с новыми буржуа. Они глядели прямо на меня, разинув рты. Завидовали, что я герой. Кто-то ударил меня ломом по голове, очевидно, потому, что я любил пожурить брата-капиталиста, не стыдился давать советы.

      «Не дом ли тут умалишенных»?— подумал Иван, ход его мыслей был потревожен дальнейшим рассказом  бывшего капитана С.А.

        — Война, молодой человек, война, а кругом клумбы с цветами. Они мне напоминали отряды солдат, а садовник, генерала. За клумбами стоят с шашками наголо березовые человечки!

      — Что вы говорили о ломе, которым вас хватили по голове? — спросил студент, найдя доказательства того, что капитан поражен психической патологией.

      — Я оказался пациентом  госпиталя. Здесь же, в лечебнице, вступил в одну из партий. Партию «Зеленых», защитников животных!  Но мне пора возвращаться в свою палату. Я слышу, звонит колокольчик, значит, явились мои избиратели! А вот вам и подарок: костыль. Умеете пользоваться? —  пациент № 13 намерился уйти, но вдруг подошел к студенту, шепнул ему на ухо: «Тот тип, который выдает себя за доктора, студент,  самозванец. Хотите, верьте, хотите, нет! Он не похож на доктора!

       — А кто же он? Черт?! — пробормотал Лукашов и тут вспомнил о злоключении  на дороге.

       — Именно так,  он — Господин 666.

      Иван Сергеевич Лукашов, который  явился на свет в интеллигентной семье, раскинул мозгами. Проведи он хоть час в доме умалишенных — его примут за дурдиота. Сплетни!  Можно защититься от наветов, если вступишь в открытую борьбу с болтунами, но хуже, если говоруны продолжат толк о тебе. Это обычно происходит немного позже, за чаркой вина в доброй компании. Подобные толки происходят  между друзьями, которые охотно передадут сенсацию своему  другу. А почему?!           
     «Следует бежать из лечебницы. В самом деле, того и гляди увидишь березовых человечков»!— подумал студент, он попытался подняться с ложа, но боль усмирила его намерения.

       — Придется  ждать,— вслух проговорил он.— Ждать надо случая.

 

       Этим же вечером в комнате появился сосед. С места в карьер он заявил: «Вы, как мне стало известно, сочинитель всяких сочинений, хотя и студент! Роман «Ведьмовский дом», — это ваше сочинение. Вы боролись с нечистой силой? Хотя, думаю, что это ваши фантазии! Но так, или нет, я вас порадую — мы коллеги. Я тоже писатель. Знаете ли; без компании скушно, тоскливо. Здесь не с кем поговорить. Я вас ошеломлю строками из моих изданий. Хотите услышать? — господин№ 13  извлек из-за кармана халата тетрадь,  и взялся читать сочинения:

       «Уже в воздухе капитан самолета подумал, что зря он поторопился. Он не знал до сих пор свои координаты. Вдруг отказали моторы. Он брякнулся в неизвестном районе. Война — это война! За каждым облаком сидит проклятый чеченец! Чеченец ударил мне ломом по голове»!

        — Увольте меня от сочинения,  не лучше ли поговорить о нечистой силе?

       Но сосед, отринув замечания товарища,  читал и читал свой роман.

     Когда взошла луна, Лукашову  стало вовсе отчаянно скушно, появилось желание хватить кулаком по физии графомана, увы! Нога в гипсе, но это не трагедия. Изловчившись, он лягнул говоруна в живот, но, словно извиняясь, студент спросил: «Что вы знаете о березовых человечках с шашками в руках»?

     — Вы ударили меня, это нехорошо,— сдавленным голосом произнес литератор, побледнев от негодования,— а ведь я хотел вам помочь! Спасибо! —  он изогнулся в поклоне. — Вы оскорбили друга, но, все равно, я вам помогу, надеясь, что в будущем вы поможете мне. Что касается березовых человечков? Они всюду! Взгляните в окно. Они сторожат клинику, а мечи наголо. Не дано нам  выбраться  из  логова демонических сил. Взгляните в окно! Я вам подарю костыли! Смотрите, наблюдайте!

     В тот момент, когда сосед пододвинул к студенту костыли,  в палату вошла прехорошенькая женщина лет двадцати.

        — Я дочь декана факультета, студент. Меня зовут Лилит Ивановна, а проще, Лили, — сообщила она,— мама просила побеспокоиться о вашей судьбе. Право, пришла во время; ваш сосед изводит вас своими байками о березовых человечках. Чудак, ваш сосед, настоящий ишак! До меня дошли слухи, Иван Сергеевич, о вашей высокой и тонкой образованности. Что и говорить? Я прочла ваш роман «Ведьмовский дом». Прелесть! Умно! Об этом можно сказать стихами:

 

                                                       Уж эта ночь, прекрасна ночь,

                                                       Вот гостя милого встречаю я.

                                                       Мне дорог ты, люблю тебя,

                                                       Мечтаю стать твоей рабой.

 

       — О чем вы мечтаете, студент? — продолжила гостья,— о приключениях, красивой жизни, о танцах?

      — Пардон, мисс,— ответил Лукашов,— вы забыли о моей ноге. Она же в гипсе. Здоровье нации — превыше всего!

