официальный сайт писателя

Катернога

мой  благочестивый  кот

 

      Повесть «Мой Благочестивый Кот» — это продолжение новеллы «Два Горбуна», которую я написал … аж 20 лет тому назад.

     «Два Горбуна» стала первым моим сочинением мистического толка. Рассказ умел необычный успех. По сей день,  добрые люди вспоминают моих героев в интернет-просторе — веселых, остроумных чертей….

      Немало прекрасных дам просили продолжить новеллу о Горбунах! Как мне отка- зать в столь скромной просьбе очаровательным особам?

      О чем я написал дальше в своей повести о бесе Никите?  О том, как бес Никита стал Благочестивым котом и наставником  мышей в  Божьем храме, что в городе Шмаковке. Однако он прошел очень длинный путь  прежде, чем достиг границ  «самосозерцания», как говорил Конфуций о людях, которые приблизились к Богу…об этой стезе я и расскажу в повести «Благочестивый».

      В книге я пристроил и новеллу «Убийство на Казанском кладбище», которая тоже издавалась  в далекие годы, а вот продолжение новеллы  «Убийства на…  кладбище» «Месть оборотней» печатается   впервые.

         

 

                                       Убийство  на  Казанском кладбище

 

        Артуру  Сенклеру тридцать пять лет. Он высок ростом, крепок, лицо мужественно, красиво. Судьба распорядилась так, что он стал лучшим разведчиком  в мире. Его подвиги и прик­лючения возбуждали умы добрых обывателей. Хвала  Сенклеру!

       Полковник Сенклер готовился к спиритическому сеансу, дабы побе­седовать с ду- шой своего друга Чака Ричарда, как вдруг в квартире раз­дался звонок.

        —  Кто бы это мог быть? — пробормотал полковник.

       На пороге он увидел своего старого приятеля,  генерала Стивенсона,  и субъекта в гражданском платье. Наметанный глаз разведчика определил, что незнакомец славянин, об этом говорило скуластое лицо и невысокий лоб. Пронизывающий взор темно-синих глаз подсказал Сенклеру, что перед ним коллега.

       — Артур, нет ли у тебя пива? — спросил генерал Стивенсон и улыбнулся другу,— у тебя пересохнет в глотке, когда узнаешь, с каким делом прибыл я к тебе. .

                
       Генерал громко расхохотался, хлопнул полковника по плечу.— Пива!

       Гости в молчании принялись за добрый напиток, и пили,  поцокивая языками.

       —  Судя по всему, вы из России? — спросил Артур.

       —  Вы, коллега, очевидно, заметили мои пыльные башмаки и забрыз­ганные грязью брюки? — осведомился гость, подарив собеседнику улыб­ку.— И, наверное, российский тип лица?

       Разведчики переглянулись и дружно рассмеялись.

     — Стивенсон,— проговорил хозяин дома,— а не пора ли нас пред­ставить друг другу? Я надеюсь, что мой коллега прибыл в наш славный город не только для того, чтобы выпить со мною пива?

      Генерал кивнул и, указав на гостя, сказал:

      — Майор Лось, Андрей Андреевич, прибыл к нам по сверхсекретно­му заданию.

      Разведчики обменялись рукопожатиями.

      — А ваше драгоценное имя,— тихо сказал гость из России, — Артур Джон Сенк- лер!

       — Вы не ошиблись, майор! — подтвердил полковник.

 

      Сия странная история началась в 1939 году. Однажды утром на Ка­занском кладби- ще обнаружили труп лейтенанта Скирды Сергея Сергееви­ча. Это случилось десятого сентября. Обследовали место происшествия, труп. Все говорило о том, что лейтенант умер естественной смертью; оза­дачивал лишь небольшой кровоподтек на шее. Следователи, соблюдая формальности, сделали фотографии места происшествия и отправились восвояси. Наиболее дотошный из работников, не поленился проверить ро­дословную лейтенанта. Он не нашел связи между умершим типом,  и погре­бенной в могиле: графиней Угрюмовой-Громовой. Можно было бы забыть эту историю, но в 1942 году в тот же день, на том же месте снова нашли труп неизвестного человека. Следов наси­лия нет, но все тот же кровоподтек на шее. Молва пошла по городу, но случай распорядился так, что в эту ночь авиация бомбила город — прямое попадание бомбы в могилу графини прекратило всякие толки и домыслы. Однако в 1948 году вновь на Казанском кладбище находят труп мужчи­ны, некоего Белоусова Ивана Трофимовича, и, что поразительно, на мес­те захоронения графини. Разное думали о престранном случае, но труд­но было объяснить, как надгробие великосветской дамы оказалось в ином месте.

      — Простите,— перебил полковник Сенклер,— я не знаю, чем   за­кончится история, но я берусь за дело. Продолжайте.

