официальный сайт писателя

Катернога

gallery/для всех страниц

проделки бесёнка

От автора:

 

       Сочинения, которые вошли в эту книгу, можно  отнести к мистическим сочине- ниям, а некоторые — к «крутым», как ныне говорят. Действительно, жутковат роман   «Десница Дьявола»! Мертвая рука дьяволицы преследует человека! Остросюжетна, страшновата и  новелла «Страшный город».

      Сатана правит балом!!  Сатана жесток и коварен, но не так уж прост человек; хитрит и побеждает гомосапиэнс  с легкой веселостью нечистую силу так, как победили мертвецов герои повести «Убийство на казанском кладбище»!

      Но не все демоны назначены Главным бесом Ада  Саммануэлем «морочить» человека. Есть бесы, а их в преисподней 144, чтобы обучать человека ремеслам, хитростям… зачастую многие бесы вовсе  «веселый» народ.

       Лучшей  мистической новеллой в этой книге я признаю новеллу «Мужик Мошур- ка»! Лестно мне, что именно она, в ушедшие времена, достигла внимания   Каверина.  Подарит доброе настроение читателю повесть «Господин Чики и его друзья». История жизни  пса господина Чики и кота Отелло,  ее они  рассказали  они сами…

 

       «Бес шутник» — повесть, которая перенесла из Петербурга  1832 года в город К. майора Ковалева, у которого похитили нос бесы,  во всяком случае, так утверждал в своей повести  «Нос» Николай Гоголь.

 

                     

 

                                                  БЕС   ШУТНИК

   

   

       Привязанность, которую я питала к «Клубу-44», порой заставляла меня посещать заведение даже в период учебных сессий. Меня зовут Полиной, я студентка Политехнического Университета. Учусь на полиграфическом факультете. В самых славных перспективах, но больше фантазиях, я стану  художником. Во всяком случае, мой дед был известным живописцем. В разговорах  мой дедуля любил утверждать, что я превзойду его талант.

      Нельзя отнести моих родителей к «сероголовым», ибо мой отец был сочинитель романов, мама, как  ныне говорят, бизнесмен.

      «Клуб-44»?! Истинный дух отдохновения царил здесь. Если мне хотелось побыть один на один с собою — никто из друзей не нарушал моего покоя. Иной раз гремит электронная музыка, порой кто-то  из приятелей наяривает на пианино, но все  спокойствие. В сей момент, когда я рассказывала о сути клуба, моя подруга Марина, наигрывала пьесу Боба Кинга: «I need your Love».                                                     

       В клубе существует правило — если завсегдатай устроился у столика № 13, стало быть, завсегдатай отдался, как говорил Конфуций, самосозерцанию!! Самосозерцание — это факт постижения истины жизни. То бишь, очерчивание собственных благородных и не очень благородных поступков. Удивительная и странная история, о которой я хочу  поведать, случилась во время  «Оранжевой Революции». Лютый холод!! Тысячи студентов- революционеров теснятся ночной порой в палатках, чтобы денно-нощно поддерживать начинание президента, прозванного Данко. Мы приглашаем молодцов в клуб, отогреваем, чаем, кофе,…поддерживаем толки о грядущей свободе! Время было за полночь. Я пила кофе, радовалась тому, что устали музыканты, наступила истинная, благодатная тишина. Внезапно странный тип материализовался передо мной и столь стремительно, что я вскрикнула.                             
       — Сударыня,— обратился ко мне субъект,— извините, что пристал именно к вам, вид у вас какой-то сосредоточенный, серьезный!                                          

      — Коротко, что вам угодно, незнакомец? Я заметила, что тип нацелился сесть в кресло, что было напротив, но я жестом остановила  его, прибавив: «Устала, извините, говорите стоя!»                 

       — Я, сударыня, Ковалев Платон Кузьмич, коллежский  асессор, служащий сената. Духом и сердцем верен  нашему государю-императору  Николаю Первому. Намедни был с докладом у начальственного лица на предмет «улучшения бытия в домах Призрения для малолетних злодеев!» Вышел из присутствия его высокопревосходительства генерала Потоцкого, сел в экипаж,..и очутился в каких-то неведомых краях! Теперь оборотила взор на одеяние собеседника: на нем мундир, шитый золотом с большим стоячим воротником, теснилась у бедра шпага,..вспомнилось мне, что тип назвался коллежским асессором, служащим сената…подумалось мне — не сошел ли барин с ума? Его физия?! Морщинистая, морщинистая!! Чело: сплошные складки. Огромные синие очки  скрывали  физиономию. Рот! От уха до уха! Нос!! Вот уж нос!! Огромный, огромный!! Почудилось мне, что Нос  его главная часть лица.

       — Чем вам могу помочь,…э….?

      — Платон Кузьмич,— отозвался он странным восторженным голосом,— коллежс- кий асессор.                         
     Меня  охватил страх, ибо я вспомнила  его замечание  о царе  Николае I.                                                      
       «Точно безумен, барин!»— едва не вскричала я, но вдруг смекнула — передо мной актеришка  из погорелого театра, который примеряет новую роль! В Киеве чудаков немало. А ведь нос! Огромный, огромный! Вот и доказательство лицедейства.

        — Садитесь, садитесь, Платон Кузьмич, мне неловко!              
    Гость опустился на кресло, положил на стол большую книгу, прозванную образованными людьми «фолиантом», тяжело перевел дыхание, выговорил:      

        — Спасибо, сударыня! Тяжка ноша, но своя!! Подарок значительного автора!  

        — Книга древняя, очень древняя, ей, наверное, лет двести? А!? — вскричала  я.—  Можно посмотреть?

       — Сударыня,— не заметив моего возгласа, сказал незнакомец,— я русский чело- век, дворянин! Бывал в мире, бывал. Видел моравских братьев, что в Богемии и Венгрии, в диких странах. Бывал в Швециях,  Скандинавиях!! Дикие особи, дикие. Но чем-то напоминают нас, благородных славян, великороссов.  Но здесь, в ваших палестинах, слышу  русскую речь, а люди,— сущая дикость! Не очень настоящие!  Уж не попал ли я  в преисподнюю к самому Сатане?              

       — Это, Платон Кузьмич, студенческий клуб «Дети Случая», раньше его называли, еще до революции,  «Клубом-44».Это вместилище патриотов!          

        — Какая революция?— возроптал Платон Кузьмич.-Помолуйте!                       

        — Отвечу, отвечу вам, хитрец, вижу, что вы крепко вошли в роль, но в каком  теат- ре вы служите? 

       — Сударыня, все, что говорите вы, есть абсурд! — сказал он прерывающимся от волнения голоса,— все, что видят мои глаза - ирреальность! — мне почудилось, что из его глаз вот-вот  брызнут слезы. Внезапно я осознала, что он вовсе не понимает меня, во всяком случае, не вникает в суть моих слов. Я молча наблюдаю за ним. Он прибывает в недвижимости. Мне пришла на ум мысль похитить фолиант, дабы рассмотреть его. Повести Н.В. Гоголя, издания 1832 года.                        
       — Извольте, госпожа, аккуратней с книгой! Подарок Николя Гоголя. С дарственной автора. Посмотрите: «Ковалеву Платону от Николя Гоголя».   

       — Господи,— вскричала я,— так и есть! Дарственная подпись Гоголя! Невероятно! Не может быть!         

       Мой клич привлек внимание друзей, они окружили нас. Я, уважаемые читатели, как и мои предки, была ценителем книг. Мой род истекал из Древней Московии, из рода священников, последним священником в нашей семье был мой прадед, протоиерей Афанасий Мамонтов. Мне всегда казалось, что я родилась в библиотеке, с раннего детства  вижу себя среди толпищ книг. В наш  компьютерный век  едва ли найдется человек моего возраста, который так любил бы книги, как я. В моей семье литературные шедевры были квинтэссенцией   жизни. Особое пристрастие мои предки имели к сочинениям Николая Гоголя. Первое произведение, которое я прочла самостоятельно, была сказка  Николая Васильевича — «Вий»  По этой и по  другим причинам мое увлечение сочинениями великого  писателя было бесконечным.  И вдруг…в моих руках одно из первых изданий литературного гения. Я робею перед книгой! Цепенею!! Отнюдь, набравшись решительности, открываю фолиант! 

       — «Записки сумасшедшего», «Нос» — вслух прочла я.                    
      — Сударыня,— замкнув книгу, вскричал странный тип,— вы не ответили на мой вопрос,— пожалуйте ответить! Соблаговолите! Кто эти люди? Татары, чучмеки? В  каких державах я нахожусь!?                                                  
      — Однако, вы товарищ, хватили без меры,— вмещалась в разговор моя подруга Марина,— вы, наверное,  объелись ядовитой рыбы? Какие мы татары? Чушь! Вы находитесь в городе К., на улице К., наконец, в студенческом клубе. Все! Лицедей, вы переигрываете самое себя! Комедиант!- с этими словами  Марина  без колебаний сорвала с физии  актера  громадные синие очки. Я и мои друзья разом закричали не своими голосами. Физиономия малого — сплошной нос. Глаза, рот и иное есть или нет, непонятно!! Марина смешалась на миг от узримого, отнюдь тут же схватила  Ковалева  за нос, дернула нос со всей силой, как позже я узнала от нее:  она пыталась сорвать маску с наглеца — тщетно, маска нерушима, словно влита в лицо Ковалева!!!

       — Господи, что это?— пробормотала подруга.

      Тем временем господин Неизвестный с изумительной  проворностью надел очки, отшатнулся от приятельницы. Мои друзья переглянулись, разразились хохотом.             
      — Сильна маска, Человек в маске,— выговорила я,— назовитесь! Хостикоев, Бе- нюк, кто вы милый гений!? Право — сильный спектакль, входите в роль? Это факт!— выделила я голосом последнюю фразу, вспомнив, что держу в руках повесть Гоголя «Нос»,— проводите генеральную репетицию роли  Носа, начертанную великим Гоголем?  Браво, браво! Это у вас получилось! Браво!  Все же, кто же вы?