       — Стало быть, на коне не желаете прокатиться? А может и  в лодке? Почему нам не посетить море? Владивосток? Извольте, студент!  Вы владеете компьютером? Назначьте свое место приключений! Итак, Владивосток! Откровенно говоря, я появилась на свет в городке Шмаковка! Это недалеко от Владивостока: 320 километров! Охотно побывала бы там! Но не владею компьютером.

       — Пусть будет так! — отозвался студент.— Мы живем в 21 веке! Пофантазирую! — и ударил по клавишам машины.

        — Лодка, лодка к нам! — выкрикнула девушка.

      Не прошло и мгновенья, как из  монитора  вынырнула ладья. Её окружали тучи, серые, серые. Ударила молния, загрохотал гром. Когда природные запалы утихли, в лодчонке студент увидел субъекта необыкновенной наружности: сущая обезьяна с крыльями за спиной, но в руках у нее пару весел. Подчиненный неведомой силе, Иван и сосед  влезли в ладью.

       — Держитесь крепче,— молвила девушка,— полет будет стремительным! Поехали, кормчий, во Владивосток!

       Кормчий взмахнул веслом, легкий ветерок обдал путешественников. Иван Сергеевич вдруг увидел себя и друзей в бухте «Горностай», что во Владивостоке. В пару километрах, если плыть вдоль берега,  его дом, что на улице Луговой.  Лодка устремилась к берегу.  Вовсю играет духовой оркестр. Оркестранты играют и пританцовывают, музыканты во флотском платье, жестами подзывают путешественников.

      «Я жил тут десять лет тому назад — ничего не изменилось? Россия непоколебима. Родину мою не тревожат новые измерения.  Как было при царе Горохе, так все и осталось»! — подумал он и машинально  взглянул на дисплей мобильного телефона. На хронометре телефона цифры устроили настоящий рок-н-ролл. Вот танец иссяк. Появились  неожиданные цифры: 7.09.46г. среда.

     «Неужели цифры  указывает на нынешний год  пребывания во Владивостоке? Я родился ровно через двадцать лет»!

       Раздумья были отринуты, внезапно материализовался туман. Исчезают оркестранты, сгинула музыка. Иван огляделся. Берег пропал во мгле, в море отпечатался диск Луны, полоненный серебристыми облаками. Внезапно появилась яхта с высокими бортами. Яхта приблизилась к суденышку и поплыла рядом.

         — Эй, там, на лодке,— донесся голос с яхты,— приближается буря; пропадете вы. Добро пожаловать на нашу яхту! Но мы можем взять только двух человек! Женщину и одного мужчину. Торопитесь, надо выходить в море!

      Лукашов был благородным человеком, истинным мужчиной, ему показалось зазорным бросить пожилого соседа  на произвол судьбы.

       «Я молод и силен, доберусь вплавь до берега»,— подумал он, но тут его взор остановился на ноге, полоненной гипсом. Шансы добраться до берега были незначительны, а вдруг повезет…

         — Студент, ты будешь подниматься на яхту?— спросила девица, улыбнувшись ему той улыбкой, которая очаровывает  молодых людей.   
          — Толстяк и так не утонет! Знаете ли, жирный он человечек, сало не тонет в воде, а тем более, в  воде морской!

       — У студента всего лишь трещина в берцовой кости,— возразил толстяк, — он крепкий парень, так, Иван? Я бы в его годы так и бросился море, чтобы не опозорить себя. Плыви, студент, к берегу!

       — Иван, если ты любишь меня, не слушай этого сумасшедшего! — девица обняла его за талию, прижалась к студенту всем телом.

      — Откуда вы взяли, дамочка, что я вас люблю? Сущая наглость! — возразил студент.— А, если я кого-то полюблю, то буду знать об этом!

        И тут случилось то, чего не могла быть с ним,  любовный смерч околдовал сердце Ивана, он взволновался  еще пуще прежнего, когда девушка поцеловала его в губы со словами: «Я люблю тебя, Ванька»!

       Лукашов сжал ее руку в своей, а женщина, как говорят поэты, «косою волной очей» послала ему тот взгляд, который вовсе смешал его мысли,  студент понял и осознал, что  бесконечно любит прелестную особу. Бывает и так: любовь — это удар молнии, которая ослепляет иного мужчину. Но допустимо ли влюбленной особе мужского пола предстать перед объектом любви трусом? Нет? Разумеется, нет и нет!

        — Может, я погибну в водной стихии, но в залог будущей встречи, Лили, подарите мне шелковый платок, который украшает вашу прелестную шейку. Что касается толстяка; в море он не жилец, к тому он очень стар, ему почти сорок лет!

       — Косынка ваша, студент! — отозвалась девушка.

       — А что я — хуже других, нет! — вскричал толстяк.— Где  русская душа не бывала! — тут он кинулся в воду, брассом пошел к берегу.

      Наблюдал ли кто-нибудь из читателей, как плавают толстые люди? Превосходно! Он сам по себе держится над водой.  Утонуть никак нельзя, и всё тут!

       — Дойдет до берега, — вслух подумал Лукашов и взялся помогать Лили взбираться на яхту.

       Намерился последовать за ней, но вдруг жуткий крик ошеломил его.

       — Акулы! Акулы!

       «Какая чепуха, — подумал Иван,— какие акулы в японском море»? ­— он оборотился. В самом деле, пару акул преследовало  пловца. Мгновенье. Хищника разорвали его на части.

