официальный сайт писателя

Катернога

gallery/для всех страниц

приключения кота отелло

 

                                 ГОСПОДИН  ЧИКИ  И  ЕГО  ДРУЗЬЯ          

 

      Первый теплый весенний день. Солнце стоит в зените. Легкие порывы ветра раз за разом приносят тончайшие ароматы вселенной. Чуется сладковатый дух липовых цветов, набухших березовых почек. Господин Чики возлеживает на скамье, устроенной на берегу озерца. Взор устремлен на уток, суетящихся на водных просторах. Господин Чики рассуждает о том, что будь он моложе и проворней, то рискнул бы  поохотиться на птичек, дабы полакомиться утятиной. Обильная слюна, так и ринулась из его пасти, господин Чики судорожно перевел дыхание, отворотил взгляд от озерца, подумал, что сегодня он позавтракал сытно, плотно и жирно. Прислушался к говору желудка, сегодня  желудок не сердит, он дремлет, ибо забит кровяной колбасой, остатками копченой курочки,   травой овсяницей, которая благоприятствует пищеварению. Нынче ему повезло, базарная торговка Татьяна, расщедрившись, не в меру, накушавшись водки, отвалила  ему гору еды. День долог, но вечер скор, нужно позаботиться о поздней трапезе, приглядеть сочную и сладкую кость, либо кусок хлеба, схоронить  яства в секретном месте. День долог, быть может, ему опять пофартит, счастье улыбнется ему, он насытится.  Сейчас господин Чики в добром расположении духа, сладкая леность  околдовала  его. Он намерился смежить веки, вот из  подъезда дома вышла старуха лет пятидесяти, в ее руках мешок с отбросами. Чики повел ноздрями, учуял, что в мешке ни куска снеди.

      Стая уток засуматошилась, вереницей взмыла вверх. Пара соколов описывала круги над  озером. Миг и один из соколов полонил добычу, еще мгновенье, сбита  вторая утка. Удачливые охотники  устремились прочь, а утки опустились на водоем. Появилась  в высокой траве пара белок,— их почти не было видно, мелькали лишь головы и хвосты. Заметив господина Чики, они замерли на мгновенье, но тут  взобрались на ствол дерева. Господин Чики широко зевнул, смежил веки, задремал. Луч солнца, пробившийся сквозь листву липы, потревожил его, он глянул на небесный диск, слезы полились по щекам.

      Господин Чики был рослый и крепкий пес неведомой породы, которую честной народ определил, дворняжками. Он не знал, где родился, слабо помнил свою мать.  Вся его жизненная суть, если угодно, существование, замыкалось пределами помоек, которые он посещал ежедневно. Чаще всего он ночевал на территории местного  базара, спрятавшись в груде картонных ящиков. Зимой господин Чики покорял подвалы человеческих жилищ,  но при первых лучах благодатного солнца, спешил в ряды торговок снедью. Ежедневный променад завершал у подземного перехода Метрополитена, когда на околоток падали сумерки. Неторопливо  спускался по лестнице, в конце лестничного марша останавливался, отыскивал глазами Татьяну, торговку мясом, помахивая хвостом, подходил к ней. Чики был крупным псом, но ни могучая грудь, ни огромные клыки не  выдавали в нем агрессора. Самим добродушием дышала его собачья суть. Сие подчеркивалось необыкновенным видом пса: одно ухо у него топорщилось, как у иной  породистой собаки, второе, лопоухо. Возможно, именно по этой причине, голова господина Чики склонена на бок. Ох, уж эти годы!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Он хромал, ибо была изуродована злым человеком левая задняя нога.

      Снова сон был потревожен, у мусорных  баков появились два субъекта. Чики знал, что это были собиратели бутылок. Эти двуногие твари славились жестокостью,- много раз они  били его палками и камнями.

     — Виктор,— выкрикнул малый,— тут господин Чики! Еду не зачем искать, опоздали!

       Чики уловил в голосе бомжа злость и ярость, учуял запах водки, жесты подсказа- ли псу, что они голодны. Пес, не сводя глаз с христарадников, покинул скамейку, оскалился, зарычал, шерсть поднялась дыбом. Глухой, надсадный лай разнесся по округе. Чудесным образом возле Чики появилась свора бродячих собак, с лютостью они стали наступать на бродяг.

        — Уходим! — вскричали бомжи и медленно- медленно удалились.

        Господин Чики знал, что воры вернутся к хранилищу бутылок, поэтому он, увле- кая за собой приятелей, поспешил прочь.

     Когда небесный светильник исчез за горизонтом, Чики вошел в подземный переход.

        — Господин Чики вернулся, — возопили торговки,— нагулялся, жених. Сколько  дней мы тебя не видели? Бродяга! Иди ко мне, гуляка,— выкрикнула толстуха, — накормлю до отвала!    

      Пес подошел к женщине, лизнул ее руку и завилял хвостом. Запах яств был перебит сильным духом неведомой собаки. Он взялся озираться, высмотрел в глубине  торговых рядов черную сумку, направился к ней,  обнюхал и тихо заскулил.

      — Бабоньки! — воскликнула одна из женщин,— А ведь сумка здесь давно! Может, бомба? Зовите сержанта!- подхватили  купчихи.

        Появился сержант милиции, вперил взор на торбу, крякнул, посмотрел на Чики.

        — Отчего скулишь, дурак, напугался? Что там в мешке?

        Господин Чики ткнулся носом в сумку, заголосил громче.

       — Тут бомбы нет, дамочки, тут что-то живое! — он ощупал мешок. — Живое и очень теплое! Клянусь своими регалиями, тут собачища! – с этими словами сержант разверз змейку баула и вытащил из баула крупного щенка. — Немецкий дог чистейшей породы! Кто-то подбросил нам песика, чистейший мерзавец! Ну и люди! Беспорядок, господин  Чики, в мире!

       Старый пес поднялся на задних лапах, лизнул щенка в морду и отрывисто  залаял.

 

 

 

  

                                                               ГЛАВА 2

                                        Из жизни немецкого дога Жандарма

                                                                       

     Я не помню своей жизни до того, как оказался в  мешке. Темнота сковала меня страхом.  Я подал голос, но получил тычок по голове и умолк, ибо смекнул, что должен молчать. В моем логове было душно, сон сморил меня. Сильный и острый дух неведомого  сородича ударил мне в ноздри. Наши взоры встретились. Незнакомец тихо заскулил и  толкнул  меня носом, поцеловал языком. Быть может, мне следовало испугаться его,  уж очень он был огромным, но добрые глаза собрата успокоили меня.

     — Немецкий дог чистейших пород! —  произнес человек, который извлек меня из мешка, — Полнейший красавец! А ну-ка, девушки, отвалите псу килограмм колбасы из моей доли!

     Надо признаться, что в пору младенчества я  не совсем понимал язык Людей, но и в то время мне были известны слова «колбаса», «красавец». Красавец,— это было мое имя, а колбаса была моей пищей. Запах еды ошеломил меня, я почувствовал голод.

      — Татьяна, подай  наилучшей колбаски, не обижай меня и псину, мигом!