      Я — живописец, уважаемые читатели, и привыкла к сильным ощущениям, не дано художнику без сильного воображения создать шедевр. Но отпущено человеку искусства в полной мере, оценить выдающуюся находку товарища! Действительно то, что зрела я, было необыкновенным! Ведь лестно встретить  столь внезапно  человека значительного таланта. Не менее приятно перенять       что-либо у дарования,— так говорил мой  дед! Полезно одобрить  изыскание!

     — Вы, в самом деле, намерены играть Носа из поэмы Гоголя? Вижу сотни восхищенных зрителей. Маска!?  Нос! Вы дали персонажу новое значение? Новый характер? В каком театре служите? Вы артист частного театра! Так!

        — Умер мой хозяин! Царствие ему небесное!— ответил актер и развел руками.

       — Не умер я, господа, не умер, не мог умереть! — раздался, как мне почудилось, неведомо откуда голос.

       В одном из отворенных окон появился  субъект, который  напоминал  внешностью  моего соседа.      

       — Я не умер, я перед вами,— возбужденно выкрикнул субъект,— я реален, я майор Ковалев! А перед вами торжествует мой нос, вообразивший себя майором  Ковалевым! Посмотрите на его ноги! Ни ноги, а копыта, как у дьявола. Он дьявол и есть!

       Я  вперилась на ноги человека-носа! Вместо башмаков — копыта! Тем временем новый гость клуба  через окно ввалился в заведение. Нос, как я прозвала первого странного посетителя, поклонился в пояс горлану, снял с головы цилиндр. Пару рогов украшали его череп. Сызнова мы ахнули. А лик  господина Носа?  Лик отвратителен: бугристый плешивый череп фиолетового колера, украшенный черными рожками, носище, словно у стервятника, особо  меня  поразили кровавые белки глазищ демона, наверное, потому, что я впервые осознала, что передо мной настоящий дьявол. Господин Нос водрузил на башку цилиндр, оцепил громадными очками физию, потупился, губы его зашевелились, казалось, что он молится.

       — Не Сатану ли он призывает на помощь? — вскричала Марина.

       — Чертей на свете не бывает,— возразил один из моих товарищей,— это  все гип- ноз опытного актеришки!

       — Да черт это, господа, черт,—  чуть не плача возразил новый гость, называющий себя майором Ковалевым,—  чертяка украл утром мой нос. Он и есть мой нос, нос, который вообразил себя женихом дочери графини Подточной. Видите ли, моя невеста приятно отозвалась о моем носе, демон принял комплимент на свой счет  и решил жениться на Светлане Афанасьевне,— по щекам майора полились слезы, размывая косметические изобретения,- утром я глянул в зеркало, а вместо носа совершенно  плоское место. Мог ли я явиться на очи моей Светланы без носа? Никак нет. Обращался по причине пропажи носа к квартальному — смех и грех. Кому-то смех, а мне грех! Как жить мне без носа? Но вдруг произошли слухи по Петербургу, что мой нос  служит в канцелярии Сената. В самом деле, мой нос вошел в присутствие, выбравшись из моей кареты,….Через некоторое время вышел из здания, сел в мой экипаж,…Я, подобно уличному мальчишке, пристроился на запятках кареты, хотел дознаться, где живет беглец. Но время смешалось, а я очутился неизвестно где! Не знаю, господа, кто вы, но вы должны помочь мне вернуть нос, тем самым победить  черта!

       —  Господа, мы обязаны избавить город Киев, столицу Украины от  петербуржс- кого черта! Пусть Путин знает, что мы парни,— не промах! — подал голос один из украинских националистов,— допросим демона с пристрастием.

       — Сначала пусть мужик без носа свое личико покажет,— вмешалась в разговор  Марина,— не  верю ему и все тут!       

       Новый гость отворил высокий воротник мундира. Носа у гостя, как и не было — ровное место!

      — Паны, студенты, баса кулаками не прогнать,— заметил националист, очень побледнев от страха,— тут треба молитва, божье слово, хруст! — с этими словами добрый украинец совлек с шеи крестик и, дрожа, как осиновый лист на ветру, направился к господину Носу.

       На очах у студентов господин Нос потерял трехмерность, превратившись в лист бумаги, пал наземь, но вот вознесся над полом и скрылся в фолианте сочинений Гоголя. Мои товарищи, в молчаливом  ужасе, отступили от стола, а меня ошеломил  неизъяснимый восторг.   Я свидетель невероятных происшествий! Воочию вижу фантастических героев Николая Гоголя. Случайно ли это? Предвкушая победу наперекор всем преградам,  одна из которых была приземленность моих друзей,  я почувствовала себя центром вселенной. У меня появилась убежденность, что мне отпущено судьбой познать удивительные тайны мира. Вспомнилось возведение в сенаторы лошади Калигулы. О, Древний Рим!!! Имперский фарс. Возведение в сенаторы коня Калигулы  никогда не сходило со сцены театров. Ни моя ли судьба познать славу? Я  подхватила со стола книгу Гоголя и прижала  к груди, взялась ее поглаживать,.. пришла на ум дикая мысль, что я ласкаю фолиант так, как  ласкал   своего коня  Калигула.

      — Мадемуазель,— усмехнувшись, сказал Человек без Носа,—  я вижу,  вам любезна моя книга, клянусь — она будет вашей, но после того, как я извлеку из нее  свой собственный нос,— извольте вернуть мне мою вещь?— Человек без Носа протянул мне руки.

       Быть может, нерадостное лицо майора Ковалева, быть может, требовательность интонации в его голосе вернуло меня в мир реалий. Я хотела  отдать ему фолиант, действительно, имею ли я право присваивать чужую вещицу,  но в следующий миг книга, словно ожила:  из недр литературного шедевра появилась  голова Человека-Носа.

        — Сударыня, защитите меня от лживого беса, не отдавайте ему книгу! — выгово- рил Человек-Нос,- я вас...

      Странная речь была прервана, ибо Марина вырвала у меня из рук фолиант со словами:  «Отбери  книгу у меня, Безносый!»

        — Милые дамы,— возвысил тон майор Ковалев,—  это ни только книга, в которой обитает демон, но и  тот демон, который намерен отобрать у меня жизнь. Неужели  вы желаете мне зла?

        — Нет, не отдам! — откликнулась Марина, расхохотавшись во всю глотку. Позже я смекнула, что силы преисподней стали очаровывать подругу.

     — Хлопцы, надо защищать наших девочек от нечистой силы! — вскричал  националист.— Геть бесовщину, геть. В Петербург!! Вперед с крестом и кулаками, вперед на бой!

    Человек без Носа поднял руку,…Изумительная картина! Посетители клуба оцепенели и онемели, а  майор Ковалев, словно растворился в воздухе. Мы не успели удивиться, как из книги появилась пара рук, руки  пленила меня и Марину… Сумерки в сознании, темень, невыносимый холод объял нас…..

  

 

               Глава 2, в которой героиня повести, Полина расскажет о путешествии из 2005 года в 1832 года, о том, как она оказалась в Петербурге 

 

      Холод! Страшный холод!! Отворила глаза. Лежу на диване. Осмотрелась. Огромная полупустая комната. Стены оклеены выцветшими  обоями. Диван. Диван сколочен из досок, работа топорная. Подо мной соломенный матрац, ватная  подушка. Тумбочка стоит у изголовья. Керосиновый фонарь. Огонь едва тлеет. Где  Марина!? Она дремлет в соломенном кресле. Камин.  Из чрева дыхнуло сыростью и гарью. Благо! Радость! Рядом с  камином дровишки. Круглый стол в середине  комнаты, на столе чернильница, гусиное перо в чернильнице, несколько листков бумаги, исписанных  каллиграфическим почерком.  Захотелось ознакомиться с бумагами,… но хлад необыкновенный,…Броском достигла очага, разожгла огонь. Пламя  разогнало холод. Выгнало сырость из комнаты. Оборотила глаза на оконный проем. За окном набережная. Суетятся людишки — туда-сюда, туда-сюда!  Люди одеты в старомодные одеяния, пришла на ум дикая мысль— я  опять  угадала на какой-то  спектакль. Заметила пару  конных экипажей. Точно — кто-то снимает кинофильм. Я  попала на кинематографический полигон.

     — Пропустите карету графа Талбузина, прочь сволочь! — услышала  я клич возчика.  

       Шестерка лошадей, запряженных цугом,  теснила прохожий люд. На каждой  паре коней— ездовой. Плетьми мужики распоряжаются умело. Секут простолюдинов безо всякой меры!

       — Натуральные съемки фильма, услышала  я голос Марины,—  где мы? Не узнаю Киева.

       И опять я испытывала неизъяснимое   наслаждение. Я свидетель какой-то странной истории. Наблюдаю за подругой;  она все говорит и говорит общими словами, проявляя общие места, ей невдомек, что свершилось в мире нечто необычное.

      — Полина, подружка  моя,  а ведь мы не в Киеве! Если верить своим глазам, то вижу Исаакиевский Собор, что в Петербурге!   

   Никакими словами не изобразить  изумление, отразившееся на ее лице! Действительно, как не узнать мощность стен Собора? Это не бутафория. Массивные  стены украшены великолепными стелами.

       — Я, Полина, как во сне — что-то  мне смутно помнится, что-то нет. Господи! — вскричала  она, устремив взор на книгу Николая Гоголя.— Клянусь шкурой убитого тобою медведя, что этим злоключением мы обязаны фолианту! Вспомнила! Я  вспомнила демона Носа, который прячется в книге, вспомнила Человека без Носа,  который,…

       — Именно так, Марина, мы стали участниками  акции злых демонов,— перебила я  подругу,— теперь нам нужно думать, как спасти  свои души от сил зла!

      — Бежать и только бежать! — произнесла Марина.— Бежать туда, куда глядят глаза! Если нас упрятали здесь, стало быть, за нами придут!  

     Внезапно комнату пробрал сквозняк, дверь нашего убежища отворилась,  за пределами убежища я высмотрела господ. Зеленые мундиры, златые эполеты выдали в них гусар.

       — Религия,  дорогие господа,— донеслись до нас слова гусара — душа народа. Она выражает чувства, делает чувства возвышенными. Но без бога человеческие законы не существуют. Совесть, господа гусары, принадлежит богу, тело нам!