      Не сразу заметил Иван, что растаял туман, а за полосой его появился остров, усеянный пальмами. Подумал Иван, что толстяк зазря отдал свою жизнь. Жалко ему стало славного малого. Вспомнил о яхте. След ее простыл в Японском море.

       Тем временем лодочник устремил судно к берегу. Когда лодка достигла прибрежья, кормчий  устремился прочь и пропал в зарослях джунглей. Могли Иван догнать лодочника? Нога в гипсе! Нет! Отнюдь  снова появился лодочник, он вел за собою почтенного возраста мула.

       — Место, господин студент, неизвестное, идти далеко! Нужно и мне конь. Там, на поляне, я кое-что видел подходящее! Подождите!

       — Постой, горемыка,— обратился к кормчему студент,— может, вернемся на твоем корабле назад? На кой черт пропадать здесь, на таинственном острове?

   — Решительный ты человек, студент, образованный, а забыл законы  пространственного перемещения: мы пришли сюда вчетвером, стало быть, вчетвером должны явиться в мире, который покинули.  Мул — твой спутник! Прощай, студент! —  лодочник  взобрался в лодку, взялся за весело,  и был таков.

        И снова Ваня видит тайгу.

       Он полонил за уздцы мула, ибо доброе животное стало суетиться без меры, наконец, лягаться. Уступая его силе, Иван отпустил четвероного товарища по приключениям.  Мул заревел, глянул на студента, пошел прочь. Иван последовал за ним. Не сразу  заметил, что боль в ноге прошла. Была ли трещина в малой берцовой кости?  Притопнул ногой. Хворь сгинула. Тут же он сбросил гипс,  догнал мула и, неожиданно для себя, взобрался на упрямое животное. О, это добрая примета!

     Куда ни глянь — кругом травушка-муравушка: золотистая и бархатистая. Так и хочется  поваляться в ней, предаться отдохновению. Лукашов  достиг того состояния души, которое можно определить словами: не хочется думать!

     Остров велик — не видно и конца, и края.  Полдень. По небу поползли тяжелые дождевые тучи. Воздух потемнел, словно на землю опустились сумерки. Появился в небе орел, он описывал над поляной круг за кругом, было очевидно, пернатый брат наметил жертву. Действительно, стремительное падение, предсмертный крик добычи и стервятник пропал с глаз долой. Иван подумал: если животное братство не остерегается стихии, наверное, не быть дождю. Наездник, наконец, взобрался на вершину сопки. Студент высмотрел в долине городок, теснящий холм. Шмаковка. Иван узнал городок, здесь он бывал в юные годы с родителями. Вот и река Уссури, с множеством проток. Рассмотрел он в городке с десяток  храмов и церквей, разрушенных большевиками. Прикинул студент в уме; церкви в 21 веке уже отстроены, живут и здравствуют!

       «Сейчас, в самом деле, 1946 год»,— подумал он, взглянул на мобильный телефон — дисплей мобильника потух.

       — Студент, не суетись,— вдруг донеслось до него,—  я понимаю, что мы с тобою угадали в удивительное приключение!

     Иван  стал озираться, надеясь найти собеседника, но тщетно. Тем временем мул приблизился к нему, лизнул его в щеку, отринувшись от студента, заревел, но снова облобызал студента.

     — Ты, брат, как я понял, из тех ослов, который шпарит на русском языке, как курьерский поезд по шпалам и к тому же успевает еще и целоваться?

       — Если говорить обо мне, студент,— возразило говорящее животное,— я не осел, а мул! Говорю я по-русски, пою песни по-английски! Обожаю рок-н-ролл! Может, тебе спеть вещичку Битлов «Dizzy  miss  Lizzie» У меня хороший голос! Если зареву во всю глотку, до Владивостока будет слышно! Спеть?!

       — You are very kind! Но петь не надо! У меня плохой слух! — отозвался студент.

       В этот момент Иван стал осознавать, что наблюдает вовсе несуразные вещи. Пришло это  ему на ум после слов,  с которыми он обратился к ослу: «петь не надо»!

       Если некий человек скажет, что он «устал удивляться»,  и ныне не удивляется — это неправда! Человеку свойственно изумляться до смерти, равно, как и не избежать Смерти!

       По некоторым причинам студент разглядывал губы доброго собеседника, соображая, как четвероногий друг ухитряется вести диалог, не растворяю пасти.  Внезапно его мысли сделали скачок и явили странное умозаключение:

       — Пасть ли у моего товарища, или рот?  — студент почесал чело, снял очки, трижды дунул на стекла, трижды протер каждое из них, снова водрузил на окуляры на нос, стал осматривать поляны,  охваченные сочным травяным покровом, выговорил: «Очевидно, пасть! Слово «пасть» происходит  от слов, — «пастись на пастбище»! Двойное «паст». Стало быть, у моего приятеля пасть, а не рот!—  Иван коснулся пальцем носа лопоухого братца и спросил, не считаясь с логикой беседы: «Кем  теперь вас называть? Господин мул по имени осёл? Или, наоборот: «Господин осёл по имени мул»?

       — Называй меня, студент проще: пан ишак!— ответил сотоварищ по злоключениям, и, отворив пасть, застенал: «Ааа! Иииаааа! Ишак!»  И почудилось студенту Лукашову в этом жутком крике некий ритм, напомнивший ему его любимый рок-н-ролл Литтл Ричарда «Tutti-Frutti»! Когда песнь иссякла,  ишак ткнулся носом в руку студенту, спросил: «Плохо! Но мне так хотелось петь»!  — и тут  он устремил взор на  Ивана. Кашель, напоминающий кашель овцы одолел ишака.