     Я с жадностью принялся поедать угощение, когда окончил трапезу, заметил моего сородича,- он глотал слюну, тихо-тихо повизгивал. Насытившись, я принялся разглядывать знакомца. Вид его был очень жалок! Он был стар, одноух и колченог. От него дурно пахло. Кто-то из людей взял меня на руки, стал поглаживать по голове, а я же не спускал взгляда с уродца. Тем  временем,  он обнюхал то место, где лежала колбаса, снова слюни полились из пасти.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     

                        .

       — Татьяна, угости и господина Чики, —  сказал кто-то.

     При словах «господин Чики», мой собрат весело залаял, стал извиваться всем телом,.. Это была моя первая встреча с любезным другом. Но продолжу я рассказ о том изумительном дне.                                            
      — Петр Васильевич,— спросила одна из торговок,- а щенка куда устроим? Сегодня он ростом с горшок, а завтра будет ростом, как три Чика?

      — И месяца не пройдет,— заберут щенка добрые люди! — ответил сержант милиции. — Клянусь своими погонами! Красавец песик и только!

     — Петр Васильевич,— взволнованно выговорила колбасница,— на что вы намекаете? Псина и сейчас сожрет ведро похлебки! Вы  намекаете, что я должна содержать великана? Я разве помечена рукой дьявола? Пожалейте меня! — взмолилась женщина,—  или вы хотите, чтобы я  оставила торговое место?

        Сержант потупился и сделал вид, что рассматривает свои ботинки.

       — Что ж получится, Петр Васильевич, собачка ваша будет наслаждаться моей колбасой, а я буду рыться на помойках?

      — Кормите дога сообща! — отозвался сержант,— Сообща! — возвысил он голос,— а то устрою вам Оранжевую революцию! Все ваше добро приватизирую, а сам в миллионеры!

      Особо любопытным читателям сообщу, что события, о которых повествую я, произошли на станции метро «Нивки»,  что в городе Киеве.

      Итак, это чудесное приключение свершилось на заре моей жизни… Не всякий читатель знает, что подземный переход, в котором по воле Рока оказался, соединяет поезда  метрополитена с улицами города. Выходит пассажир из вагона поезда, поднимается по эскалатору из глубин туннелей, а тут встречает  людишек, толпище коммерсантов. Настоящий  «супермаркет». Базар представляет собою несколько десятков  киосков, в которых торгуют всякой всячиной, необходимой проезжему человеку. Мороженое, пирожное, колбаса, копченое мясо! Народ так и суетится, жить  не скушно!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

      Среди этих теремков затерялась уютная коморка, в которой Сержант поселил меня. Порой в мое жилище заходили друзья Петра Васильевича,— они пили кофе, чай, лимонад, потом уходили, а я снова спал. Но это было потом, а сейчас Сержант, устроив меня на лежанке, глядел на мою персону, почесывал затылок, рассуждал вслух: «Как тебя, дружище, прежде дразнили? Не будь как? Ты, брат, породист! Какое-нибудь особенное имя? Бабоньки, как мы назовем псинку?»

     Лавочницы стояли у входа в мое убежище, переглядывались, посмеивались… пожимали плечами.

       — Как красавца назовем, бабоньки? — возвысил офицер  милиции тон,— Неуже- ли у вас в головах не найдется приличных фантазий? Вы умные женщины? Татьяна,— называй песика приличным именем!

       — Жандармом! — откликнулась Татьяна.

       — А почему именно Жандармом? — осведомился офицер.

       — Да на тебя пес похож, Петрушка, внешне тихоня, внутри,— буря!

       — Пусть  будет Жандармом, если хотите, дамочки, чем не имя?

       Вот так меня прозвали Жандармом.

      Я проснулся, ибо скрипнула дверь. Поднял голову, насторожился, втянул в себя воздух. Учуял дух Петра Васильевича. Вскочил на ноги, приветствовал его повиливанием хвоста.

      — Прогуляемся, дружок, потом будем завтракать, — молвил он, подхватил на руки  и вынес из коморки, поставил наземь, — айда, айда за мною!

     Вышли ну улицу. Воздух влажен, небо серого цвета. Внезапно над крышей высоченного дома появилось темное пятно и превратилось в грозовую тучу. Налетел шквальный ветер.

        — Жандарм, — выкрикнул милиционер, — сейчас хлынет дождь, пора домой!

        Он стал меня подзывать жестами, но мне охота была побегать, порезвиться.

        — Жандарм, дождь начинается! — с этими словами человек направился ко мне, а я бросился от него, мне хотелось подышать свежим воздухом. Крупная капля ударила по носу, затем вторая, третья. Небеса разразились ливнем. Грянул гром. Ужас объял меня, я кинулся к Петру Васильевичу, спрятался у него между ног.

        — Первый раз, дружище, встретился с грозой, —  погладив меня по голове, ска- зал Человек,— и обмочился ты от страха! Но все равно молодец, что побежал не на дорогу! Признаешь своих! Будешь преданным песиком!

      Так я  стал жить в Подземке. У меня появилось обыкновение покидать свою коморку, когда приходила Татьяна, торговавшая мясом и колбасой. Она была шедра на руку, я ел вдоволь. Иные  купчихи  были не столь доброжелательны ко мне, хотя порой угощали меня всякой всячиной. Я чувствовал, что женщины любят  меня, восхищаются моей красотой. Появилось у меня и другое  обыкновение, располагаться на отдых среди картонных ящиков, которые теснились у ног коммерсанток, наблюдать за их деяниями. Особенно был внимателен к Татьяне,  она и кормила меня  и ласкала: щекотала за ушами, почесывала спину, целовала в щеку. В ответ я лизал ей руки, касался языком ее лица. Ей было это приятно, и она заливалась хохотом. Однажды субъект ничтожного вида, от которого пахло водкой, затеял с Татьяной ссору, замахнулся на нее. Я понял, что должен защищать кормилицу, вскочил на ноги, подал голос. Бродяга оцепенел, вперившись в меня, от него повеяло страхом! Прыжок и я полонил его руку. 

        — Караул!  — закричал бродяга. — Караул! Тут бешеный пес, караул!

       Купчихи стали вовсю хохотать, раздался свист и улюлюканье. Малый вырвался из моих объятий, кинулся бежать, я последовал за ним. Когда  вернулся к Татьяне, она положила передо мною три свиные котлеты, которые я без меры любил. Тогда впервые  осознал, что должен защищать кормильца. Торговки окружили меня, взялись угощать удивительными яствами: шоколадом, пирожными, конфетами, приговаривая: «Жандарм, — наш защитник, спаситель, как Петр Васильевич».

      Устав от восторженных криков купчих, я укрылся в коморке. С той поры у меня появилась еще одна привычка:  прогуливаться между рядами коммерсантов. Теперь мною восторгались и торговки, и покупатели, иной народ.

     — Какая красивая собачка, — услышал я, передо мной появилась маленькая девочка, — как тебя зовут, собачка?.

    — Дочка, — сказала Татьяна, — собаку зовут Жандармом! Немецкий дог чистейших пород, славный щенок, очень умный. Но хозяйки у него нет! Жандарма предали!

       — Мама, мамочка, — обратилась девочка к женщине,—  завтра мой день рожде- ния, давай заберем собачку. Мне больше ничего не надо, только Жандарма! Потом, мамочка, собаку кто-то предал, бросил на улице!