        Говорун обвел взглядом товарищей и тут отыскал глазами нас с Мариной.

     — Господа, а мы не одни! Пред моими очами две хорошенькие дамочки! Помилуйте, кто из вас спрятал в холодной комнате прелестниц? Это оригинально! Богословский спор и дамочки! –  офицеры поднялись с кресел, поклонились  дамам. Мы ответили воздушными поцелуями и, исходя от холода, решительно направились к молодцам. Офицеры отдали нам честь. Внезапно дверь, к которой подошли мы, пропала — пред нами сплошная стена. Еще  миг:  мы узрели гусаров  на верхотуре мансарды.

     —  Медам, то, что свершилось странно, но гусар всегда спешит на помощь! Мы должны вам помочь.

      Опустилась веревочная лестница.  

      —   Мы спускаемся к вам, прекрасные создания! — сообщил офицер.

   — Это незачем, господа, не стоит беспокойства,— откликнулась я, ибо почувствовала  западню  сил зла.

       «Надо быть настороже!»— хотела сказать  Марине, но не успела. Изумил меня  вид подруги. Глаза ее сияют неестественным восторгом, она не испугалась странного факта и была в таком состоянии, когда в человеке умолкает осмотрительность и осторожность.

      — Мари,— схватив ее за руку, выговорила я,— то, что мы видим, может быть иллюзией! — и  в тот момент, когда она решилась взобраться  на лестницу, я сбила ее с ног. Разом мы пали на пол, я потеряла сознание. Пришла в себя. Надо мной стеклянная  крыша мансарды. Хотела подняться на ноги, гусар протянул мне руку, усадил в  кресло, улыбнулся мне, молвил: «Чудеса творятся в моем доме, мадемуазель, вы одно  из чудес, во всяком случае, чудесно ваше появление в  доме и появление вашей подруги! Свалились с небес? 

       — Может именно так,— подала голос Марина,— может, с небес, но в таком случае вы, господин гусар, восстали из ада! Кстати, как ваше имя, господин?

      Офицер принял картинную позу, широко улыбнулся, ответил: «В любом варианте, милые дамы, я не Люцифер и не Сатана! — выпятив грудь, сообщил он.— Штаб-офицер 7-го гусарского полка, Косаковский Юрий Васильевич! Я хозяин этого дворца, который   посетили вы, рискую повториться, удивительным образом. Вижу по вашим лицам, вы тоже находитесь в изумлении... Встреча наша необычайна. Догадываюсь, что вы очутились в моем дворце неожиданно для вас, не так ли? А, как мне не удивиться, если эта комната, в которую вы попали, была замкнута много лет? Тут нежилая часть дворца. Все двери на запоре, вдруг дверь открывается, я вижу вас! Мы обменялись приветствиями — это хорошо, но вдруг двери исчезают, словно их и не было. Я поднимаюсь на крышу мансарды, чтобы убедиться, что меня не терзают галлюцинации, действительно, в холодной части дома пленницы. Бросил с крыши   веревочную стремянку, но тут произошел пассаж, вы разом теряете сознание. Так или иначе, я добрался до вас. Что это? Проделки нечистой силы? Сатаны?»

         Все началось в клубе «Дети Случая»! — подумала я.  

        Неожиданно ударил  яркий свет в глаза, обрушилась на нас электронная музыка. Одна из стен каземата будто стала прозрачной.

       — Полинка, за стеной клуб! Это розыгрыш! Комедия жалких актеров. А вы кто? Лже-гусар? 

       — Никак нет! — отозвался наш собеседник, я заметила, что чувство оскорблен- ного достоинства заставило его вздрогнуть.— Никак нет! —  повторил он, а дальнейшая фраза была сказана таким тоном, с таким видом, что я поняла; Марина  стала недругом  гусара,— пардон, мадам,— продолжил он,—  разве вы не  видите в соседней комнате ваших двойников?  Вот это и называется бесовщиной, о которой намереваюсь  я вам рассказать. Вижу по вашим лицам, вы  напуганы фактом, стало быть, вы обмануты, равно, как и  ваш покорный слуга. У нас, милые дамы, один враг — нам надо быть  за одно. Не возражайте мне, видите там страшного урода?

        Демон-Нос, он таращится на нас в упор:  ни глаза у него,  а кровавые пятаки. Ни он ли наш враг!? Именно он! Убежден теперь, что вас и мою семью околдовал  Демон-Нос. Бес сбежал от моего сводного брата, майора Ковалева. Сбежал бы нос от брата, если бы нос не был подвержен  нечистому?  Вы, милые, в беде,— мягко продолжил Косаковский,—  не мне вам оказать помощь?  Я кое-что смыслю в черной магии.

      — Почему именно нос сбежал,— вслух подумала я,— почему именно у вашего брата? Мне не ясно.

       Его губы тронула легкая, тут же угасшая усмешка. Он задумался, потупил голову, и некоторое время находился  в недвижимости, истинный монумент, наконец, он поднял на меня глаза, выговорил глухим голосом: «В этом виновен мой брат. Заносчив, едок на язык, сущий перец. Но об этом поведаю позже, ибо время не ждет! Что касается вашего путешествия во времени?  Это бывает. Вот поэтому я смекнул, что Демон-Нос прячется от меня в других временных измерениях. Теперь о вас! Почему вам не позволительно вернуться  в то время, из которого прибыли вы? Колдовством демон разделил вас, милые дамы, на тело и душу. Кажется, сделай шаг и вы дома! Отнюдь законы временных субстанций иные. Вы очутитесь там, но ваши двойники придут сюда. Вы будете в вечном движении между прошлым и будущим. Вина в демоне. Его надо уничтожить. Лучше это сделать здесь,  на нашей территории, там, где зародилось зло»

       — Господин гусар, зло зародилось при жизни писателя Гоголя? — спросила я,— хотя можете не отвечать, это так! Ваш брат едок на слово, он осмелился насмехаться над гением, над его действительно большим носом, писатель отобрал у вашего брата его нос, не так ли? Не следует ли думать, что Гоголь знаток Черной магии?

     Косаковский развел руками, кивнул, осветил лицо улыбкой, подмигнул мне по-дружески и, подхватив нас под руки, увлек за собою.   

 

 

 

             Глава  3,  …в которой  героини повести примкнут к жизни Петербурга

 

       Мы вошли в комнату, где недавно видели  приятелей Косаковского, теперь здесь  ни души, только чуется запах крепких сигар.

       — Мои друзья храбры на поле боя, но робеют перед нечистой силой, — сообщил  гусар и жестом велел устраиваться на диванах,— наша победа может быть быстрой, если вы действительно имеете нужную книгу,— он отворил фолиант, воскликнул: «Все на месте, это подарок писателя брату. Убежден, что зло нашей семьи сокрыто в этой книге. Допускаем, что демон схоронился в недрах сочинений, если так, демон тоже заложник книги.  Мог ли мстительный, но благородный писатель, ни дать шанс брату одуматься, остепениться? —  тут гусар постучал рукой по фолианту.             

       — Юрий Васильевич,— спросила я,— не права ли я в том, что демон спрятался в одном из рисунков повести «Нос»?

        Косаковский пристально глянул на меня, усмехнувшись, сказал: «При  вас можно  говорить   о   Черной   магии.  Если  вы   не  знаток в магии, значит вы талантливый ученик».                                                                                                        
        — Меня зовут Полиной, подругу, Мариной! — сообщила я.

       — А не бросить ли нам книгу в огонь,— вмешалась в разговор Марина,—  и делу конец!

       — Вы знаете, мадемуазель,  чего может стоить эта опрометчивость? — с досадой в голосе сказал господин гусар, глянув на Марину невидящим взором. Я поняла, что наш  приятель не простил грубости моей подруги,— нельзя торопиться с умозаключениями, не понимая сути дела,— Юрий Васильевич повернулся к Марине спиной и опроверг лестное мнение, которое я составила о  русском дворянине. Увы, мы русские, народ злопамятный!

       — Дорогая Полина, уничтожив фолиант, мы уничтожим демона, ибо он отправится в преисподнюю, но оставим навсегда майора Ковалева без носа. Мужчина без носа не вызывает доверия у женщин. Мой брат не женится; иссякнет мой род, а он единственный  продолжатель семейной ветви!  Стало быть,…..

       — Извините, Юрий Васильевич, я вас перебью,…А следует ли из ваших слов, что Нос сливается со строчками повести?  Описывал же его Гоголь?    

      — Приблизительно, это так, демон  затерялся среди более двух тысяч  строк. Я тщился извлечь его  из недр фолианта: отнюдь! Вдруг появляетесь вы, путешественники во времени, в руках у вас книга брата с дарственной подписью  писателя, это не случайно! Вот в чем вопрос!

      Косаковский опер голову на руку, погрузился в глубокое раздумье. Только сейчас я принялась рассматривать его. На вид лет сорок пять. Он среднего роста, сложен крепко. На гусаре  зеленый  фрак, наглухо застегнутый  большими  пуговицами  из золотистого металла. Потревоженные сединой, не очень густые белесые волосы были старательно расчесаны и приглажены. Глубоко посаженные глаза  походили на отверстия, сработанные коловоротом, сияли под дугами рыжих  бровей. Жизненные заботы избороздили его чело. Он мне чудился человеком, лишенным лица. Откровенно — мужчины, которым было за сорок, не интересовали меня.

      —  Если недопустимо сжечь книгу, господин гусар, не пойти нам на поклон  к  писателю?  В любом случае, мы жертвы обстоятельств. Гоголь будет вынужден уступить нам, стало быть, вынужден будет простить и вашего брата, не так ли…

     Я не договорила фразы, как вдруг из недр фолианта, строевым шагом стали появляться буквы. Еще миг и была составлена фраза: «Николя Гоголь не простит измывательства бывшего Ковалева над его длинным носом! Подписываюсь. Коллежский асессор, майор Ковалев»

      Косаковский побледнел. На лице отразились нечеловеческие страдания. Чтобы постичь глубину страданий господина гусара,  надо представить муки распятого Иисуса, написанного рукой великого живописца. Вдруг Косаковский хватил кулаком по столу. Шеренга букв сгинула.