    Опять студент был изумлен: глаза господина ишака были голубые-голубые с коричневым пятном в левом оке. Ивану, естественно, как и иным читателям, ведомо: ослы имеют лишь темно-коричневые глаза. А тут, глаза, синие-синие, еще и с коричневой кляксой в зрачке. Но самое изумительное было в том, что  студенту показались эти прекрасные очи знакомыми: у него появилось неприятное  ощущение, что он прежде видел эти глаза? Почему неприятное? Резонно! А ведь где, в самом деле, студент мог видеть эти синие глаза, что напротив?

       Ход скорбных мыслей был прерван изумительным обстоятельством: ишак внезапно пал наземь — ноги его засучили туда и сюда, а потом; сюда и  он превратился в некую странную массу, которая необыкновенным образом превратилась в человека. Когда студент рассмотрел субъекта, он вскричал: «Капитан Ли? Тебя же сожрали акулы? Я сам видел, как они разрывали тебя на части»?

       — А ты, студент, разве не заметил, как я превратился из ишака в офицера? Заметил? И не удивился! Правильно сделал!  То, что ты видел, это, что ни есть театральное представление  плетеных березовых человечков для такого дилетанта, как ты, студент! Я тебя как-то предупреждал, студент!  В нашем мире есть плетеные человечки, которые придумывают плетеных акул всякие  плетневые спектакли!

       — Пардон, господин, метаморфозу я заметил, но кое-что не понял! Ты утверждаешь, что кто-то  якобы превратил тебя в ишака! А почему, не наоборот? — вскричал студент.— Дело в том, что   ишак  выглядел умней тебя,  капитан Ли?  Во всяком случае, ишак не нес несуразицы, бреда старого мерина!

    Диалог был прерван следующими обстоятельствами. Перед очами искателя приключений внезапно материализовалась из потока света женщина, в которой  студент признал госпожу Лилит, женщину, отобравшую у него сердце, возможно, и  разум! Она кинулась в объятья Лукашова Ивана, прильнула к его губам.     

       —  Ванечка, я берусь доказать, что капитан Ли, умнее  ишака!

    Девица трижды щелкнула пальцами  и,  пред очами Лукашова, появился майор Лисицын; преподаватель военной кафедры университета и совершенно нагим.  И на сей раз Иван  не сразу заметил, что капитан Ли, сущий толстун  и плешак,  превратился в майора Лисицына; этакого поджарого, стройного  и моложавого офицера с густой шевелюрой, ведь борода чудесным образом переместилась на голый череп.

    ― Хорошее доказательство, мадам! Разве может говорящий ишак быть умней преподавателя военной  кафедры?! ― улыбнувшись, молвил студент, оценив взором начальственное лицо.— Приятно будет для нас, если майор будет в одежде, хотя бы в кальсонах?

       — В самом деле, — отозвалась девушка, пусть он будет в кальсонах!

     Оцепенение, в котором прибывал Лисицын, оставило офицера, он разверз уста, погрозил пальцем студенту, оправил кальсоны,  и выговорил: «Однако шуточки у вас студент Лукашов,― проговорил майор с места в карьер,― пошли соревноваться в стрельбе по подвижным мишеням во дворе университета, а оказались на необитаемом острове! Лучше бы, студент, я бы озадачил вас строевой и усиленной подготовкой, а не стрельбой по бездомным котам. Да и хорош полковник Зуев?! Он что-то знал об этом?! Потом, эти кальсоны? Где мой мундир?! Понимаю, вы связаны с нечистой силой, возможно, и через черных кошек! Это сейчас модно!!  Если так, то следовало меня предупредить, тогда бы я сразу и снайперски, отправил бы в вашу зачетку отметку «отлично», а не забавлялся стрельбой по этим гадким животным!

       Откровения майора были  перебиты  ужасающими криками, перешедшими с дикие вопли, напомнившие  стенания котов.

       ― Похоже, что я прав, пан студент,― выговорил с иронией в голосе майор,― может, докажите, что это не так! Что вы не связаны с нечистой силой, которая исходит от черных котов? Хотя спасибо за мундир!

       Как-то внезапно майор и студент  увидели черную кошку, лежащую на травке. Она положила голову на лапы и  таращилась на Лисицына.

       ― Эй, киса, ты откуда появилась здесь? ― осведомился майор.― Прямо из воздуха?! Ты подружка студента?!

        Мурка перевела взгляд на Лукашова, но снова устремила глаза на офицера.

       ― Кис, кис, кис! ― произнес студент.

       ― Думаю, майор, что это прекрасное создание обиделось на вас. Это так, мурка?!

     Кошка нехотя поднялась на ноги, потянулась, широко зевнула, приблизилась к студенту, вытянула передние лапы, посмотрела в очи Лукашову. В сей момент, Иван вспомнил декана факультета, Марину Феодоровну, и, как мадам   чудесным образом взобралась на метлу и скрылась в поднебесье. Вспомнил студент и то, что Лили назвалась дочерью декана. Мама и дочурка стоят друг друга! Ведьмовские штучки и только!

      ― У меня, студент, в кармане ломоть колбасы, угощу кошку, а?