      Девочка подошла ко мне, почесала мой затылок. Это очень приятно, поэтому я махнул трижды хвостом, лизнул ее руку.

      — Если пес не болен, Полинка, почему бы его не купить? Кто хозяин пса? — спросила она.

      — Мадам, — выговорил Петр Васильевич,— я  знаток собак, уверяю, Жандарм здоров! А в беспризорности он недавно. Сам бы хотел иметь его, но есть собака и у меня. И потом, недавно начальство сделало замечание, дескать, не место ему в Подземке! Вот бы пристроить в хорошие руки? Если согласитесь, то доставим пса к  вашему дому на милицейской машине. Впридачу отпустим недельный паек: мясо, колбасу. Бабоньки, — выкрикнул сержант, — собрать паек на неделю, мигом!

      — Мой хорошенький, ты будешь моим другом, — опустившись на колени, сказала девчушка и обняла меня.

      Я почуял и почувствовал, что Полинка искренняя, что она полюбила  меня всем сердцем. От волнения и трепета я тихо-тихо заскулил.

      Когда мы усаживались в машину, я заметил господина Чики. Он стоял невдалеке, широко расставив ноги, его глаза были полны изумления и скорби. Тогда  подумалось, что  мне  не доведется встретиться с ним  вновь, но пришло время, когда господин Чики опять спас мою жизнь.

       — Мама, — спросила Полинка, когда мы поднимались на лифте,— а кот Отелло не напугает нашего Жандарма.

      — Только в сказках, доченька, собаки и коты не любят друг друга, а в самом деле,— это не так! — отозвалась мама девочки.

 

  

                                                                     ГЛАВА 3

                                         История жизни кота-философа по имени 

                                                                      Отелло

 

     Сколько  помню себя, Служители называли меня и Котом, и Королем, и Отелло. Любой интеллектуал знает, чем важнее персона, тем больше у персоны имен. Когда я появился на свет  и открыл глаза, моя служительница Полинка, взяв меня на руки, сказала:   «Родители, кот родился на пасху, давайте его назовем Иисусом. И день рождения кота будем праздновать на пасху».

      Однажды в гости к служителям пришла пожилая особа.   

      — Вот так имечко придумали, родственники! Кот же не сионист! Может, назовем его Гитлером? Он же родился 20 апреля! — с гневом в голосе молвила гостья — Он черен, как смола от головы до хвоста, пусть будет Отелло!

      Но не прошло и несколько недель, мне дали прозвище Отелло Забалконный! Без сомнения, читателю интересно узнать, почему я  стал Отелло Забалконный. Я  жил в огромной четырехкомнатной квартире. Любимым местом, вашего покорного слуги, в моем жилище был балкон. Не мог я отказаться от желания прогуливаться по обносу, любоваться запредельным миром. Бездна, так я называл вселенную, которая лежала подо мной. Глянешь вниз, дух захватывает! А там расхаживают служители, простолюдины, иной раз высмотришь кота. Если поднять глаза, заметишь, как по деревьям и крышам скачут крылатые монстры, горластые, шумные. Прыгают, прыгают, вдруг снимаются с места и летят. Я им немного завидовал, мне тоже хотелось порхать в воздухе. Но инстинкт, прародитель разума, твердил, стыдно, нам котам, парить в небесном просторе. Я лишь наблюдал за миром, очерченным  балконом.  Однажды  увидел странную картину. Дерево! На  стволе устроился кот в серой шубе. Под деревом танцевал, громко  лая, простолюдин. Кот в серой шубе не спускал с простолюдина глаз, пел песню победы, а иногда плевал на  мужика. Я был восхищен подвигом обычного серого кота, мне захотелось поддержать его клич, отнюдь герой и ухом не повел, но простолюдин устремил на меня  свой взор, взялся ругать меня.  Правильно говорят служители,— близок локоть,— но  не укусишь! Глупец, простолюдин! Пусть вопит, сколько ему влезет! Глупец!! Я поворотился к  нему спиной и осуждающе замахал хвостом. Туда-сюда, туда-сюда!! Внезапно сильный порыв ветра подхватил мою особу, точно я был обыкновенной пушинкой,  и, словно я стал куском ливерной колбасы, увлек в бездну. В моих глазах зарябило, но  заметил, что простолюдин,  кинулся  мне навстречу. Еще мгновение, я  вцепился когтями в его спину. Он  издал вопль, затанцевал рок-н-ролл. В следующий миг осознал,— ничтожный  простолюдин тщится хватить меня своими зубиками. Щелк, щелк, щелк!  Откровенно говоря,- я немного испугался. И как тут не оробеть, если из пасти бандита вовсю лилась белая пена. После некоторых раздумий, я сильнее вогнал когти в  спину скандалиста. Он взвыл, как говорят служители, страшным голосом, принялся подпрыгивать на месте, мотая головой. Но, вероятно, его надежды сбросить меня наземь иссякли, и он сломя голову пустился бежать туда, куда глаза глядят.

        — Смотрите, люди, кот на господине Чике раскатывается! — донеслось до меня. 

        — Кот собаку оседлал! — подхватил иной голос.

     Так я узнал, что простолюдина служители называют собакой. Хохот поразил служителей. Им было весело, а мне грустно,— я не знал, как спасти свою  священную жизнь. Ветки кустарника  хлестали меня, норовя вырвать мои прекрасные очи. Инстинкт приказал мне оставить собаку. Удар!! Я потерялся во времени! Когда пришел в чувство, отметил, что меня стиснули руки Полинки.

        — Девочка, у вашего кота  много жизней! Везунчик!

      Так я узнал, что служительницу Полинку называют еще и девочкой. У нее, два имени, стало быть, она тоже важная персона.

      — Удачлив, котишка,— прибавил кто-то, — свалиться с шестого этажа и не разбиться, что ни говори, господин Чики спас вашего Отелло! Чики следует угостить вкусненьким!

      Чики стоял невдалеке, широко расставив ноги, склонив голову набок, когда он  услышал свое имя, завилял хвостом, зевнул, посмотрел на меня, но вот, неторопясь, пошел прочь.

       — Теперь, дочка, мы назовем кота, Отелло  Забалконный, новая жизнь, новое имя! — сказала мать Полинки.

      — Верно, Виктория Дмитриевна, верно! Новая жизнь, новое имя! — молвил кто-то.

        Мои воспоминания были прерваны появлением в  комнате Жандарма. Жандарм!?

      Жил я в прежние времена счастливо и безмятежно. Когда  просыпался, в моих чашках всегда были еда и сметана. Утром служители уходили неведомо куда, возвращались с заходом солнца. Часть дня я спал на холодильнике, потом отдыхал в кабинете у старшего служителя на книжных полках, когда подходил вечер, я почивал в передней. Если служители задерживались в  запредельном мире, я ожидал их у порога парадной двери. Вот они приходили, ласкали меня, кормили, наступала ночь. Служители уходили на покой, а я оставался в гордом одиночестве. Именно ночью меня покорял дух веселья.