      — Нужно пройтись по Невскому,— вскричал он.— Ноги, союзники страстей!  Согласны?

       «Нет ничего лучшего Невского проспекта, по крайней мере, в Петербурге,— писал Гоголь.— Чем не блестит улица-красавица нашей столицы? Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта! А дамы? О, дамам еще больше приятен Невский! Да и кому не приятен он? Едва взойдешь на Невский, как уж пахнет гулянием»,

      Да простит меня Николай Гоголь, но не заметила я совершенства города, ибо драматична моя доля. Болезненное состояние овладело мною. Хочется придумать, что вижу дурацкий сон. Вспомнила студенческий клуб «Дети Крещатика».  Зачем я заговорила с типом в маске? Господи, господи! Хотя, черт возьми, и в плохом, есть хорошее!  Усталость пленяла меня!  Невский проспект! Он привиделся мне огромной шахматной доской. Себя воображаю пешкой, которой управляет неведомо кто. Усталость! Страх. Страх мой безотчетен. Марина? Она, схоронив в куртке книгу, держит ее с судорожной силой. Гусар? Еще более глубокие морщины легли на лоб. В тот момент мне пригрезилось, что мой новый товарищ покорился судьбе. Лик его полон смирения. Это раздражало меня. Петербург! Вот мы достигли моста через Неву. Рассмотрела человека,  стоящего у обноса моста. Напомнил он мне Человека-Носа. Интуиция художника подсказала изумительную  мысль.

       — Минутку, господа,— воскликнула я, извлекла из рюкзачка  планшет с бумагой. Стремительным образом сделала набросок с живой натуры. Приказала Марине отдать мне книгу. Вложила рисунок в книгу.

        — Господин коллежский асессор, вам я направила ваш образ, похож? — хлопнув по фолианту, осведомилась я.

       — Увы, госпожа Полина, но ваш шедевр обречет меня на вечное уродство! — отозвался демон.— Неужели я так нехорош? Разве может иметь такую внешность коллежский асессор? В лучшем случае так выглядит коллежский регистратор! А он самый низший чин в гражданском ведомстве. Вы ненавидите меня, потому что страшитесь. Ваша мазня — это оскорбление!

       Лист бумаги, на котором я сделала рисунок, так и вылетел из фолианта, ветер подхватил рисунок и понес по Невскому проспекту. В сотне метрах мой шедевр материализовался в Демона-Носа. Он погрозил рукой  и галопом, как писали в прежние времена сочинители, помчался прочь, скрылся в переулке.

          — Я вам отомщу, век будете помнить! — донесся его голос из глубин улиц.

      «А ведь мерзавец, в самом деле, может мне отомстить»? — подумала я и почувствовала озноб. Плотнее запахнулось в пальто, но хворь не оставила меня.

      Косаковский  покачал головой, извлек из недр шинели шарф, окутал шею, выговорил тревожным голосом:  «Нужно возвращаться домой. Нужно отогреться, выпить коньяку, отоспаться! А демона мы достанем из преисподней! Жаль, что борьба с нечистой силой не ратное и открытое дело! Господи, милые дамы, легок черт на помине» — с этими словами гусар указал рукой на субъекта, появившегося  подле газового фонаря. Это был  Нос! Выглядел он странно! Локти, все тело находилось в постоянном движении.            

        — Не затеял ли он подлости,—  проговорил с яростью в тоне гусар.

        Из переулка появился хорошо одетый мужчина.

        — Жизнь или кошелек,— возопил черт,— золото живо, живо! 

       Едва ли ночной гуляка успел бы распорядиться своим кошельком, так как демон ударом кулака повалил жертву наземь, выхватил свою шпагу из ножен и вогнал ее в грудь, да так, что лезвие клинка сломалось.

        — Помогите, убивают! — завопил малый.— Люди добрые!

       Нос расхохотался дьявольским смехом, вложил два пальца в рот, громко свистнул — воистину Соловей-Разбойник. Стенания несчастного человека и свист черта привлек с Невского проспекта любознательных зевак.

       — Эй вы, любители театров, ищущие развлечений и острых возбуждений,— зыч- но крикнул Нос.— Я, майор Ковалев, коллежский асессор, подарю вам острое наслаждение: убийство! О, господи, друзья, сломался клинок шпаги!  Не беда! Зарежу его и так!

        — Да помогите же мне, люди,— подал голос поверженный тип.

     — Тебе никто не поможет! — крикнул Нос и с этими словами он наступил несчастному на горло,…..

       Быть может, мне почудилось, послышался хруст  шейных позвонков. Я видела, как тело ночного прохожего забилось в конвульсиях.

      А теперь, милые зрители,  я получу награду за спектакль, который я дал в вашу честь! — сообщил Нос и тут же извлек у умерщвленного  кошель с золотом.— Почему майор Ковалев убил человечка? Отвечу! Мне прохожий просто не понравился, а к тому же  я проиграл все свои деньги. Убей, ограбь и живи счастливо!

        — Держи убийцу! — выкрикнул кто-то из толпы.— Казнить!              

        Нос послал крикунам воздушный поцелуй и скрылся в темноте,….

       — Милая художница,— донесся шепот до моего уха из пространства,— майору Ковалеву, братцу его сиятельства графа Косаковского, теперь будет нелегко! Того и гляди  поймает его полиция, прямо на виселицу. Если не хотите, чтобы майора повесили, выполняйте мои повеления!

        — Убить тебя мало, Нос,— шепотом ответила я.

       — Так уж и убить,— выговорил Нос, рассмеявшись,— мы с сего момента с вами будем, как иголка с ниткой! Куда вы, туда и я, дорогая рисовальщица!

      Пошел в книгу, мерзавец,— велела я, и тут мне пришло на ум перекрестить фолиант.

        — Полина, голубушка, не делайте этого, мне щекотно, очень  щекотно, ой-ё-ёй! — во всю захохотал  Нос, фолиант выпал из рук, пал наземь, разверзлись его недра. Вижу свой рисунок, на рисунке Нос, в руках у него шпага со сломанным клинком. Мне стало очевидным, что  с демоном меня связывает страшная сила. В отчаянии я подняла сочинения Гоголя, кинулась к Неве, чтобы избавиться от дьявольской поделки, но граф Косаковский остановил меня. Встретилась  взором с чертом — он так и пожирал меня желтыми глазами. Глаза дьявола— в них таилась неведомая сила, высокомерие и надменность!

       — Полина, я знаю, что вы хотите разбогатеть, а как не стать богатой талантливой рисовальщице? Я вам помогу, если вы не отвергните моей дружбы. Что вам жалкие и бездарные людишки? Мусор и только! Ни нам ли с вами идти по миру и наслаждаться лучшими его сторонами!?

        — Ты же убийца и вор,— вскричала я,— о какой дружбе ты говоришь?

       — Пусть не будет между нами дружбы, но оставьте за мною право быть вашим поклонником,  почитателем вашего гения. Согласитесь со мною, чтобы пробиться в этом безысходном мире, нужно золото и много-много! Будет золото! Будет много знакомцев, которые прославят вас, помогут вам. Такова суть тленной вселенной!!

       — Что демон потребует взамен?

       — Раскиньте мозгами и поймете, что я взамен  испрошу лишь  пустяк!

       — Демон хочет иметь внешность прекрасного юноши?

       Радостный луч надежды зажегся в глазах беса.

       — И все?

       — Все, прекрасная  рисовальщица! — отозвался бес.

      Я пожала плечами. Действительно, можно ли найти человека, который не хотел бы разбогатеть путями праведными и неправедными. Не ради ли счастливого и богатого будущего живем мы? Хочу ли я золота? А кто не хочет золота?  Но, как человек, не искушенный в тонкостях обогащения, я страшилась непредвиденной борьбы!

      — Хорошо, коллежский асессор, я сделаю тебя более привлекательным, но без золотых подачек! — и тут же набросала на бумаги портрет мужчины с живой и приятной внешностью, вложила листок в фолиант.     

      — Сейчас, Полина, я похож на надворного советника! Славная карьера! Даю, Полина, вам слово! Полиция не обвинит брата графа Косаковского в убийстве!

       — Хотел бы я тебя, Нос, отправить в ад,— вмещался в диалог с чертом господин гусар, но не пришло еще время! 

        — Теперь, граф, в ваших интересах беречь меня, это спасет майора! — молвил бес и сгинул в бездне книги Гоголя.

 

        Глава 4, … в которой демон решит подчинить своей власти Полину и ее друзей

 

      Когда мы вернулись в апартаменты графа Косаковского, мое желание обсудить дивный диалог между мною и чертом, пропало. Теплота, испускаемая камином, расслабила меня. Мучительно хочется спать! Мелькнуло в сознании, что не отдыхала более двух суток. Кто-то завел толк о кофе,…Веки сомкнулись сами по себе. Сон?!  Пламя очага угасает, но опять разгорается! Я сплю, но даже во сне  чувствую муть в голове, усталость в членах. Материализовался студенческий клуб! Посетители не знакомы мне. Кто-то шепнул на ухо,- дескать, наблюдаю за сборищем дворянского собрания. Присмотрелась. В клубе мужики и черти. Хочется проснуться!! Но слабеет способность к движению. Изнашивается воля духа. Быть может, поэтому учуяла теплоту, которую испускают мужики и черти, окружавшие меня. Проснулась! В полузабытьи чувствую, кто-то в упор глядит на меня, рассматривает, словно расстреливает. Разомкнула веки. Странный субъект. Вид его внушил мне страх, независимо от таинственных обстоятельств, сопровождающих  подобное появление. Длинный оклад лица, выпуклый лоб, свинцовый колер кожи… Нелепый костюм: «вицмундир с высоким воротником, пышный галстук черного цвета». Наряд подчеркивал бледность бесстрастного лица. Холодные красные губы, словно напомаженные какой-то краской, почудились губами вампира, которые предназначены, чтобы высасывать кровь людскую. Глаза? Они пронизывали насквозь. Застывшие черты страшного лика усиливали сие впечатление.