      Взглянув краем глаза на майора, кошка взялась тереться о ноги Лукашова, поглядывая на офицера.

      Лисицын бросил кусок колбасы наземь со словами: «кушай, кушай, милая»!

       ― Мурка не притронется к яствам, майор, она обижена на вас!

      ― Ну что же, буду сам поедать колбасу! ― сообщил офицер и положил в рот иско- мую пищу.

     Наконец Иван вспомнил о  девушке, которая материализовалась из потока света. Осмотрелся; девы нет!

      ― Сам, майор, ешь свою колбасу! ― донеслось из пространства.― Я не могу при- нять пищи от врага! ― было очевидно, что эту фразу произнес не человек.

     ― Много я видел необыкновенного за последние часы своей жизни,― молвил Лисицын,― но так или иначе, то, что наблюдает майор,  это дичь! Дикость!!

       Лисицыну вдруг стало тяжело и тоскливо на душе. Офицер Армии почувствовал себя заложником странных  происшествий. Он развел руками. Осмотрелся. Кругом бесконечное море степи; зеленые холмы, густая трава. Уже вечер. Звезды, сверкая, озаряли призрачным, трепещущим светом наступающий мрак ночи. Небо все еще было ясным, и звезды почудились Лисицыну огоньками большого города, достигшими  небосвода. Дул ветер, принося запах наступающей весны. В тот момент, когда кошка коснулась майора лапой, он произнес: «Однако то, что наблюдаю я, чувствую и вижу, очень диковинно! Прошу вас, студент, объяснить произошедшие события, которые случились со мной!  Думайте, как ответить лучше, а я пока отмечу строевым шагом сотню метров! Знаете ли, помогает успокаивать нервы! ― с этими словами майор выкрикнул: «Рота стройся! Взять на караул! Отставить! Строевым шагом, чеканя шаг; ать-два, ать-два! Рота смирно! Кругом! ― и тут майор обмер.

       ― Не верю своим глазам! Я наблюдаю жутко красивую женщину! Не так ли студент?

      ― Собственно так! ― отозвалась прекрасная дева и прильнула к студенту.― А вы, майор, тот человек, который недавно умертвил своими выстрелами  из снайперской винтовки маркиза Стоцкого, маркиза Потоцкого и графа Высотского! Вы убийца, майор, а по законам всех держав вы должны быть казнены!

     ― Чушь, бред! Этого не может быть! Я не убийца! Я воин, я боец, я воевал в Афганистане,  там я убивал, но это была война! Война ― это война!

       ― Глупец, вы расстреляли не котов, а князей нашего мира! Поэтому, я приговариваю вас к казни! Вам  отрубят голову! Месть,  сладкое чувство!

    В руках у девицы появился палаш. Женщина подошла к студенту, спросила: «Отрубишь его башку»? 

    ― Надеюсь, Лили Ивановна, вы применяете аллегорические формы глагола «отрубить»? ― побледнев, выговорил студент.

       ― Не тот нынешний  русский мужик пошел, а еще  военный! ― вскричала девица и побледнела.             

      ― Стань на колени, майор Лисицын, будь мужественным! ― властным голосом  проговорила  девица.― Надеюсь, ты справедливой смерти не боишься?!

    Что изумило Ивана, майор стал на колени и  наклонил голову и молвил: «Справедливой смерти я не боюсь! Надеюсь, что ваша секира остра, как лезвие бритвы»?

       Девица взмахнула мечом, голова майора покатилась по земле.

     ― Самый острый меч во вселенной. Благодарю вас, мадам,― сообщила голова Лисицына,― восхитительная смерть! ― после  этих слов майор умер, а его извивающееся  тело в предсмертных конвульсиях, одеревенело.

       ― Ездец майору! Теперь он не будет надоедать студентам  строевой подготовкой! ― воскликнул студент, едва оторвав взор от трупа.

     Воистину, надо быть прирожденным артистом, чтобы в столь короткую фразу  вложить столько красноречия  и чувства.

     ― Но есть еще и загробная жизнь, пан студент! ― вскричала Лили.― А там хватает…..

        Лукашов бросил на женщину взгляд, заставивший ее покраснеть.

      ― Мадам! ― сказал он и, под его пристальным взором ее глаза повлажнели,  по щекам  струями полились слезы. ― Я вас не проклинаю, но, наверное, начну презирать! Покойник был очень хороший человек!

       ― Ванечка, не огорчайтесь из-за одного майора! Майором больше, майором меньше,  все кругом майоры! Армия без майоров не пропадет!

       Лили держала себя просто, но без робости, сдержанно, но без чопорности и Ивану Сергеевичу она показалось самим Совершенством, которому можно простить и… приступ мести.

       ― Стреляйте, стреляйте, ваше высочество,  олень уйдет! ― донеслось вдруг до ушей студента. Сотня, а может, две сотни всадников галопом неслись по степи. Кавалькаду опережал  красавец-олень, ― вероятный гость трапезы охотников.