     Отчего не поиграть собственным хвостом?  Почему не сбросить со стеллажа игрушку и не погонять ее по квартире? Отчего не подрать когтями ковры? Шум и гам,— вот, что особенно приятно мне. Иногда служители пытались остановить мои забавы щелчками по ушам, ну и пусть с ними. Другой раз, поколачивали тапочкой. Я подобной вольности не  любил. Оскорбительна сия экзекуция! Я мстил, схоронившись под диваном, заведя унылую песню, а пел громко-громко. Настоящий переполох. Служители сердились на меня, кричали, но вскоре Виктория Дмитриевна нашла способ утешить меня. Она  извлекала меня из-под дивана, брала на руки, я усыпал. Это было славное время...

     Явление Жандарма осложнило мою жизнь. Жандарм? Он безобразно велик. Отвратительно прожорлив. Изумляла меня чаша, из которой он ел. В этом страшном сосуде могло поместиться  с десяток таких котов, как ваш покорный слуга. Прожорство!  Сколько времени мне надо, чтобы я съел кусочек колбасы? Уйма!! Жандарм сжирал ведро еды, как говорят служители, за один присест. Я и глазом не успел моргнуть, таз с похлебкой пуст. А как меня раздражало его чавканье? Чавк-чавк-чавк — настоящий рэп!

      Но чавканье как бы растворялось в тиши, когда собачка принималась вылизывать сосуд. Барабанные перепонки моих восхитительных ушей готовы были лопнуть от всепоглощающего грохота! Квартира была велика, но не спрятаться мне от сей какофонии, воистину, дикой! Какофония пронизывала меня насквозь, тесня мое сердце и мою суть. Благо, что я отыскал затишный уголок в платяном шкафу. Здесь грохот мне чудился говором деревьев, танцующих хоровод с ветром. Тишь и благодать! Я сворачивался калачиком, смыкал глаза. Но нежданно меня стали одолевать кошмарные сны! Вижу во сне Жандарма с огромным, огромным языком. Язык то появляется, то исчезает в его безобразной пасти. Рядом с псиной наблюдаю себя. Я трапезничаю. Не спеша, как истинный благородный Кот, гурман, вкушаю свиную жареную печенку. Печенка! Будь я поэтом, а не простым философом, написал бы оду о ней.

             

                                             Свиная печенка стремится в желудок,

                                             Свиную печенку я ем без оглядки,

                                             Я ел бы печенку денно и нощно,

                                             Без сладкой печенки жить невозможно.

 

 

       Какое удовольствие касаться языком первого куска лакомства! Не менее приятно зреть в мисочке еще несколько ломтиков деликатеса, размышлять  о том,   что завтрак будет бесконечно долог. Эх, ел бы и ел эту вкуснятину! Хорошо бы и приберечь печенку на худшие времена. Но страшный сон! Язычище Жандарма слизывает прекрасные яства. Я и мяукнуть не успел!! Тем временем собачища облизнулся, обнюхал меня, словно мною закусил, зевнул и был таков. Простолюдин и только! Мои горестные раздумья были прерваны кличем: «Жандарм, пошли гулять»! Тут пес, словно сошел с ума: завизжал, заскулил, едва не сбив меня с ног, кинулся к парадной двери. Хорошо ли так вести в порядочном обществе? Никак нет! Он простолюдин и все тут!! Заскрипел в Запределье лифт. Я поспешил на балкон. Высмотрел в бездне Полинку и Жандарма. Пес понесся галопом, Полинка последовала за ним. Сущее безумие! И во всем виноват Жандарм!  Какой-то он несуразный! Хотя, скажу откровенно, зависть касалась моего сердца,- мне  тоже хотелось немного побеситься  на улице. Гуляют же Коты по Запределью? Взбираются на деревья, устраивают бои в палисадниках, порой осаждают хорошеньких  кошечек. Каждому свое! Но достойна ли Бездна принять стопа Великого Отелло Забалконного?! Я осмотрел свои превосходные лапы. Пяточки отполированы до зеркального блеска, так и хочется лизать и лизать их. Само совершенство! 

      Вдруг услышал звон ключей Виктории Дмитриевны. Открылась парадная дверь. В руках у нее сумки, учуял  запах копченой курицы, российского сыра, учуял фимиам крестьянской сметаны. Люблю крестьянскую сметану! Фабричной сметане не сравниться с крестьянской! Много в ней картофельного крахмала, мало аромата! Но вот отринулся от сумок, припал к туфлям служительницы, пахнет травой, песком, простолюдинами и всякой всячиной. Опять подумал о том, что неплохо бы  пройтись по зеленой траве, поваляться  в ней и потешиться. Вдруг  вдохнул аромат очаровательной кошечки в белой шубке! О, Запределье, о, Бездна!!  О, дамочка в белом? Я много раз наблюдал за ней, восседающей на дереве! Ветер доносил  иногда ее благоухание!  Радостное волнение и сладкий трепет коснулся моего сердца.

       — Мяу, мяууааа! — произнес я, но мне хотелось петь и петь. Я заголосил во всю мощь моих легких.

       — Отелло, не сошел ли ты с ума? — спросила Виктория Дмитриевна. — Прекра- ти вопли! Брысь, окаянный! — прибавила, шлепнув меня по спине.

       Я, прижав уши, удалился в соседнюю комнату, спрятался под диваном. Полумрак убежища всегда располагал меня ко сну, но мысль о побоях не давала мне покоя. За что она ударила меня?  После некоторых размышлений решил, что причиной ее  поступка ревность,— она догадалась, что я учуял фимиам дамочки в белой шубке. Нередко  Виктория Дмитриевна видела, как кокетничает предо мной сия прелестница. Ох, уж эти женщины! Не понять их!! Я решил простить ей грубость. Всякое бывает в жизни нашей!

      Я выбрался из-под дивана, потерся о ноги служительницы, показывая, что она прощена.

       — Извини, Отелло, — подняв меня на руки, ласково молвила она, — сегодня был трудный день. Всякое бывает в жизни нашей! — с этими словами служительница взялась меня целовать в щеки, — я забыла тебе сказать, в нашем подъезде видела белую кошечку, может, она ищет тебя?

        Я не ответил, да и не знал, что отвечать.

 

    

                                                                    ГЛАВА 4  

                                                          Отелло и Жандарм

 

      Жандарм появился в моей жизни неожиданно. Это было давно. Настенные часы отбили семь раз. Скоро вернется домой Виктория Дмитриевна и Полинка. Я любил встречать служительниц, ибо они обожали меня, а я обожал их. И вот тогда, в тот день,  сидел у парадной двери, прислушиваясь к звукам Запределья. Загрохотал лифт. Узнал шаги служительниц. Я намерился подать голос, как внезапно учуял дух собаки. В первый миг мне подумалось, что со служительницами прибыл господин Чики, но во второй миг осознал, там за дверьми детеныш собаки. Следует ли мне остерегаться щенка? Нет! Ему нужно бояться меня! Я хозяин квартиры, я ему покажу «кузькину мать»! Хвачу его лапой  по морде и делу конец! Вошла Полинка, а за ней   щенок размером с холодильник! Думу о том, что мне удастся показать непрошенному  гостю, кто хозяин территории,  я  забыл  у порога двери, а сам спрятался в платяном шкафу.

      — Отелло, — услышал  голос девочки,— надо познакомиться с Жандармом! Он будет у нас жить!

      Я сделал вид, что не слышал предложения Полинки, затаился. Вижу руки девочки. Бежать!! Но куда? Там жуткая псина!