       — Вот вы, Полина, проснулись. Наблюдал за вашим хорошеньким личиком. Был дурным сон?

        — Кто вы? — спросила я.—  Откуда вы?  Зачем?

      — Кто я, — рассмеявшись, осведомился тип,— неужели не узнали собственное творение? Я тот, кого вы с друзьями называете господином Носом! Вы еще не совсем проснулись, ежели не признали свое детище!

       Очевидно, я на самом деле все  прибывала в полудремоте, ибо только воспомина- ние о Носе вернуло меня к реальности. Действительно:  передо мной стоял   недурной внешности мужчина лет тридцати.

     — Итак, прекрасная рисовальщица портретов, перед вами бывший коллежский асессор, ныне ставший по вашей воле, надворным советником его величества царя Николая  Первого. Ваш гений живописца подарил мне и внешность советника, и  место советника в сенате. С сего момента вы можете называть меня господином надворным советником Носовым-Ковалевым. Итак, я русский дворянин, а свято слово русскому человеку соблюдать обещание, данное иной особе, то есть вам,— советник достал из мундира кошель, протянул мне,— там десять тысяч золотом, Полина, Царская чеканка. В вашем мире, из которого пришли вы, эти монеты сделают вас богатой. Монету имеют коллекционную ценность. Вы будете там вовсе миллионером,- надворный советник положил кошель на колени. Я подняла на него глаза, меня охватила конвульсивная дрожь при виде его слащавой улыбки,- Полина, вы получите втрое больше, если  продолжите свой творческий поиск, и он  опять положил  на мои колени мешочки с золотом.

        — Что я должна содеять? Помочь убить Ковалева?                

        — Зачем убивать Ковалева, он пропадет и так! Подарите мне внешность Ковалева! Вы подарите мне внешность майора, наградите мундиром  статского советника, орденами, звездой Александра Невского. Все. Если случится имперский суд, дабы обозначить настоящего Ковалева, то кому поверит судья — генералу или  майору?! Знать — генералу! А майор Ковалев пусть себе живет. Вы получили тридцать тысяч золотом, а сейчас подпишите формуляр по факту получения денег, вот вам перо! 

      — Полина, не надо подписывать договора, это ни к чему,— воскликнул  граф Косаковский,— черти существуют только для того, чтобы морочить человека! Собирают души грешников, чтобы грешники топили котлы в преисподней вместо глуповатых бесов. Оставьте перо!

      — Полина, граф  думает ни о вас, о себе, о брате- неудачнике, забудьте их и становитесь богатой! Что касается вашей души? Мне ваша душа не нужна, зачем вас торопить в иные миры? Вы гений, вы нужны здесь среди людишек! А что касается  нового прибытия душ в ад,- клиентов, хоть отбавляй! Хотя бы говоруны, ваши товарищи- неудачники.  Их есть, за что отправить в ад хоть сейчас!

        — А ведь Нос говорит о Марине,— вслух подумала я,— причем тут Марина и ад?

        Я намеревалась отбросить перо, но оно, словно приросло к руке. Встретила взгляд черта. Тошнотворный жар стал покорять меня. Нос тщился подчинить меня своей воле.

         — Полина, голубушка,— вскричала Марина,— разуй глаза,— перед тобою демон.

        Преодолевая слабость безволия, я поднялась с дивана, приблизилась к Носу, уда- ром ноги сбила его с ног. Не жалея башмаков  взялась черта бить.

        — Госпожа Полина,— перевоспитывать лешего, это моя задача,— воскликнул граф Косаковский.

          — Заговор! — завопил демон и сгинул с глаз долой.

          — Не похоже, что леший усмирится,— заметил граф,— во всяком случае, не ско- ро! Думаю, милые дамы, пора идти на поклон к писателю! Ни его ли забота избавить нас от рогатого? —  господин граф отворил окна в кабинете,— воняет нечистой силой, воняет, аж жуть! — тут мысль графа сделала скачок,— Николай Гоголь,— тоже не  подарок, неприятный человек!  Из двух зол, выбирают меньшее, не так ли, Полина Евгеньевна?   

         Эта минута казалось мне тягостной, я пожала плечами.

       — Ни так уж силен демон, если бежал от нас, испугавшись побоев, трус черт, ежели испугался кулаков, трус!! — выговорила Марина.

         Нарастающий гул, исходящий из фолианта, напомнил нам о Носе.

       — Марина, жалкая болтушка, обещаю тебе место в аду у котла со смолой,  в котором варятся мои враги! — сообщил из книги бес.

       Марина изменилась в лице, побелела, задрожала, как осиновый лист. Робость и страх пленили меня, но это был страх не за свою судьбу, а за судьбу подруги.

 

 

         Глава 5,….в которой герои повести разработают план ликвидации демона

 

      Марина! Природа наделила ее дарами, которые нужны, чтобы стать  королевой красоты, скажем, в клубе «Дети Случая». Высокая, стройная. Она умела держаться то величественно, то легкомысленно. Длинная шея придавала ей высокомерный вид. Имела она множество поз и грациозных жестов. Владела голосом. Голос был чист и чрезвычайно мелодичен, когда она желала понравиться. Голос был резок, когда ей был не по душе человечек. Она могла бы иметь успех у молодых людей, если бы не имела порока принимать  за чистую монету комплименты ближних,- настоящая болезнь прирожденных актеров. Но судьба  определила ее стать студентом Политехнического Университета. Я смотрю  на Марину и не узнаю ее. Напряженность  во взоре, выдает неиссякаемый ужас и  трепет перед нечистой силой. Как-то внезапно она осунулась в лице, подурнела,…Без конца облизывает  почерневшие губы.  

     — Марина, голубушка,— неожиданно мягко выговорил господин граф, отметив- ший перемену в лике подруги,— вы проявили решительность и убежденность в победе. Это поможет нам в справедливом деле. Демон угрожал вам, это факт, но если у него иной выход? Он действительно жалкий трус! Труса не стоит бояться, но нужно остерегаться. Осторожность — не страх, осторожность— мудрость!  — он обнял девушку за плечи, прижал к себе, коснулся губами ее щеки, отчего Марина покраснела, как мы любим, говорить до ушей,-  мы вместе сумеем дать отпор рогатому, это факт, на любого хитреца достаточно  простоты!

      В голосе господина графа было столько участия, что из глаз Марины брызнули слезы. Они обменялись красноречивыми взглядами, без сомнения, между ними установились те отношения, которые сближают людей.          
    — Юрий Васильевич, вы простили мою грубость? — жалостливым тоном выговорила Марина.

       — Да! — коротко ответил господин граф и улыбнулся.— Женщинам свойственно  возражать против очевидности! — прибавил он шутливо,— но продолжим, милые дамы, ибо есть и нечто не менее важное! Золото! Чье золото предлагал леший? Золото умерщвленного им человека! Демон упорно тщится доказать, что мы люди, которые столкнулись с ним, такое дерьмо, как он и  сам. Кому он хочет это доказать? Себе!  

      От этих слов графа мне стало зыбко на душе:  речь шла обо мне! Многим золото ослепляет рассудок.

       — Черт меня попутал, дорогие мои, каюсь, признаюсь! — вскричала я.    

    — Это похвально. Ваше признание доказывает, что вы любите бога!  Иные христиане воображают, что попадут в рай, если будут ходить в церковь, читать «Отче наш». Они творят это, чтобы требовать от бога. Им уготован ад!  А вы, Полина, отказались от греховного! Слава богу, — лицо графа осветилось улыбкой,— так и надо делать! Но наглый Нос. Он подслушивает нас, знает о планах, следует сделать его глухим. Мой брат не знал английского языка, стало быть, Нос тоже не может знать сего языка. Говорим только на английском, согласны? Брат не курил, потревожим Носа табачком! — с этими словами господин граф отворил книгу, отыскал  портрет  Носа, сыпанул  табак на  рисунок.

       — Апчхи! Апчхи! — разразился демон чохом.—Будьте вы прокляты, насильники! — и тут же появился перед нами, покинув книгу. Слезы во всю лились из глаз черта.— Гореть вам в аду, вариться в котле со смолой, моего ведомственного подчинения. Апчхи!! 

     —  А ведь, Полина, Носа не узнать! Красавец- мужчина! Он ли убийца? Не доказать! — со злостью в голосе, выговорил господин граф.

       — Не сердитесь, ваше сиятельство,— жеманно с улыбкой сказал дьявол,— о чем вам кручиниться? На суде я докажу и убежденно, что ваш брат не совершал убийства, поверьте мне, уверяю вас, вашего брата не повесят! Да и что ваш брат? Гуляка. Дебошир, развратный человек, он не удержит в руках наследство, миллионные капиталы. Наследники будут зарабатывать на жизнь, уроками музыки,  обучая бездарных детей купчишек. Не лучше ли, ваше сиятельство, господин граф,. признать меня наследным принцем семьи Ковалевых? Согласитесь, господин граф, я нос майора Ковалева, часть его плоти, стало быть, Ковалев! Я не прогуляю наследства, оставлю вашим племянникам злато и серебро в полной мере. Я женюсь на невесте майора, а она и не заметит подмены  особей!

        Граф Косаковский наотмашь ударил демона по щеке, взял горсть золотых монет и  бросил в черта. Черт сгинул! С яростью граф стал распаковывать пакеты с червонцами…  С каким-то унылым звоном монеты падали на паркет, что-то зловещее чудилось мне в том, как катились монеты по комнате.

       А теперь, милые дамы, отправимся к гениальному писателю, не возражаете? — сказал он. Его строгое, словно отлитое из серебра лицо, приобрело чеканность медали.

       Наемный экипаж остановился у дощатого не крашенного забора в два человечес- ких  роста.

       — Господа,— сообщил ямщик,— прибыли по назначению. Вот и дом Николая Гоголя. Могу подождать?

          — Пожалуй, малый, подожди, держи алтынный!

      Широкая поляна. Грязь отчаянная. По двору разгуливают утки, гуси, куры. Суетятся детишки. Появилась из деревянного дома женщина грубой наружности, направилась к нам.

         — С визитом к барину, Николаю Васильевичу?

         — Так!— отозвалась Марина.