      ― Эта честная компания появилась на  площадке вне сценария! Ноги, Ваня, уносить надо!― тут женщина лягнула ногой труп майора, произнесла: «Восстань, прекрасный мул, а, может быть, ишак»! И, действительно, тело майора воссоединилось и  превратилось в искомое животное, в ишака. Ишак заревел трубным гласом, взялся лягать ногами пространство, снова завопил и стал выдавать некие коленца из рэпа и, как почудилось студенту, что ишак напевает знаменитый мотивчик  Леонида Утесова: «А я майор и мне тужить не надо, как хорошо, как никогда»!  Быть может, славная  мелодия певца, а может, что-то иное привлекло внимание несчастного оленя; но так или иначе, он кинулся к героям моей повести сломя голову. Несколько стрел пало около Лили и Ивана. Одна из стрел разорвало ухо мулу. Ишак замотал головой, трижды лягнул воздух и устремился навстречу кавалькаде охотников.  Несколько минут, и он атаковал скакуна принца. Животные пали наземь, а принц выпал из седла, покатился  по траве.

     ― Жив будет принц, студент, или нет, но нам, и нашему ишаку отрубят головы! Не имеет права ничтожный человек замахиваться на честь вельможи, а тем более ― жизнь! Уносим ноги! Строго на север! Там горы! Там и найдем надежное убежище.

      ― До гор добираться; сто верст и все лесом!― возразил студент или мне это кажется? Вы, Лили, человек необычайный: оживила мертвого ишака пинком, и прочее, может быть, как-нибудь заморочите голову преследователям? Поймают, ― это точно, а, может, и отрубят головы! Сделайте что-нибудь!

      ― Необразованный ты человек, студент, законов бытия не знаешь!  Скажу тебе: слуги принца нас могут и не догнать, может, нам удастся их перехитрить, это я не могу предугадать, но я точно знаю, если они нас догонят, то сразу  отсекут наши головы!   Наш  ишак накинулся на настоящего принца, потомка царей, это недопустимо творить нечистой  силе! ― ответила Лили.― Принц ― сын богов! Бог и Сатана спорить о тебе не будут! Мы для титанов ― назойливые комары!  Пищим, пищим! Хлопок;  и нас нет! Поэтому, Иван, будем надеяться только на свои ноги! Вперед рысью,  увеличивая шаг!

 

      Выражение,  «бежали так, что сверкали пятки», считается аллегорией! Но, если к этой аллегории  прибавить иную, а именно: «бежали так, что казалось, ноги не касались земли» ― то можно представить фантасмагорию. Зритель наблюдает человека, летящего над землею с бешеной скоростью.

       Как раз такую картину зрел сочинитель сей повести: голову, торс, ноги, а под ногами  столб пара зеленоватого колера.

      Солнце опустилось за сопкой. Стала сгущаться темнота, поднялся сильный ветер. С востока  поднялась черная туча и,  наплывая, взялась гасить звезды на небе. Мелькнула на небосклоне молния. Вспышка осветила на мгновенье степь и горный массив. Докатился отдаленный гром. Опять молния. Беглецы оглянулись и увидели следующую картину: ишак, вскачь несся к товарищам по приключениям со страшными криками, в которых Иван Лукашов расслышал речитатив великого певца: «А я майор, и мне тужить не надо, мне хорошо, как никогда»!

      ― Милая Лили, кажется мне, нам повезло! Наш славный друг догоняет нас! Я узнал его голос, его чудесную песню! Песня летит над бесконечной долиной! Так и хочется подхватить  слова! Он нам прибавит скорости!

      ― Теперь я скажу вот что, неразумный студент! Сейчас, если слуги принца поймают нас, они нам не отрубят головы! Теперь нас ждет камера пыток! Благоверные особи, надо считать, признали в нас колдунов! А с колдунами разговор прост: пытки каленым железом, испытание кипятком или кипящим маслом, на закуску мы получим самое жаркое местечко в костре! Это раз! Далее, студент, что самое худшее для нас: псы принца отпустили ишака лишь потому, чтобы отыскать нас.

     В тот момент, когда грохот грома раскатился прямо над головой, возле искателей приключений появился  ишак. Лукашов заметил, что, прежде упитанный красавец, стал дряхл и худ.

       Дождь, падавший сначала крупными каплями, вдруг хлынул ливнем.

       ― Что делать, мадам Лили?

     ― Надо дать ишаку хвороста! Пока он будет наслаждаться ветками деревьев, мы укроемся от дождя и преследователей!

       Гром ударил с невероятной силой, от молнии осветилось поднебесье.

       ― Слуги принца преследуют нас, Иван! Одолевает нас и молния! Молния может нас убить!

     В это краткое мгновенье мои герои заметили в горных высотах огонь. Но тут появилась ослепительная вспышка. Темень египетская!

        ― Лили, ишак не отпускает меня?

        ― Хвати его кулаком по башке! Он очумеет и начнет жрать хворост, забудет о нас! А нам нужно взбираться по горе! По осыпи! Если не одолеем  скальную осыпь, пропадем!

 

      Владивосток. Дальний Восток! Приморская тайга!  Японское море! Тихий океан! Я вырос  в этом  удивительном мире!  Получив университетское образование, я покинул пределы Приморья. Но разве может иссякнуть любовь к краю, в котором ты вырос?  Иной раз, лестно мне, автору сочинений, вернуться в родной город; хотя бы мысленно!  За пределами дальневосточного края  мучительно ищу доброхотов, которые ходили по улицам Владивостока. Удивительное ощущение: вижу себя  лишь юнцом!