      — Мяаааау! — выговорил я, пытаясь избежать объятий служительницы. Пришло в голову хватить ее лапой.

      Полина пленила меня, взялась извлекать меня из убежища, а я вцепился когтями в какую-то вещицу.

     — Боже мой! Котишка изорвал мое любимое платье! — вскричала Виктория Дмитриевна, в тоне слышался страх. У меня появилась надежда, что чувство рассудительности, происходящее из страха, победит, и старшая служительница велит дочери оставить меня в покое. Отнюдь, Полинка так и вытаскивала меня из шкафа.

      — Господи! — выкрикнула, чуть не плача Виктория Дмитриевна. — Это платье стоило 300  баксов! Хоть караул кричи! Отелло, Отелло! Надрать бы тебе задницу! Какой  к,…

     Я не дослушал  монолога служительницы,  так как узрел страшного гостя! Господи! Как велика его голова? А пасть!?  Владелец этой пасти с легкостью проглотит меня и не поперхнется! И тут пред моими очами явилась жуткая картина! Я вижу себя в пасти сего чудовища! Вот челюсти смыкаются, наблюдаю лишь свой хвост! Мой хвост так и извивается; туда-сюда, туда-сюда! Господи!  Я вырвался из рук Полинки, прыжок, очутился под диваном!

      — Дочка, брось кота, успеют они познакомиться! — подала голос Виктория Дмитриевна.— Время у них достаточно!

       Но Полинка была неразумным существом. Вижу ее глаза, руки! Понял, что буду пленен. Вспомнил о книжном стеллаже; вот, где я буду в безопасности. Рывок! Жандарм высится надо мной! Я угрожающе зашипел, выгнул спину и поднял хвост,  обязан  я доказать, кто истинный хозяин в квартире! Но собачища? Он повалил меня на спину огромной лапой, прижал к полу и стал меня облизывать! Кошмар! Кошмар!! Я был уверен, что наглец желает сожрать меня.

        — Жандарм, иди ужинать! —  донесся  призыв  Виктории Дмитриевны.

      Пес тут же оставил меня и скрылся в искомом направлении. А я долгое время лежал на верхней полке книжного стеллажа, раздумывая о смысле жизни. Был ли прав я? Нужно  ли было мне проявлять агрессивность? Я, как хозяин замка, обязан проявлять гостеприимство и терпение к ближнему.  На этом и стоит вселенная!

                                                                       

                                   

                                                                     ГЛАВА 5  

                                                          Из жизни Жандарма

     

     Петр Васильевич, вручил поводок девочке, сказал: «Не обижайте Жандарма»! Через некоторое время мы выбрались из автомобиля. Передо мной высокий дом, вошли в парадное, затем в кабину лифта, вот и двери  квартиры.

      — Не обижайте, щенка,— повторил сержант милиции, в голосе моего друга слышалась грусть, прощай, дружище!  — с этими словами он удалился.

      Я понял, что моими кормильцами будут женщина и девочка. Дверь квартиры открылась. На пороге вижу черного кота, от него пахло печенкой, сметаной, это свидетельствовало о том, что  здесь ему  живется сытно и вольготно. Кот опрометью кинулся от меня; такое в жизни бывает!  Меня многие боятся! Меня позвали ужинать. Обед был сытный и вкусный. Вот появился хозяин, он воскликнул: «Немецкий дог! Хороший подарок на день рождения дочери. Как его дразнят?»

        — Жандарм,— отозвалась  девочка,— необыкновенное имя!

       — Это так,— проговорил мужчина,— а теперь  устрою в кабинете на оттоманке. Знаете ли, доги  не любят сквозняков. Хороший пес! Беречь надо!

       Хозяин похлопал по дивану рукой, я  взобрался на ложе. От пережитых волнений, сытной пищи, задремал. Мне виделся берег моря, волны атаковывают мои лапы. Я рычу, лаю, волны отступают.

       — Смелей, смелей! — кто-то подбадривает меня.

      Я знаю, что слышу голос Человека, предавшего меня. Мне хочется увидеть его лицо, но тщетно, он безлик!

      Проснулся от шагов кота. Он сел возле дивана, стал наблюдать за мной. Наши глаза  встретились. Кот мяукнув, направился  к Хозяину, поднялся на задних лапах, взобрался ему на колени.

       — Отелло, друг мой ситцевый, не спится? Незнакомец в доме?

     Хозяин принялся ласкать Отелло, почесывая ему шею, грудь,… Кот мурчит, мурчит, норовит хватить мужчину лапой.

       — Хочешь познакомиться с Жандармом? Вот и хорошо!

      Хозяин поднялся с кресла, подошел к моему ложу, опустил  на ложе кота.  Мы поздоровались носами, разом уснули.

 

 

                                                                     ГЛАВА 6

                                                              Однажды утром

 

     Ранее утро.  На небе громоздились тучи, все еще покоренные воле ночи. Но вот  сквозь облака пробилась заря. Великое торжество  наступающего дня отразилось на стенах домов, листве тополей, берез. Виктория Дмитриевна отринулась от окна, оборотилась и всплеснула руками со словами: «Ты, Отелло, уже здесь»?

      Отелло  на кухонном столе, он поднялся на задние лапы, завел жалобную песню.

      — Рано ты, дружок,— молвила женщина,— неужели, проголодался?

    Хозяйка достала из холодильника тушеные почки, хотела почки положить в кошачью миску, как в дверях столовой появился Жандарм. Пес пристально глянул на руки хозяйки, перевел глаза на кота, облизнулся, и лег у порога кухни.

     — По здравому разумению, первым надо накормить, Жандарма, — сообщила хозяйка, — ибо он проворней тебя, Отелло, согласен, мой красавчик?

      Кот опять подал голос, но теперь принялся передними лапами почесывать свои уши.

       — Не могу устоять перед тобою, хитрец, — она  подхватила его на руки и трижды поцеловала в щеки,— кушай, Тиля, — и поставила миску на стол.

      Пес заскулил, вскочил на ноги, нацелился на тушеные почки, но тут отпрянул от стола, пораженный ударом лапы Отелло.

       — Фу, Жандарм, не твое это! — сердито сказала хозяйка.

       Пес тихо заскулил и снова лег у порога столовой.     

       — Мерзкий котишка,— подумал пес —блюдолиз и  только.        

       — А вот и тебе еда, песик, отведай суп с курятиной! — сказала  хозяйка.

     Вошел в кухмистерскую Хозяин, потрепал уши Жандарма, посмотрел на  кота, произнес: «Сегодня, Виктория, решил выгулять и кота, не возражаешь»?

      — Боже упаси! Невозможно! Он никогда не был на улице? Умрет от страха! — вскричала женщина. — Пожалей кота, Джек!