      — Если короче: нужно ехать в Россию, нужно расследовать  преступление, которое случилось 9 сентября    1990   года.

     В полдень 13 сентября с одного из аэродромов вылетел небольшой самолет. В салоне было два пассажира — полковник Сенклер и майор Лось. Не прошло и часа, как воздушная лодка оказалась над искомым городом.

      — Пора, — сказал летчик, подмигнув спутникам.

      — Первым пойдешь ты, Лось! — приказал полковник Сенклер, про­пустив майора к зеву пропасти. Русский офицер пожал руку   коллеге и нырнул в бездну.

   — Элвис,— спросил  Артур,— куда исчез русский? Нет ни его, ни пара- шюта!                                                                                                  

      Пилот пожал плечами, промолвил: «Очевидно, русские летают без парашютов!»

      —  Хотел бы знать, как они   это делают? — промолвил Аарон и шаг­нул в бездну.     Упругий, прохладный воздух объял его лицо, защекотал в ноздрях. Волосы так и развевались на ветру.

     —  Ты хочешь узнать, как русские летают без парашюта? — неожи­данно услышал агент чей-то голос.— Сейчас узнаешь!

      — Кто тут? — спросил полковник.

      — Капитан Лаптин! — рассмеявшись, отозвался кто-то.

   «Наваждение какое-то»,— подумал Артур и дернул за  кольцо  па­рашюта, но парашют не раскрылся.

      —  Вот и ты, проклятый шпион, полетишь до земли камнем! — вновь сказал кто-то и расхохотался.             
    Полковник Сенклер был опытным агентом, и сразу  понял, что за спиной не парашют, а капитан Лаптин  и его рюкзак.  Не спеша,   Артур  снял с плеч мешок, отринул его от себя уда­ром ноги, и помочился на прибежище противника.

     — Нас предали! — услышал полковник и увидел, как из рюкзака вы­валилась пятерка гусей-лебедей, на одном из них, сидел капитан, приняв­ший лик мальчика-с-пальчик.

     Суперагент знал немало способов путешествия по воздуху без пара­шюта: он снял сапог, пристроил к спасательному жилету. Не совсем безопасная смесь водорода и гелия устремилась в жилет: падение было остановлено. Он избавился от сапога, отправив его на землю. Через несколько минут опустился на тротуар. Милиционер заметил не­бесного гостя, подошел к нему и, приложив руку к фуражке, сообщил: «Старшина Дегтев И. И.  Должен вам сказать, что у нас не принято ходить по улицам в одном сапоге!

      —  Извините! — отозвался агент и, сняв второй сапог, бросил в урну.

     — Теперь все в порядке,— улыбнувшись, проговорил милиционер и простился с Артуром..

      — Скажите, Дегтев, как попасть на улицу Колбасную?

    Дегтев  почесал ладонью затылок и молвил: «В нашем городе таких улиц не числится, гражданин!

     —  Но в таком случае,  что это  за городок?

     —  Кажется, Киев! — отозвался постовой.

     — А мне, постовой, кажется, что ты должны заметить в каком городе служите! Но, если так, то до улицы Колбасной можно добраться на метро до станции «Вареничная».

     — Вы себя плохо чувствуете, гражданин,— заметил постовой,— я вас провожу до вашего дома. На какой улице вы живете?

    — На улице Колбасной,— ответил Сенклер. Именно там у него была явочная квартира, именно там ждал его майор Лось.

    — А не забыли ли вы, как вас зовут?— состроив ехидную мину, осве­домился постовой.— Скажите, какое сегодня число?!

   Только сейчас агент заметил, что Киев иной, чем тот, который он видел на проспектах: «допотопны» и уродливы автомобили, трол­лейбусы, трамваи — гужевой транспорт разъезжал в огромном множестве по улицам стольно­го града. Сенклер был суперагентом, поэтому понял, что угодил в прош­лое.

     — Удружил мне Лось,— подумал он.— Ну что ж, придется выкручи­ваться самому!

     — Товарищ милиционер, тут хоть пиво-то есть?

Постовой услышал подобную речь, осклабился, понимающе кивнул, извлёк из заднего кармана бутылку и протянул  Артуру.

    — Так ты на похмелье? — тихо выговорил он.— А я думал, что ты, парень, умом рехнулся а ты простой алкоголик!  Хлебни, полечись!

     Приятный диалог был прерванлейтенантом:   «Старшина, что здесь происходит? — строгим голосом спросил он.— Взгляды агента и лейтенанта встретились, Сенклер смекнул, что сей субъект здесь не из  любопытства. На его лике отра­жались чрезмерная бдительность и служебное рвение.

    — Может, вам помочь? Почему у гражданина нет сапог? — возвысив голос, осведомился он.