     Но вернусь к своим героям, которые необыкновенными обстоятельствами были отправлены в город моих страстей. Знает ли читатель, как прекрасен багульник? У человека обычного, не дальневосточника, багульник может вызвать оцепенение: уж так силен его дух, одурманивающий, ошеломляющий. У человека, который родился в тех краях, багульник  пробуждает восторг!  Сад, воистину райский!  Но и багульник имеет свойства цементировать каменные осыпи, по которым взбирались ныне герои моей повести. Взлобок все ближе. Студент осмотрелся. Видит Уссури, её  протоки. Городок Шмаковка сгинул.  Огляделся студент и заметил  у подножья сопки отряд лучников, они так и целятся в беглецов, хотя, очевидно, что стреле не долететь до молодых людей. Где-то там, на вершине горы, теплится хилый огонек.

       Лукашов  указал Лили на костерок.

      ― Думаю, что там пещера,― сказала девица-красавица,― это неплохо! Как будто  недалеко!

     Внезапно каменная осыпь истощилась,  а крупные валуны преградили путь  на вершину. Почудилось Лукашову, что костерок взлетел в поднебесье на множество миль.

       ― Сто верст до небес и все лесом! ― сердито выговорил Иван.―Только что пламя было рядом, а теперь надо на муле три дня до него добираться! Что молчишь, Лили?

         Девушка не ответила.

     Черные тучи ушли. Гроза откатилась. Повалил снег. Он застелил вселенную. Невдалеке девушка и студент  высмотрели свет в чреве пещеры. Усталость оставила  их, они почувствовали себе бодрее, ускорили шаг. Вход в пещеру замкнут кошмами. Из недр веет теплом.

       ― Кто это здесь? Кто вы такие?! — вскричал тип с копьем в руке, преградивший дорогу в убежище оружием. ―Нежданный гость, хуже татарина!

         ― Нежданный гость ― лучше татарина,― возразил Иван.

         ― Руки вверх, бродяги! ― возвысил голос стражник.

      ― Тише, стражник,― проговорила Лили,― или хочешь, чтобы я тебе отрубила голову?!

     Гостей окружили вооруженные люди.  Караульный, восхищенный  подобным комплиментом,  Лили,  ткнул девушку  копьем в грудь.

        ― Умри, собака! ― воскликнула она и вонзила в живот воину клинок, когда малый пал ничком, девушка отрубила ему голову. ― Вы что, хамы, не узнали меня?

        Хамы разом опустились на колени, потупили глаза.

       ― Вернулась госпожа Лили! Вернулась прекрасная госпожа! Сообщите радостную весть барам! ― разнеслось кругом.

        ― Неужели, в самом деле, вернулась наша дочурка, краса ненаглядная!

        И снова студент был поражен. Из недр жилища появились родители Лили, в которых он узнал доктора Терлецкого и декана факультета, Марину Феодоровну.

       Мать и дочь кинулись в объятия друг другу, отец, со слезами на глазах, выговорил: «Возращение блудной дочери. Благодарю тебя, повелитель, что ты услышал наши просьбы»!

      ― Папочка, как я по тебе соскучилась! ― воскликнула дочурка, когда семейство явило круг. ― Я пришла с юношей, который очаровал меня! Студент, подойти к родителям! ― властным тоном произнесла Лили.― Мы продолжим, папа, наш род! Надеюсь,  ты доволен?!

      ― Если ты выбрала суженого, дочурка, стало быть, нужно сыграть свадьбу, согласна?  Немедленно! Согласна!

      «Какая-то чертовщина,― подумал Иван Сергеевич,― какая свадьба, какая любовь с дочуркой Терлецких, которая уже успела отрубить слугам пару голов? Наконец, никто не спросил моего согласия на брак»!

      ― Свадьба начинается,― выкрикнул отец Лили,― подать две бочки валерьянки! Молодых отправить в спальню для молодоженов!

      

      Молодожены вошли в комнату, устеленную овчиной. Двери замкнулись за ними. Лили совлекла с себя одежды. Лили хороша; как говорят добрые люди ― кровь с молоком. Кровь ударила студенту в голову. Родилось чувство гордости. Подарок судьбы овладеть этим красивым телом.

      ― Я люблю тебя, Лили! ― вскричал студент и привлек к себе девушку

     Сейчас я обращаюсь к мужчинам с вопросом; многие ли из вас достигали пределов блаженства с любимой женщиной? Вот уж вопрос? Миг познания любимой женщины, скажу я вам, это, в самом деле, нечто необыкновенное! Слава Любви!

      Студент и Лили оставили спальню, покинули пределы замка. Никогда Ивану еще небо не виделось таким бездонным, звезды столь  ясными. Уж эти молодые годы! Хочется любить и любить друг друга! Естество природы.

     Тем временем костер угас. Лукашов  снова раздул огонь. Блаженство овладело Ива- ном. Если читателю доводилось проводить ночи под открытым небом, тем более, если  он был влюблен, он знает, что в сей час пробуждается таинственный мир. Кажется, что ручьи говорят громче, чем прежде, а заводях  загораются огоньки. Ночные духи бродят по земле, вселенная насыщена шорохами, невидимым движением. Уж эта, любовь! В самом деле; день для живой братии, а ночь для духов!  Любовь ― это дух! И вдруг Иван вспомнил, как его подруга отсекла голову майору Лисицыну. Он взглянул на возлюбленную; Лили спит непробудным сном, свернувшись «калачиком» у костра.

      «Однако, я соучастник преступлений, ― подумал Иван,― следует бежать туда,  куда глаза глядят»!

      Студент стал спускаться по склону сопки. В этот момент раздались крики: «Жених сбежал. Жених утёк»!