         — Ваш барин  ждал?

       — Почтенная,— не ответив на вопрос прислуги, осведомилась Марина,— а за пределами усадьбы,  кладбище?

      — Цвинтар, цвинтар,- молвила женщина,— барин любит могильные склепы, выдумывает страшные сказки о мертвецах! Чудак-человек и все тут!

 

 

 

        Глава 6, .. в которой автор расскажет о пользе  крестного знамения и христианского креста

 

       Четыре особы этой удивительной сцены являли собою назидательную картину всех времен человеческого бытия. Полина, ее подруга, граф Косаковский и великий сочинитель романов. Гоголь разлегся в соломенном кресле, пронизывает гостей взором, устремленным поверх синих очков. Господин гусар оседлал табуретку, почесывает чело, лицо задумчиво. Полина и Марина уселись на краешке стульев. Уж эти славянские души, бесконечно у русских раболепие пред великими людьми! Не пришло к детям России  обыкновение чувствовать себя пред Значительным Человеком равным с Ним. Не спешит  русский, белорус, малоросс отринуться от феодальных обычаев. Быть может, другим народам это видится странным, диким, отнюдь наша нация на этом и стоит. Хвала России!

       Хвала царю!! Хвала Президенту!!! Любим мы царя- батюшку, очень любим, вот что консолидирует умы славян!

       — Итак, милые дамы и господа,— сказал Гоголь,— история, какую вы рассказали — замечательна, хоть верится с трудом. Рад вам помочь! — с этими словами писатель поднялся с кресла, замкнул руки за спиной, взялся расхаживать по кабинету, любуясь  своими сапогами. Важная медлительность, спокойная поступь восхищала меня, я вкушала восторженный ужас перед писателем. Внезапно он остановился около Полины, его глаза нацелились на девушку, как жерла пушек. Она покраснела. Нежнейшая улыбка осветила лик гения.

       — Вы, пани Полина, недурной художник, право, недурной! — произнес Гоголь и продолжил  марш по кабинету.

       Гоголь был невысокого роста, стан слегка горбился под тяжестью головы, огром- ной, огромной. У него широкие плечи, мощен торс, короткие ноги. Широкий и покатый лоб писателя, без сомнения, помещал вселенную поэзию. Но нос  господина писателя? Нос был необыкновенно велик!  Вот причина злоключений Полины и ее друзей! Ход размышлений Полины был прерван заунывалой малоросской песней. Грустный напев. Летит и летит украинская песня над столицей Российской Державы! Летит ввысь,…

                           

                                                        У нашім раї на землі

                                                        Нічого кращого немає

                                                        Як тая мати молодая

                                                        З своїм дитяточком малим

    

       — Люблю Украину,— произнес писатель,— душа страдает! Будь у меня певчий дар, подхватил бы мотив, пани и панове!

    — Все же, Николай Васильевич, демон-нос реален!— сказал господин Косаковский.— Он совершил убийство, об этом писали в газетах, более того, он  намерен править миром. Итак, пан писатель, ваша художественная фантазия превратилась в жуткий кошмар для жителей Петербурга! Хотя это может казаться бредом, абсурдом! Но взгляните на  девушек, они прибыли из будущего и  не без козней демона. Носа нужно остановить.

       Вместо ответа Гоголь многозначительно улыбнулся, словно говоря: «Пути господ- ни необозначены.»

      — Интересно, милые дамы и господа, знать, как  живут люди в будущем,— пробормотал писатель,— наверное, необыкновенно хорошо?

      — Николай Васильевич, может, именно сейчас Нос без счета режет людей в будущем, в стольном Киеве! — вскричал господин гусар.

       — Пани Полина, чтобы мы могли победить черта и отправить  его в преиспод- нюю, вы должны помочь мне как художник, согласны? — продолжил писатель,— наша задача  вернуть Носу лик Ковалева! Нос есть дух, майор Ковалев есть плоть. Я воссоединю дух и плоть в одно единое создание господа бога. Демон отправится в ад! Явите портрет Ковалева!

        Вдохновляемая волей писателя, поддержкой друзей, Полина взялась за карандаши. Вот и портрет майора Ковалева. Она протянула Гоголю рисунок. Гоголь вложил оный в фолиант.             

       — Одну минутку, Николай Васильевич, я хочу вернуть Носу злато,— сказала  девушка и тут же  выписала на портрете демона  несколько мешков с золотом.

       — Полина, без меры щедра,— донесся из глубин фолианта голос Носа,—  я забираю золото! Картинка ожила, демон подмигнул девушке, поднял мешки, взвалил на спину,- благодарен вам за внешность Ковалева! Едва ли без помощи писателя мне бы удалось столь скоро обмануть вас!

       Друзья разом глянули на Гоголя, Гоголь, скрестив руки на груди, таращился на героев. Встретив взгляд девушки, сочинитель жутких историй вымолвил: «Полина, вы талантливый художник!»

       В жизни живописцев иногда выпадают дни полного счастья, счастья, не связан- ного ни с прошлым, ни с будущим. Пусть это будут цветы однодневки. Пусть незначителен шаг удачи! Но все равно — это Виктория. Не всякому дано испытать эти  потрясения в жизни, не всякому это понять, что и говорить — осознать!

        — Вы, Полина,— разом сказали  демон и писатель,— доверчивы и наивны, а граф глуп! Иго-го! Иго-го! — вскричали бес и писатель.— Хочу  известить вас, друзья, сегодня 17 мая 1856 года. Гоголь умер! Гоголя нет! — бесы пропали  с глаз долой.                   

       Герои поспешили вон из дома. Вокруг старое запущенное кладбище. Оборотили взгляды на  хоромы писателя — сущий склеп. Рысью искатели приключений  кинулись за  пределы  цвинтара. Благо! У ворот экипаж!   На козлах мужик.

       —  Трогай, убогий! — взмолился граф.        

       — Лошадей нет, ваше сиятельство, украли. 

       — Мы заменим, лошадок,— послышалось неведомо откуда и тут бес Нос и другой черт, вцепившись в оглоблю, понеслись по улицам Петербурга.

               

 

      Глава 7, в которой Полина продолжит рассказ о приключениях в  Петербурге

     

     Скорость  окаянная. Захватывает дух. Какой русский не любит быстрой езды? Глянула на господина графа, он побледнел от удовольствия, у краев губ затаилась  улыбка. Перекрестились наши   взоры с Мариной — от нее пышит восторгом и радостью. Несется экипаж и несется,…Благо, что иному человеку отпущена Богом самоисключительность. Не случится с человеком беда! А черти, влекущие за собой повозку? Бес с ними, чертями, уж такой Русский человек. Но все же — не следует ли призвать Господа Бога нашего? Вдруг услышала малоросскую песню, осознала, что не  покинуты мы предками, песнь моей Украины вознеслась к небесам, а затем пролилась на мою душу целительным бальзамом. 

       — Иго-гоо! — подали голоса демоны и тут же приняли человеческий вид.— Души малороссов сторожат нас, брат Нос,— уносить ноги надо! Небеса разверзлись, появился казак с оголенной саблей. Ловким ударом он отсек чертям головы. Взвыли демоны ада, подхватили  головы под мышки и пропали во тьме ночной, сгинул и казак.

       Как-то вдруг  очутились у дома господина графа. В тот момент, когда входили в кабинет Косаковского, ворвался луч заходящего солнца, который проявил на одной из стен кабинета портрет Николая Гоголя. 

       — Господи! — вскричала Марина.—  Когда уезжали на свидание к писателю, этой картины  здесь не было! Тут было что-то другое! Какой-то пейзаж моря! Клянусь! И потом странно, мы заходим в библиотеку, в очи кидается лик писателя,  как-то внезапно освещенный солнцем, не так ли, ваше сиятельство?

       — Разве сегодня было мало странного,— откликнулся господин граф,— стоит ли  изумляться, Марина. Хотя кое-что меня удивило! Сегодня  17 мая 1856 года, а мне казалось, что жил и проживал в марте 1836 года! Здесь что-то ни так. Возможно, естественный обман, иллюзия, насланная дьяволами из ада! Полина, что вы скажите на сей счет?

       — О появлении картины или о новом перемещении во времени? — спросила я, —  итак, новый портрет Гоголя на новой картине?  Портрет нов, пейзаж  нет! Хотя, собственно, портрета уже и нет! Стало быть, портрет писателя был иллюзией. Бывает! Что касается нашего очередного перемещения во времени! Это вызвано ошибками, если угодно, типографскими опечатками в фолианте! Смотрите, друзья! Год издания книги как бы 1836 год, но и как бы 1856-й. Неясность шрифта? А может, это намеренное исправление цифры коварными бесами? Но посмотрим последнюю страницу книги! Пожалуйста, тут дата издания фолианта 1836й год. Стало быть, демоны нас пытались обмануть, надеясь, что мы поверим им. Что ж, господа, исправим дату 1856 на 1836!     

       Не успела я исправить цифру, как в кабинет вбежал человек, лицо которого было  замкнуто черным шарфом.                                            

       — Братец, Юрий, со мной случилось несчастье! Утром я лишился носа!

     Я переглянулась с Косаковским, мы улыбнулись друг другу. Чудесным образом события вернулись в март 1836 года.

       — Вместо носа у меня,  Юрий, совершенно плоское место! Посмотри!

       — Не вы ли это, майор Ковалев? — воскликнула я восторженно, ибо была  сладка моя победа над демонами!

       — Нос тебе, брат вернется, как только ты извинишься перед Николаем  Гоголем! — ответил господин граф.

       Так же внезапно материализовался в пространстве Демон-Нос...

      — Глупец,  ты Ковалев! Николя Гоголь никогда тебе не простит оскорбления, писатель — злопамятен. Быть тебе век без носа, если не послушаешь меня! Я знаю местечко, где тебе подарят самый красивый нос в мире,— бес приблизился к стене комнаты,  и стена стала прозрачной: там, Ковалев, мир будущего, там все могут. Видишь этих людей? Это люди иной эпохи, веришь ли, своим глазам? Не веришь глазам, тогда послушай их музыку! Дикая музыка!