     —  Почему, гражданин, вы без сапог? — эхом повторил постовой. Сенклер кинул взгляд на работника милиции, перевел на лейтенанта, вновь посмотрел на постового и вдруг решительным шагом   подошел к урне и извлек из нее сапог.

     —  А вот где второй ботинок, я не заметил,— молвил полковник,— а вы не знаете?

     —  Ваш сапог угодил по голове дамочке. Они лежат в двадцати мет­рах от вас!

     —  Она убита?

     —  Нет, ошалела.

     Суперагент пожал руку заботливому и чуткому постовому, коротко кивнул офицеру, его взор остановился на пожилой даме, все еще пребы­вающей в беспамятстве.

    — Я помогу вам, мадам, — сказал он и поднес нюхательную соль. Женщина размежила веки, улыбнулась и прошептала:

      — Судя по вашим сапожкам, вы немецкий шпион!

      — А вы Лаптин? — сообразил Сенклер.

    — Я же тебе говорил, шпионская морда, что от меня тебе не уйти! — Лаптин схватил полковника за грудки, но агент ударом  кулака опрокинул против­ника на асфальт и выкрикнул: «Товарищи, я схватил немецкого резидента»! — с этими словами он сорвал с пожилой дамы парик, очки и вытряхнул из платья.

     — Гражданин, отпустите его,— схватив Сенклера за руку, выкрикнул лейтенант.— Это капитан Лаптин из нашего отдела, он не шпион!

      Артур локтем свалил офицера наземь.

      — А может, вы тоже немецкий шпион? — усмехнувшись, выговорил суперагент,— кто вы?

     — Скирда Сергей Сергеевич! Вот мои документы, товарищ! — и он протянул полковнику удостоверение личности.

      — Скирда Сергей Сергеевич! — прочел   Сенклер.— А вы,   не родственник ли лейтенанту  Скирде С. С.,  который родился в селе Поташи Киевской области в 1910 году 4 июля?

       —  Это я и есть! — проговорил юноша  и почему-то покраснел.

       —  Ваши родители Сергей Андреевич и Евдокия Ивановна!

       Молодой человек согласно кивнул.

     Сенклер кулаком свалил лейтенанта на землю, офицер заорал благим матом, но полковник ударом ноги в пах прекратил истерику.

       — Он сообщник немецкого шпиона! У меня   есть  доказательства! — агент извлек из кармана портмоне, а из портмоне фотографию и потряс ею в возду- хе.                                                                                             

       — Лейтенант  Скирда был убит 10 сентября 1939 года. Вот посмотрите снимок! Это не настоящий красный офицер! Бейте предателя!

     Никто из горожан  не кинулся на шпиона, а некоторые герои взялись изучать содержимое своих карманов, иные праздно глядеть на небо.

       — Он сумасшедший! — завопила молодая   женщина, указав пальцем на Артура,— он сумасшедший, спасайтесь!

     Призыв не остался без ответа;  возле  Сенклера не осталось ни души, кроме постового и поверженных противников.

       — Покажите снимок,— сказал старшина и взялся изучать фото­графию.

Наконец он проговорил:

      — Тут Казанское кладбище, тут могила Скирды: написано:  умер 10 сентября, тут могила Гвоздева, его сегодня хоронили, а вот могила Тополева,— его летом похоронили, все правильно! Это место я знаю! Но не видно могилы Скирды, и потом,  — милиционер при этих словах при­стально посмотрел на полковника,— и потом сегодня 9 сентября 1939 года, а не десятое. Очень странно все это, гражданин!

     Сенклер был опытным агентом и хорошо знал, что ежели полицей­ский произнес слово «странно», следует немедленно расстаться с ним. В небе он заметил дирижабль — вот, что ему нужно. Лишив себя массы, он вознесся над землей. В корзине воздушного корабля он нашел двух молодых людей. Девушка сидела на скамье, устремив глаза в небо, молодой военный стоял на коленях и читал, как смекнул Сенклер, стихи о любви.

     — Что-то здесь происходит? — голосом генерала спросил полковник, состроив грозную мину,— оставьте девушку и выйдите вон!

      Солдат шагнул к двери корзины, отдал честь.

      —  Слушаюсь! — выкрикнул он и…

      —  Вы умеете управлять дирижаблем? — спросила девушка у агента.

      —  А вы разве нет?! — озадачился полковник.

      —  Да! — ответила девушка.

    Дирижабль поднялся над городом на километровую высоту. Сенклер достал из кармана подзорную трубу, устремил взгляд наземь.  Высмот­рел,   бывших без чувств, капитана Лаптина, и лейтенанта Скир­ду. Возле них стоял обескураженный происшедшим милиционер. К по­терпевшим подъезжала карета скорой помощи.