 

 

                               

                                                           ГЛАВА 7

                                 Кот-философ, Жандарм и  господин Чики

 

      Укаждого субъекта есть маленькие привычки, которые становятся смыслом бытия, если угодно — порядка.  Когда ты сытно и сладко поел, нужно поспать, чтобы после отдохновения погрузиться в раздумья. А приятней всего рассуждать о лучших сторонах жизни: «пожарит ли служительница мне на обед печенку, быть может, она угостит меня свиными почками, будет ли сметана на ужин, а, если так,— крестьянская или фабричная»? Очень важно не переесть что-нибудь вкусненького! А вот сегодня я переел жареной курицы! А почему?  В этом виноват Жандарм! Не одолей я кусочек курицы, курицу прикончил бы Жандарм!  А разве с такими грустными мыслями легко уснуть? Нет! И теперь, где я должен провести послеобеденное время? Хоть вой, как собака! Жандарм меня отыщет всюду. Подумалось мне о книжном стеллаже, представил уютное местечко на полке. Там наверху  не досягаем для грубияна. Но псина усядется у подножья книжных полок  и  станет лаять и визжать! Сложная штучка жизнь! А не лучше ли навсегда оставить чертям собачьим кабинет? Не устроиться ли  на отдых в комнате Полинки на ее ложе?  Собачья чушь! Как только она узреет меня на кровати, тут же отпустит тумаков! Вспомнил о платяном шкафе. Досада и только! Теперь шкаф закрывают на запор! Собачий кот, этот Жандарм, теперь приходиться из-за него почивать лишь под  диваном.

       — Отелло, где ты? — донесся голос служителя.

      — Пусть кот  поспит после обеда,— выговорила Виктория Дмитриевна, — устал он!

       — Не уговаривай, Виктория, сегодня твой любимец прогуляется по двору! Полез- но это ему, уж очень котяра растолстел!

       — Джек, оставь Отелло в покое, он и не молод! — взмолилась Виктория, — пусть себе спит!

     Разговор шел обо мне, Виктория и Джек сердились друг на друга, говорили возбужденными голосами, поглядывали на меня. Я прислушался к диалогу;  увы, сути его не понял. Решил спрятаться под диваном.

       — Отелло, друг мой ситцевый, не пора жирок убавить? — молвил Джек и схватил меня в охапку,— Виктория, отворяй ворота, Кот-барин и Жандарм хотят прошвырнуться по Киеву! Айда гулять! —  служитель усадил меня на плечи.

      Страх обуял меня, тщился  спрыгнуть со спины Джека, увы! Сила Джека и моя, были несравнимы. Все смешалось у меня перед глазами,… Меня ужасала мысль, что опять окажусь в стране Запределья! А вот и мир Запределья! Жандарм галопом умчался прочь. Я настиг его взором далеко-далеко! Свора простолюдинов, окружив его, одолевали лаем, но не смели приблизиться! Жандарм тешился тем, что почесывал  лапой огромное ухо. Я понял, что мой  товарищ не боится  крикунов, его  забавляет  кликушество. Прислушался к какофонии, в  стенаниях зависть, удивление и восторг! Подумал, что Жандарм — знатная особа среди собачек, но все равно, мне  неровня!! Я потомок Сержанта Первого, короля Околотка, сумевшего покорить сибирскую тайгу.

        — Жандарм, Жандарм, ко мне! — приказал Джек.

       Пес вскинул голову, глянул на  Джека и поспешил к нам. Свора собачек кинулась за ним, голося без меры, но когда Жандарм, остановившись, оскалил зубы,  с жалобными воплями бросились  врассыпную. Только один из ватажников остался на месте сходки. Я признал его. Это был господин Чики! Может, он  не забыл, как гарцевал со мною  по двору под веселый хохот двуногих особ!? Благо, что мой служитель держит меня на руках. Посмотрел  на Жандарма,  мой товарищ направляется к господину Чики, повиливая хвостом. Чики  тоже стал помахивать хвостом, вдруг они  ткнулись носами.

     Я сообразил, что Жандарм и господин Чики были старыми друзьями! Вдруг мне тоже захотелось порезвиться на зеленой траве, я  выбрался из плена служителя. Прыжок! Стою  на земле. Пыль ударила в глаза. Вижу дерево,- вот уж местечко, где нет пыли! Подскок! Увы, я не смог удержаться на стволе березы;  Виктория Дмитриевна имела обыкновение укорачивать мои когти. Не беда! Вижу цветочную клумбу! Вот  там можно прогуляться-позабавиться! Бросился в гущу палисадника, сломя голову. И тут свершилось невероятное событие:  в глубине  цветника узрел леди в белой шубке. О, леди, леди, я впервые  встретился с ней око в око!  Впервые мне удалось рассмотреть красотку в полной мере!  Глаза ее, подобны голубому небу, розовый кончик носика, подобен  фиалке, вызвали у меня восторг маленькие, хорошенькие ушки! Мало ее назвать простой красоткой — она королева красоты! Вижу королеву, королева восседает на пне дерева, который  кажется мне троном. Ее величество наблюдает за мной, раздумывая над тем, очень ли  я важная особа?! А ведь я потомок короля Околотка, Сержанта Первого!!! Я весьма важная особа!  Когда наши очи встретились, ее королевское величество стало вылизывать очаровательным  розовым язычком  не менее очаровательную ножку, очаровывая  меня голубыми глазами. У меня  не было опыта в любовных делах, но инстинкт, голос природы,  подсказал мне, что она кокетничает со мной, завлекая в сети Амура! Великолепным прыжком, который мог совершить только я, достиг  трона, вцепился зубами в её загривок! «Мурмяаааув! Мурмяааау!»— и все тут. Я  овладел красоткой!  Странно, что в минуту познания леди, думал не о ней,  а о  том, как  выглядел,  в стремительном прыжке. В рассуждениях, не увидел, как незнакомка покинула меня.  Вспомнил о ней, намерился последовать за очаровательницей, но обстоятельства разрушили мои планы. Предо мной неожиданно появился  простолюдин, которого служители называли  господином Чики. Заметив мою особу на пне, он клацнул зубами, оскалился, мне погрезилось, что он атакует, но  пес,  выпростав язык, расселся  невдалеке.

        — Мурмяааау! — выговорил я, дескать, отчего вытаращился на меня.

       — Гав-гав! — отозвался простолюдин и шумно втянул в себя аромат, исходящий от моего совершенства...

       Я понял, что господин Чики боится Отелло, поэтому припал к земле и зашипел. Пес заскулил, сказал, «рррр», и сгинул в чащобе цветов.

       Это был изумительный день! Я настоящий герой! Очаровал леди в белой шубке, изгнал из ее владений господина Чики! Две победы в один день! Хорошая штучка жизнь!! И совсем неплохо, что  Джек догадался выгулять Отелло в мире Запределья! Позавидовал моему товарищу, Жандарму, который разгуливает в чудесных палестинах по два раза на  день! Внезапно  появилась охота узреть Джека и Жандарма! Я спрыгнул с пенька и столкнулся с собачкой вдвое ниже меня. Песик стал лаять, стенать, очевидно, испугавшись Отелло, подпрыгивать на месте, не решаясь атаковать  мою особу. Нацелился на крикуна лапой, он стал раздражать меня, но вдруг,…меня окружила свора  простолюдинов!  Инстинкт приказывал отступать, уносить ноги, как говорят служители. Огромными скачками устремился в гущу цветника!  Я  постиг, что мое дальнейшее жизнеприбывание в скорбном мире зависит от моей ловкости и смекалки! Береза! Фантастический прыжок! Когти не удержали меня на стволе.  Позорное падение!  Ничтожная братия окружает меня. Щелкают зубы! Глаза полны ярости! Я поднялся  на задние лапы, прижался спиной к дереву и с, окаянной отчаянностью,  завыл!  Мой боевой клич озадачил простолюдинов, вопли  поутихли! Появилась надежда, что собаки отступят,  но тут материализовалась псинка, которую я намеревался хватить лапой! Песик, словно осатанел, как говорят служители, устроил настоящий танец  рок-н-ролл. Он изумил меня! Скачки на четырех лапах! Глаза наши встретились;  в его глазах наблюдаю ужас и страх! 