     Демон не закончил фразы, ибо майор Ковалев схватил черта за грудки. Враги  пропали в клубе.

       — Началась гонка моего брата за Носом, бесконечная гонка. Но мы, милые дамы, теперь  на пути к победе! Мы  знаем, как перехитрить черта! Итак, там, в будущем брат и его Нос, но там и вы, милые дамы! К тому же, милая, Полина, Нос теперь красавец, которого сотворили вы. Он подойдет к вам, но вас не удивит его внешность, вы не пригласите черта за стол. К тому же у него теперь нет книги Гоголя! Она осталась у нас. Благо, что и черти делают ошибки. Пусть герои останутся в клубе, а мы тем временем  отправимся к писателю. Поверит ли Гоголь в нашу повесть? Это уже не имеет значение, но он обязан  остановить убийство! Писатель подумает о своей репутации,  а мы знаем, когда совершится убийство, и на очах у гения одолеем злодея! Что еще важно? Государственная печать. Царь- государь, особа, определенная Богом, поэтому его печать гибельна для черта. Мой друг, полковник Чмырев, владеет сей вещью. Завтра мы разделаемся с Демоном- Носом.

 

 

           Глава 8, в которой Полина расскажет о встрече с Н. В. Гоголем и  о многом другом,… 

 

      Утро следующего дня. Нанес визит барон Чмырев. На вид ему под сорок лет, внешности он обыкновенной, мужчина непривлекательный, но поразил меня  его взгляд, напряженный и пристальный. Следователь и только,…  

       — Барон Чмырев,— отрекомендовался он,— спешу на помощь к друзьям! Это вы, прекрасные дамы, которые,— тут глаза сузились, как у кошки,— прибыли в наш мир из будущего? — теперь глаза вспыхнули черным огнем, не дождавшись ответа, он продолжил,— верю старинному другу Косаковскому, поэтому я здесь! Есть у меня план ликвидации нечистой силы, Демона-Носа, но об этом поговорим потом. Сейчас обсудим встречу с Гоголем. Знаете ли, Николай Васильевич, странный человек. Нелегко будет странному человеку доказать странность ваших приключений!  Едва ли поверит.

       — Но мы  можем доказать, что явились из иной эпохи! — возразила я.

    — Нет и нет! Писатель суеверный человек. Увольте. Потом и при случае, как-нибудь! И опять мы остановились у дома писателя.  Тот же двор, тот же дом.  Кабинет сочинителя.                                                                                                                                                       

       Вот и новые гости,— возликовал Гоголь,— ждали вас! Готовимся музицировать, у рояля сам Юников, новатор в музыке. Устраивайтесь, милые друзья!

    Я осмотрелась. Почтенные дамы и господа улыбаются нам, приветственно помахивают руками. 

       — Господин Юников, просим вас!

    Композитор ударил по клавишам пальцами. Мне почудилось, что слушатели вздрогнули при  первых звуках шедевра, улыбки стали исчезать. Бам-бум-бам! А малый задыхался от стремительной работы, весь трепетал, вскакивал.  

      — Какая, дорогая Полина, пламенная музыка! — шепнул мне на ухо писатель.— Надо признаться, что пусти погулять по роялю своего кота Отелло, получилось бы  лучше, романтичней!

    — Ему медведь на ухо наступил, Николай Васильевич,— заметила Марина, выпорола бы я его за издевательство над  слушателями!

     Наконец композитор закончил пьесу, откинулся назад, оперся о спинку кресла. Раздались аплодисменты.

       — Марина,— пришел  твой звездный час! — молвила я.— Вперед! Господин граф, представьте Марину!

       Косаковский согласно кивнул.

     — Милые дамы и господа, послушайте еще одну композицию в исполнении Марины Федоровны Петровой, что из Киева!

       Золотая нить блюза так и пронзила меня. Блюз был обыкновенен, но необыкновен- на час и эпоха, в которой звучал он. Осмотрелась. Дама, сидевшая подле меня, побурела, словно ее хватил апоплексический удар. Глаза наши встретились.

         — Это музыка Сатаны! — вскричала она.   

         — А мне хочется танцевать! — возразила иная дама.

         Жестом писатель прекратил спор, развел руками, дескать, всякое бывает.   

       Наконец растворились последние аккорды пьесы.  Мужчины взялись аплодиро- вать, целовать руку  Марине, без меры нахваливая её.

      — Благодарю вас, Марина Федоровна, от всей души,— произнес писатель.    .                                                                      
        — Почему, Николай Васильевич, ваше лицо беспощадно, как война?

        — Вы, Марина Федоровна, хотели сказать, что я похож на бога войны? Может, это и  так! Я действительно  ликом похож на деревянных  идолов,  каких производили наши предки множество веков тому, знаете ли, безобразных и отвратительных фетишей,— брови писатели сошлись на переносице, чело покрылось глубокими морщинами,— деревянных богов,  источенных ненастьем, долгой жизнью! А виной стала, ваша воинствующая музыка! Так и зовет в бой! А ведь каждый русский:  воитель и ратник!

      Мне стало очевидным, что Марина своим  образным сравнением внешности писателя с «беспощадной» войной, обидела его, захотелось исправить опрометчивость  подруги, глянула на сочинителя,- он во всю потирает  свой нос. Нос получил колер морковки, отчего во все показался  огромным. Что и говорить, мой взор,  так и прилип к сему «архитектурному излишеству». Заметив мое нездоровое внимание к носу, Гоголь прикрыл его ладонью, потупил глаза, но тут же, усмехнувшись, подмигнув мне, вымолвил: «Какой у вас хорошенький носик»! Воистину:  на воре шапка горит. Вот наши  взгляды перекрестились. Писатель таращился на мой нос, а я на его носище. Настоящая дуэль взоров! Но вдруг веселые огоньки загорелись в очах у Николая Васильевича, он щелкнул трижды по носищу, я  тоже! Бум-бум! Хохот обуял нас!

       — Удивительная вы девушка, Полина,  может, и в самом деле из будущего? Но сейчас позвольте удивить вас, согласны?

         — Конечно! — отозвалась я.

         — Смотрите  на дверь гостиной!

          Дверь открылась, появился мужчина лет сорока — сущий толстун.

         — Помещик Чичиков! — выкрикнул мажордом.— Путешественник!

       Я не успела изумиться явлению Чичикова, как  навстречу ему кинулся один из гостей писателя: «Кого я вижу, покупателя мертвых душ,— с радостным восторгом вскричал он,— почем ныне мертвец?»

          — Ноздрев, оставьте, Чичикова в покое! — вмещался писатель.

         Неожиданно заседатели гостиной писателя пропали, в комнате остались Марина, я и господин граф с другом.

       — Вы, пани Полина, изумлены? Вы в полной растерянности? — осведомился Гоголь.— Браво! Мир был бы скучен, не будь фантазеров!

         — Гипноз  и только,— вмещался в разговор господин граф,— может, что-то иное! Но не за этим мы к вам пришли, Николай Васильевич! Нас интересует Демон- Нос, убивающий людей! 

       — Милая Полина, вы заметили Чичикова, Ноздрева, иных героев моих сочине- ний?

        Я согласно кивнула.

       — А ведь и граф Косаковский, и барон Чмырев — тоже призраки, вымысел моей фантазии! В самом деле, их не существует! —  писатель хлопнул в ладоши, мои новые друзья сгинули.

     — Косаковский, Чмырев, Демон-Нос — это герои моих сочинений, которые затаились в моих рукописях,- продолжил писатель,— а был ли майор Ковалев? Таковых господ было немало. Не вызывать же мне их всех на дуэль? Я человек кабинетный, пассивный, может и так.

      Нет у меня решимости Александра Пушкина! Ни так силен, как он! Надеюсь, вы поймете меня!

     Душная тишина. Гоголь восседает на кресле, лик его безмятежен. Это унижает меня! Я не могу понять, что происходит! Я начинаю бояться писателя. Особенно внушает мне ужас его длинный нос, отражающий ехидство сочинителя.       

       — Что касается Носа и Человека без Носа? — прибавил писатель.— Я закончу эту  повесть, ибо я уважаю вас, милые дамы! Восхищаюсь!      

     Страннейшую картину видели мы. По улице бежит Нос, за ним, Марина, я и господин граф. Появляется Чмырев, подставляет ножку демону, демон упал. Чмырев оседлал Носа и тут же хватил его по лбу государственной печатью. Демон сгинул.

       — Убийства не состоялось,— сказал Гоголь,— а теперь отворите книгу на страни- це тринадцать, что там на рисунке?

       — Нос! — отозвались мы с Мариной.

      — Прощайте, милые дамы, всякое бывает у писателей и  других фантазеров! До встречи в будущем!!

     Темень ударила в глаза. Не сразу высмотрела в сумерках ночных светильников человека.

       — Полина, откуда вы взялись? — спросил служитель клуба «Дети Крещатика».— Только что вас здесь не было! Появились в клубе, словно черт из табакерки!

        Малый пропал. Донесся до меня блюз. Марина сидит за роялем. Пьеска  иссякла, и подруга подошла ко мне, молвила: «Спала, как пожарник, молодчина».

         Не сразу заметила, что спала на огромной книге из рода фолиантов.

        — Откуда  фолиант, Марина? — спросила у подруги, машинально открыла кни- гу.— Сочинения Гоголя. Столь же подсознательно открыла тринадцатую страницу. На   рисунке портрет Носа. Его безобразный лик затеняет государственная печать времен  царя Николая Первого. Я похолодела от трепета, ибо отчетливо вспомнила страннейшие события ушедшего времени. С лихорадочной быстротой  вернулась к заглавной странице фолианта. Теперь книгу украшает портрет великого писателя Гоголя. Уста мыслителя разверзлись: «Всякое бывает, Полина, с мечтателями и фантазерами»

                                                                                                                   

 

                                                                                                                 К. 2005, сентябрь.