       ― Убейте его, когда поймаете,― донесся до студента голос доктора Терлецкого! ― Он предал мою дочурку! Студент стрелял в меня!

       ― Кого убить, дурак? Зятя! ― возразила мадам  деканша.― Ванечка скоро  станет отцом твоих внуков! Воистину ― все мужики  окаянные дурашки! Подумал о том, кто будет кормить твоих внучат? Надеешься на бессмертие? Твое бессмертие на кончике моего меча! Отсеку твою башку, ― отправишься в ад! ― тут мадам деканша выхватила из пространства клинок и взмахнула над головой господина доктора. Доктор сгорбился, скуксился и развел руками.

       ― Однако, супружка, сами ловите беглеца!— молвил Терлецкий.

      А тем временем  Иван  высмотрел во мгле око лаза; нырнул в лаз, пополз по лазу. Тьма тьмущая. Вовсю пахнет кошатиной! Если говорить о страхе, который должен был поразить студента; его не было. Азарт и все тут! Свежий воздух, достигший ноздрей студента, ободрил его. Вперед! Заметил он над головой люк, прикрытый диском. Налег на диск. Свежий воздух ударил в ноздри. Выбрался из-под земли. Огляделся: Андреевский спуск! Стало быть, он в родном городе. Искатель приключений намерился бежать, но не нечто, а может, некто, полонил его ногу.

       ― Попытаешься бежать, супруг, отрублю ногу, а потом голову! ― услышал Ванечка голос благоверной жены.

       Лукашов  опустился на асфальт.

       ― Что прикажешь, прекрасная Лили, делать?!

     ― Вернуться обратно в пенаты моих родителей! Спускайся в колодец,  и я тебе кое-что поясню, студент!

      ― Слушай! Мы с тобою, точнее наш ишак, повергли наземь принца, сына импе- ратора. Повторюсь; нас ждет смерть, если мы не проявим смекалки!

     ― Какой император? Где этот император? Я снова вернулся в свой мир! Тут Республика, тут живут люди здравого ума!

     ― Император везде! В любом временном измерении, в любой части света! Его лучники разыщут нас, а вместе с нами и моих родителей! Приговор один ― смерть!

        ― Какая-то путаница, супруга, понять мне  это чушь трудно, я следую за тобой!

       

 

                 Глава 2.  Как студент и его супруга избавились от  преследователей

 

       Рок-н-ролл, да простят меня люди почтенного возраста и ценители иной музыки, является самым великим открытием 20 века. Это олимп, с которого душа взлетает в беспредельное пространство; а как дух захватывает, воистину хочется слиться с лихой музыкой в единую суть. Пораженный ритмом, студент унесся душою в фантастический мир. Музыка иссякла, и Лукашов с девушкой очутился в  бесконечной  подземной.  Вдруг пред ними материализовался субъект в одежде, смахивающей на одеяние монаха. Жестом тип приказал следовать за ним. Вошли в помещение, уставленное  скамейками, отполированными ягодицами, огромным столом красного дерева. За столом теснились два кресла, обитые кожей.

     Иван Лукашов взялся осматриваться; потолок из дуба, украшенный странными фигурами: настоящие драконы. Каждая из фигур мертва, сущее дерево, но глаза фигур живы.

      «Мир во господе! — подумал студент. — В самом деле, Иван, может, стоит поверить в господа Бога»?

      Бурные чувства студента смягчились и получили оттенок меланхолии. Прохлада?  Но от прохладных стен повеяло духом могилы.

       — Супруга, куда мы снова попали? В ловушку для дураков?

     — Тишина в зале! — выговорил некто невидимый, металлическим голосом. — Прибывают доктор  Терлецкий, великий знаток черной магии! Станьте на колени!

     — Мой папа, — прошептала Лили,— он нам поможет, спасет от императорских воинов! — с этими словами девушка опустилась на колени, увлекая за собою студента.

      Знаток черной магии опустился на кресло, велел жестом подняться с колен своим родственникам. Во все глаза, как говорят на Руси, студент глядел на доктора. Он не узнал старика: на вид ему теперь не больше тридцати лет, на лице здоровый румянец. Взгляд родственника утверждал великий интеллект, жесткость характера. Озадачила Ивана прическа свёкра;  остаток волос, теснившийся на затылке, собран в косичку. Заметил Лукашов, что отец замкнут в халат желтого цвета, украшенный китайским орнаментом. Вовсе его удивила правая рука, замкнутая в гипсе. Неужто старый колдун не смог избавиться от хвори?!

       — Папа! — молвила дочурка.

      Доктор движением приказал молчать Лили и проговорил: «Я прекрасно знаю о ваших злоключениях. Моя дочурка оседала время и оказалась во временах династии Мин. Владеть временем, даже моей дочери, не позволено. Император Великого Китая желает мщения, ибо простолюдин, пардон, ишак простолюдина, майор Лисицын, вышиб из седла наследника трона. Ваши думы о том, что императорская гвардия не разыщет вас во временном пространстве, тщетна. Дети мои, велик император Китая, но умен русский человек, принявший дух даоса. Дочурка, ты искусница, яви из соломы осла, пардон, ишака,  я окроплю его своей кровью; ишак отправится в Китай. Его узнают и отрубят ему голову! На этом и закончится история ваших приключений»!

                                                                                                        ....................... (продолжение)