       Не забыл карлик моего точного удара по носу! Я плюнул псу в око — он издал жалобный крик, пал  наземь, тут же скрылся  в толпище  сородичей.

     — Джек, — донесся до меня голос Виктории,— кажется, Отелло попал в неприятное положение, пусти Жандарма на помощь котику!

        — Жандарм, Жандарм, фас, фас! Спасай Отелло! —  услышал я голос Джека.

       Я не видел, но знал, что мой друг спешит мне на помощь, ибо слышал топот его ног. Жандарм ворвался в толпу простолюдинов, ударом лапы сшиб с ног самого крупного пса, прижал  пса к земле. Псы с визгом и воплями кинулись врассыпную.

        — Жандарм, фу! Возвращайся! — приказал Джек.

        Мой спаситель не поспешил на зов, а принялся облизывать меня,  поскуливая.

        Если помнит читатель, Жандарм имел скверную  привычку  обслюнявливать мою особу, я всегда  проявлял недовольство, порой драл Жандарма за нос, но сейчас покорился его воле. Неожиданно появился господин Чики, Жандарм забыл обо мне, повернулся к приятелю и опять собачки поцеловались языками.

       «Откуда господин Чики и Жандарм знают друг друга,— подумал я, — во всяком случае, давно»!

 

 

                                                                  ГЛАВА 8

                                                       Из жизни  Жандарма

 

      Расставшись с Подземкой, я забыл  обывателей сказочного мира: сердобольных купчих, торгующих всякой всячиной, Татьяну, кормившей меня в полной мере, сержанта  милиции, Петра Васильевича, других жителей подземного царства,  сгинул в моей памяти и господин Чики. Возможно, что  я не вспомнил бы дни моей ранней молодости, часы первых и жгучий познаний вселенной в потерянном мире, если бы не новая встреча с  господином Чики.

     Как-то с хозяином Джеком я вышел на вечернюю прогулку. Сумерки уже спустились на землю. С запада, точно туман, надвигалась ночь. Далекие зарницы вспыхивали на небе, освещая синие облака. Над головой шумели вершины тополей, в траве  трещали   кузнечики. Оказавшись на свободе, стал бегать по двору, палисаднику,… Вдруг почувствовал, что некто наблюдает за мною. Остановился, огляделся, вижу пару  глаз, сияющих в темноте. Ветерок принес знакомый  запах сородича: пахло копченой колбасой, копченым мясом, дегтем и мазутом. И тут я  вспомнил подземное царство!  Смекнул, что вижу господина Чики. А узнать мне было его очень трудно! Когда-то он виделся мне огромным мужчиной, сильным мужчиной — теперь он пал в росте, узкой стала грудь. Не удивительно: время прошло, щенок вырос и стал  взрослым псом. Господин Чики  вышел из кустов, я рассмотрел  старого приятеля. Заметил, что в повадках и манерах сквозили заискивание и недоумение, это подтверждалось игрой хвоста. Голова Чики вдруг  склонилась набекрень, он жалобно заскулил, очевидно, стыдясь физического недуга,.. Мы долго  таращились друг на друга.  Я подошел к Чики ближе. Время всепобеждающе!! Мой спаситель поседел, прихрамывает на заднюю лапу, порой  держится на трех ногах. Ватага собак окружила Чики. Он самый крупный мужчина в своре, но мне подумалось, что авторитет вожака  таится в былых заслугах и в силе голоса! Любой наглец, выше  ростом и шире в груди, легко собьет Чики с ног, схватит за горло и тогда соратники изгонят старика из стаи. Долог ли век одинокой и старой собаки?!

       И вот  сегодня  опять свиделся с господином Чики. Его дружки снова одолевали моего друга, Отелло. По тону голосов собачьей братии понял, что они не намерены обидеть его, им охота просто пошуметь, полаять, чтобы почувствовать свою значимость. Уж таковы, мы собаки!! Приятно, когда вселенная  смотрит на тебя! В этом есть смысл!

       Но вдруг в команде появился боксер, истинный враг котов. Боксер — убийца котов! Я сообразил, что Отелло надо выручать. Подоспел вовремя. Боксер нацеливался атаковать несчастного Отелло. Ударом  лапы свалил пса, другой лапой,- прижал боксера к земле!  Песик  утих и не спускал с меня глаз, пораженных ужасом.       

      Поздний вечер того же дня. Уложив голову на передние лапы, слежу за тем, как хозяин поглаживает Отелло по спине, теребит за ушами. Котище мурчит, мурчит, сомкнув веки, однако раз за разом вздрагивает, вероятно, вспоминает  последний бой с дворовыми собаками. Может быть, в его думах есть место и моему  подвигу!? Вошла в кабинет Полинка, отобрала у хозяина Отелло, принялась целовать, в одну щеку, в другую!  Кот замурлыкал громче. Мне стало  грустно: никто из хозяев не заметил  того, как я спас жизнь несчастного Отелло. Увы, такова собачья жизнь!! Полина подошла ко мне, усадила Отелло на мою спину, (вот уж неприятное обыкновение)  я ожидал, что котик начнет меня терзать когтями, но кот осторожен, предупредителен! Есть в сердце Отелло место моему подвигу! Он знает, что я  уберег  его от смерти. Я повернул к нему  голову, мы поцеловались языками, как  настоящие друзья.

 

 

                                                                  ГЛАВА 9 

                                     Начало странствий. (Заметки Жандарма)

 

     Утро. Виктория и Полинка суетились по квартире: без конца открывались и закрывались двери  холодильника, порой Виктория уходила на улицу и возвращалась с сумками, набитыми съестными припасами. Но еду  складывали  не в холодильник, а в чемоданы. Я чувствовал, что грядут перемены в семье. Появился Джек и выкрикнул с порога дома: «Взял билеты на вечерний поезд. Едем в Евпаторию»!

        — Ура! — вскричала девочка  и захлопала в ладоши. — Едем на Черное море!

      Я  не знал  Евпатории, но знал море, его  бесконечный простор, удивительный фимиам, который исторгали голубые воды, хранил в памяти волны, лизавшие мои ноги, не иссякло у меня желание ворваться в недра моря. Я судорожно вздохнул, потревоженный воспоминаниями. Глянул на кота. Он так и мечется у ног наших благодетелей, покрикивает, пытается лапой остановить Человека. Увы, тщетно! Его не замечают! Звонок в квартиру. На пороге Агата, так называют гостью хозяева.

       — Племянница, вот и ты! Наконец-то! Сегодня  чухаем в Евпаторию! — сказал Джек, пожав ей руку. Посмотришь за нашим зверинцем, хорошо?

        — Как договорились! — откликнулась Агата,  улыбнувшись.