 

      

 

                                  ГОСПОДИН  ЧИКИ  И  ЕГО  ДРУЗЬЯ   

 

     

       Первый теплый весенний день. Солнце стоит в зените. Легкие порывы ветра раз за разом приносят тончайшие ароматы вселенной. Чуется сладковатый дух липовых цветов, набухших березовых почек. Господин Чики возлеживает на скамье, устроенной на берегу озерца. Взор устремлен на уток, суетяшихся на водных просторах. Господин Чики рассуждает о том, что будь он моложе и проворней, то рискнул бы  поохотиться на птичек, дабы полакомиться утятинкой. Обильная слюна, так и ринулась из его пасти, господин Чики судорожно перевел дыхание, отворотил взгляд от озерца, подумал, что сегодня он позавтракал сытно, плотно и жирно. Прислушался к говору желудка, сегодня  желудок не сердит, он дремлет, ибо забит кровяной колбасой, остатками копченой курочки,   травой овсяницей, которая благоприятствует пищеварению. Нынче ему повезло, базарная торговка Татьяна, расщедрившись, не в меру, накушавшись водки, отвалила  ему гору еды. День долог, но вечер скор,- нужно позаботиться о поздней трапезе, приглядеть сочную и сладкую кость, либо кусок хлеба, схоронить  яства в секретном месте. День долог, быть может, ему опять пофартит, счастье улыбнется ему, он насытится.  Сейчас господин Чики в добром расположении духа, сладкая леность  околдовала  его. Он намерился смежить веки, вот из  подъезда дома вышла старуха лет пятидесяти, в ее руках мешок с отбросами. Чики повел ноздрями, учуял, что в мешке ни куска снеди.

      Стая уток засуматошилась, вереницей взмыла вверх. Пара соколов описывала круги над  озером. Миг и один из соколов полонил добычу, еще мгновенье, сбита  вторая утка. Удачливые охотники  устремились прочь, а утки опустились на водоем. Появилась  в высокой траве пара белок,- их почти не было видно, мелькали лишь головы и хвосты. Заметив господина Чики, они замерли на мгновенье, но тут же взобрались на ствол дерева. Господин Чики широко зевнул, смежил веки, задремал. Луч солнца, пробившийся сквозь листву липы, потревожил его, он глянул на небесный диск, слезы полились по щекам.

      Господин Чики был рослый и крепкий пес неведомой породы, которую честной народ определил— дворняжками. Он не знал, где родился, слабо помнил свою мать.  Вся его жизненная суть, если угодно,- существование, замыкалось пределами помоек, которые он посещал ежедневно. Чаще всего он ночевал на территории местного  базара, спрятавшись в груде картонных ящиков. Зимой господин Чики покорял подвалы человеческих жилищ,  но при первых лучах благодатного солнца, спешил в ряды торговок снедью. Ежедневный променад завершал у подземного перехода Метрополитена, когда на околоток падали сумерки. Неторопливо  спускался по лестнице, в конце лестничного марша останавливался, отыскивал глазами Татьяну, торговку мясом, помахивая хвостом, подходил к ней. Чики был крупным псом, но ни могучая грудь, ни огромные клыки не  выдавали в нем агрессора. Самим добродушием дышала его собачья суть. Сие подчеркивалось необыкновенным видом пса: одно ухо у него топорщилось, как у иной  породистой собаки, второе,- лопоухо. Возможно, именно по этой причине, голова господина Чики склонена на бок. Ох, уж эти годы?! Он хромал, ибо была изуродована злым человеком левая задняя нога.

      Снова сон был потревожен, у мусорных  баков появились два субъекта. Чики знал, что это были собиратели бутылок. Эти двуногие твари славились жестокостью,- много раз они  били его палками и камнями.

     — Виктор,— выкрикнул малый,— тут господин Чики! Еду не зачем искать, опоздали!

       Чики уловил в голосе бомжа злость и ярость, учуял запах водки, жесты подсказали псу, что они голодны. Пес, не сводя глаз с христарадников, покинул скамейку, оскалился, зарычал, шерсть поднялась дыбом. Глухой, надсадный лай разнесся по округе. Чудесным образом возле Чики появилась свора бродячих собак, с лютостью они стали наступать на бродяг.

       — Уходим! — вскричали бомжи и медленно- медленно удалились.

       Господин Чики знал, что воры вернутся к хранилищу бутылок, поэтому он, увлекая за собой приятелей, поспешил прочь.

      Когда небесный светильник исчез за горизонтом, Чики вошел в подземный переход.

     — Господин Чики вернулся,— возопили торговки,— нагулялся, жених. Сколько  дней мы тебя не видели? Бродяга! Иди ко мне, гуляка,— выкрикнула толстуха,— накормлю до отвала!      

      Пес подошел к женщине, лизнул ее руку и завилял хвостом. Запах яств был перебит сильным духом неведомой собаки. Он взялся озираться, высмотрел в глубине  торговых рядов черную сумку, направился к ней,  обнюхал и тихо заскулил.

       — Бабоньки! — воскликнула одна из женщин.— А ведь сумка здесь давно! Может, бомба? Зовите сержанта!- подхватили  купчихи.

       Появился сержант милиции, вперил взор на торбу, крякнул, посмотрел на Чики.

       — Отчего скулишь, дурак, напугался? Что там в мешке?

       Господин Чики ткнулся носом в сумку, заголосил громче.

      — Тут бомбы нет, дамочки, тут что-то живое! — он ощупал мешок.— Живое и очень теплое! Клянусь своими регалиями, тут собачища! — сержант разверз змейку баула и вытащил из баула крупного щенка.— Немецкий дог чистейшей породы! Кто-то подбросил нам песика, чистейший мерзавец! Ну и люди! Беспорядок, господин  Чики, в мире!

       Старый пес поднялся на задних лапах, лизнул щенка в морду и отрывисто  залаял.

 

 

                                      Глава 2.   Из жизни немецкого дога, Жандарма

                                                                                       

       Я не помню своей жизни до того, как оказался в  мешке. Темнота сковала меня страхом.  Я подал голос, но получил тычок  по голове и умолк, ибо смекнул, что должен молчать. В моем логове было душно, сон сморил меня. Сильный и острый дух неведомого  сородича ударил мне в ноздри. Наши взоры встретились. Незнакомец тихо заскулил и  толкнул  меня носом, поцеловал языком. Быть может, мне следовало испугаться его,- уж очень он был огромным, но добрые глаза собрата успокоили меня.

       — Немецкий дог чистейших пород! —  произнес человек, который извлек меня из мешка.— Полнейший красавец! А ну-ка, девушки, отвалите псу килограмм колбасы из моей доли!           

       Надо признаться, что в пору младенчества я  не совсем понимал язык Людей, но и то время мне были известны слова «колбаса», «красавец». Красавец,- это было мое имя, а колбаса была моей пищей. Запах еды ошеломил меня, я почувствовал голод.

       — Татьяна, подай  наилучшей колбаски, не обижай меня и псину, мигом!

      Я с жадностью принялся поедать угощение, когда окончил трапезу, заметил моего сородича; он глотал слюну, тихо-тихо повизгивал. Насытившись, я принялся разглядывать знакомца. Вид его был очень жалок! Он был стар, одноух и колченог. От него дурно пахло. Кто-то из людей взял меня на руки, стал поглаживать по голове, а я же не спускал взгляда с уродца. Тем  временем  он обнюхал то место, где лежала колбаса, снова слюни полились из пасти.

       — Татьяна, угости и господина Чики,—  сказал кто-то.

     При словах «господин Чики», мой собрат весело залаял, стал извиваться всем телом,.. Это была моя первая встреча с любезным другом. Но продолжу я рассказ о том изумительном дне.                                             
      —  Петр Васильевич,— спросила одна из торговок,— а щенка куда устроим? Сегодня он ростом с горшок, а завтра будет ростом, как три Чики?

      — И месяца не пройдет,— заберут щенка добрые люди! — ответил сержант милиции.— Клянусь своими погонами! Красавец песик и только!

     — Петр Васильевич,— взволнованно выговорила колбасница,— на что вы намекаете? Пища и сейчас сожрет ведро похлебки! Вы  намекаете, что я должна содержать великана? Я разве помечена рукой дьявола?  Пожалейте меня! — взмолилась женщина,—  или вы хотите, чтобы я  оставила торговое место?

        Сержант потупился и сделал вид, что рассматривает свои ботинки.

      — Что ж получится, Петр Васильевич, собачка ваша будет наслаждаться моей колбасой, а я буду рыться на помойках?

      — Кормите дога сообща! — отозвался сержант.— Сообща! — возвысил он го- лос,— а то устрою вам Оранжевую революцию! Все ваше добро приватизирую, а сам в миллионеры!

     Особо любопытным читателям сообщу, что события, о которых повествую я, произошли на станции метро «Нивки»,  что в городе Киеве.

      Итак, это чудесное приключение свершилось на заре моей жизни.…Не всякий читатель знает, что подземный переход, в котором по воле Рока оказался,  соединяет поезда  метрополитена с улицами города. Выходит пассажир из вагона поезда,— поднимается по эскалатору из глубин туннелей, а тут встречает  людишек,  толпище коммерсантов. Настоящий  «супермаркет». Базар представляет собою несколько десятков  киосков, в которых торгуют всякой всячиной, необходимой проезжему человеку. Мороженое, пирожное, колбаса, копченое мясо! Народ так и суетится — жить  не скушно!

      Среди этих теремков затерялась уютная коморка, в которой Сержант поселил меня. Порой в мое жилище заходили друзья Петра Васильевича,- они пили кофе, чай, лимонад, потом уходили, а я снова спал. Но это было потом, а сейчас Сержант, устроив меня на лежанке, глядел на мою персону, почесывал затылок, рассуждал вслух: «Как тебя, дружище, прежде дразнили? Не будь как? Ты, брат, породист! Какое-нибудь особенное имя? Бабоньки, как мы назовем псинку?»

    Лавочницы стояли у входа в мое убежище, переглядывались, посмеивались,.. пожимали плечами.

       — Как красавца назовем, бабоньки? — возвысил офицер  милиции тон.— Неужели у вас в головах не найдется приличных фантазий? Вы умные женщины? Татьяна, называй песика приличным именем!

       —  Жандармом! — откликнулась Татьяна.

       — А почему именно Жандармом? — осведомился офицер.

                                                                                                          ..................(продолжение)