        — В холодильниках, Гати, полно еды,— вмещалась в разговор Виктория,— денег тоже достаточно! Не обижай Жандарма и Отелло!

       — Присядем  по обычаям перед дорогой! — произнес Джек. — А сейчас в путь! — сказал он и подхватил чемоданы.

       Хозяева пропали за дверью, а я  улегся у порога в квартиру, хотя догадывался, что наши покровители вернуться домой не скоро. Заползла мне в душу несуразная мыслишка, дескать, они  предали меня,  отнюдь раскинул мозгами, уяснил себе, что этого не может быть, уж очень крепок в доме  их запах!  Вспомнил о коте, направился на кухню. Отелло  ужинает копченой печенкой. Почувствовав мое присутствие, котишка, схватив остатки яств в зубы, кинулся из кухни прочь! Любимец Хозяевов не  изменил привычек, стало быть, уверен, что Повелители скоро вернутся домой!           

     — Жандарм, голубчик, иди ко мне, — молвила Агата,— компанией,— жить веселей!

      Я сделал вид, что не услышал приказа женщины, сомкнул глаза, затаился. Агата затихла:  ни движения в ее комнате. Донесся до ушей тихий сап Отелло. Кот спокойно спит, стало быть, он не впервые расстается с хозяевами.

      На следующий вечер я опять устроился у порога квартиры, тотчас появился ря- дом  Отелло и  принялся драть когтями парадные двери, посматривая на меня. Итак, я переселился в прихожую, кот тоже. Когда  выходил на прогулку, тщетно искал глазами Повелителей. Теперь гульба не радовала, я торопился домой, ложился у порога и ждал Джека и его семью.

       — Эй, Жандарм, ты совсем захирел, айда, пройдемся по Киеву! — молвила Агата и потрепала мое ухо. Вечер сегодня необыкновенно хорош!

      Два обстоятельства насторожили меня: она фамильярно обошлась со мною, чего никогда не было, от нее пахло водкой.

       

                            Ай, матушка Волга, широкая дорога,

                            Укачала, уваляла, у нас силушки не стало! —

пела женщина.

        Мы вышли на улицу.

       — Жандарм, давай покатаемся на автобусе,— выкрикнула Агата,— разойдись, разойдись, Жандарм идет!

      — Мадам, извините, но ваша собачище без намордника! Это не положено, запрещено законом! — заметил незнакомец.

         Агата не ответила пассажиру, опустилась на сиденья автобуса и уснула.

        — Шофер, шофер у вас в салоне заяц размером с немецкого дога,— выкрикнул говорун,— это опасно для жизни! Где взять милицию? Где родная милиция?!

        Я не понимал слов пассажиров, но был насторожен тоном мужчины. Когда дверь автобуса открылась, я покинул салон машины, обернулся, надеясь, что Агата последует за мной, увы. Автобус тронулся, двери закрылись, Агата сгинула с глаз долой.

       После некоторых размышлений, пустился в обратный путь. Я надеялся найти свой дом. Внезапно увидел пару Двуногих, запах принес весть, что это бродяги:  они слабы и трусливы. Действительно, они уступили мне дорогу.

        — Бросай сеть на дога, Тополь! — выкрикнул один из них и тотчас я оказался в полоне жалких бродяг.

         — Сдадим на мыло или сами съедим пса? Чистого мяса килограмм на сорок!

         — У пса ошейник долларов на двадцать, дурак! Знать, хозяева с деньгами! Будем искать владельцев, это где-то рядом! — возразил иной бомж.

 

                                  

                                                              ГЛАВА 1О  

                                             Отелло. Горечь одиночества

 

      Когда Жандарм и Агата покинули  квартиру, я поспешил на балкон, мне нравилось следить за развлечениями моих товарищей. Я был несколько удивлен тем, что служительница не сняла поводка с шеи Жандарма, а потащила пса  за собою. Вот они  скрылись за домами. Еще некоторое время  слышал лай моего друга и болтовню Агаты, но  вскоре их голоса растворились в ночной тишине. Я  собирался  покинуть перила балкона, как загорелись оранжевые фонари, осветив околоток. В палисаднике  высмотрел дамочку в  белой шубке. Она восседала на пне дерева и полировала шерстку. Помнит ли красотка меня?! Я засуетился, но тщетны были мои усилия. Кошечка и ухом не повела! Внезапно она оставила свое занятие, насторожилась и опрометью кинулась прочь. Что потревожило ее? Неужели не спится простолюдинам? Но нет, я вижу не собаку, а хомяка! Он двигался рысцой, иногда останавливался, снова шел вперед, но опять замер и принялся что-то поедать. Раздался другой звук. Подумалось, что хомяк убежит, оставит добычу, но он продолжал трапезу. Появился его собрат; хомяки продолжили дружеский ужин. С обостренным вниманием вглядываюсь в запредельный мир. Отчего не появляется Жандарм и Агата?  Тихая ночь. Тополя недвижимы, не трепещут листьями. Только издалека  доносились неясные шорохи. Появилась луна. Пришла на ум фантазия,- свет ночного светила приведет Жандарма. Но Жандарма нет и нет! Где ты, мой друг ситцевый? Не заметил, как воздух стал синеть, наступало утро. Огонь фонарей потускнел. Пошел дождь, мелкий и частый, я принял решение оставить свой пост и ждать Жандарма у парадных дверей.       

 

                               

                                                               ГЛАВА 11

                                     Странствия Жандарма продолжаются 

 

      Япроснулся от сырости и холода. Потолок жилища, в котором очутился, извергал потоки воды. В полумраке высмотрел бродяг, хотел бежать, но веревка пригвоздила меня к стене сарая. С отчаянной силой рванулся, но тщетно. Бродяга по имени Иван подошел ко мне, осмотрел ошейник, бечевку, сказал: «Ты, горе от ума, безымянный, это нехорошо! Шариком тебя не назовешь, ты здоровенный, как немецкий рыцарь в доспехах, да и немец ты. Будем дразнить тебя шар- фюрер СС. Шар-фюрер на наши деньги,— это сержант, дорогуша. Тополь, покорми гостя!»

     Тополь поднялся с лежбища, безропотно налил в чашу воды, кинул в сосуд несколько кусков мяса.

      — Сам бы ел, шар-фюрер, но жрать не охота! Без водки, никак! — произнес Тополь.

      — Разогреться надо, Ванька, нехорошо мне, тошнит! — прибавил бродяга. — Сходим в торговые ряды, похвалимся собакой? А там и водочки приголубим у торговок?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

       — Ты Тополь, идиот! Увидят пса, скумекают, что мы ночью обнесли собачий  магазин! Думать надо! Через пару дней найдем хозяина пса, получим награду долларов  сто.

        — Сто ударов дубинкой по горбу, идиот! — отозвался Тополь.

      Я учуял знакомый и незнакомый дух вселенной. Пахло пирожками, колбасой, иной снедью, которой меня кормили в Подземке. Подумал о торговках, кормивших  меня, сержанте милиции, Петре Васильевиче, ринулся из норы. Море  купчих, множество лиц, бесконечны запахи базара, но не увидел я своих друзей... ...

                                                                                                             ............ (продолжение)

 

 

 

 

gallery/чики
gallery/дог
gallery/тетка
gallery/мужики