      — Что это за люди? — наудачу спросил у девицы агент, указав   на автомобиль. Женщина взяла подзорную трубу и тут же сказала:

    — Тот, который переодет женщиной, сверхсекретный контрразведчик, Лаптин Фуфай Фуфаевич, лицо известное в городе, а молодой офицер:  Скирда С. С., мой жених. Мы скоро поженимся!

      —  Как твое  имя? — спросил Артур у девицы.

      — Анастасия Громова! — ответили она,  широко улыбнувшись.

      — Вы, очевидно, дальняя родственница графини Угрюмовой-Громовой? Анастасии Федоровны?

     Женщина отрицательно покачала головой. Полковник пристально всматривался в Анастасию Громову, прикидывая, может ли очарова­тельная барышня выносить в себе коварный план убийства лейтенанта Скирды? Сенклер решил, что Анастасия Громова должна войти в круг подозреваемых особ.

     — Ваш жених ждет вас внизу? — осведомился агент. Анастасия улыбнулась и согласно кивнула.

       —  Тогда спускаемся вниз! — сказал Артур.

 

      Артур устремился по улицам Киева, размышляя над тем, как ему добыть оружие, деньги. Его взор остановился на милиционере — его осенило: вот тебе оружие и деньги!

      — Молодой человек,— ухватив юношу за руку,   молвил агент,— проведите сле- пого на улицу Красного Командира.

 

     Казанское кладбище находилось в старом районе города. Высокий, не менее двух метров, забор разделял поселения живых и мертвых. Об­нос местами ветх, местами разрушен и видно, что человеческая рука давно не беспокоила его житие. Кладбищенские ворота еще более стары и мрачны, чем забор. Некогда изваянное рукоделие уничтожалось вре­менем, обращаясь во прах, казалось, тронь его — и оно сгинет, превра­тившись в пыль. Две статуи в согбенных позах, посеревшие от жизнен­ной суеты, стояли у входа в убежище мертвецов. Каменные идолы с бес­страстными лицами таращились на живых, на пьедестале одного из них стихи:

 

                                                   Твои глаза навек закрыты,

                                                   Не будет в них любви.

                                                   Уста твои тоской залиты.

                                                   Но скажут слов они.

 

     Золотой диск светила застыл на кровавом небосклоне, но вот опу­стился. На кладбище опустились сумерки и пала тишина— воистину— кладбищенская!

       — Где-то тут должна быть могила графини Угрюмовой-Громовой,— пробормотал агент.

     Немалого, труда ему стоило разыскать надгробный памятник графине. Сравнил фотографии: несомненно, здесь погребена в 1836 году Анастасия Федоровна.

       Агент посмотрел  на часы — время приближалось к шести часам вечера;  рассудил, что ему следует разыскать захоронения, Ивана Гвоздева и Николая Тополева — рядом с ними будет похоронен Сергей Скирда, которого убьют только  завтра. Агент подошел к надгробиям:  на холмиках венки и живые цветы. Гвоздев похоронен, очевидно, сегодня. А между могилами заготовлена яма для следующего покойника, судя по фотографии, которую имел Сенклер, им будет Сергей Скирда.

      «Лейтенант даже не подозревает, что для него уже готово уютное пристанище», — подумал агент.

     На кладбище опустились темнота. У ворот за­горелось несколько фонарей. Агент вновь взглянул на часы — скоро встречаются Анастасия и Сергей. Он поднялся со скамейки, дабы поки­нуть обитель, но ему представился беспокойный мир живых обы­вателей, суета города, иные пороки мира, и он вновь присел, ему опять захотелось вкусить покоя. Многие ли могут похвастаться тем, что посещали в ночной час царство мертвецов, многие ли познавали истинную ти­шину, подаренную миром усопших предков. Разумеется, нет! Страшится живой человек мертвого, цепенеет перед ним, берет хлад его тело. И не­редко кажется живому, что покойник вот-вот схватит его за подол платья, за ногу и возьмется душить. Полковник отнюдь не верил в сатанинские силы, отрицал существование оборотней, вампиров и прочей нечисти. А сейчас он наслаждался песнопением цикад и сверчков — вот подлинная музыка. Приятно беспокоил запах осенних цветов — казалось, вды­хал бы  аромат до бесконечности. Сенклер судорожно вздохнул, под­нялся со скамейки— ему захотелось полюбоваться картиной ночного кладбища. Как мир прекрасен! Его взор разыскал захоронение графини. Вот уж совершеннейшей красоты памятник. Мраморное изваяние прекрасной дамы возвело руки над собою, очевидно, выпрашивая у всевыш­него благодатного спокойствия.

     Неожиданно у надгробия промелькнула тень. Полковник заметил человеческую фигуру среди могил. Глаз у агента наметан, и он определил, что перед ним женщина. Как-то вне­запно заметив ее у ворот кладбища, Сенклер со всех ног кинулся сле­дом за дамой, но она исчезла за оградой.

     — Черт возьми, каким образом эта прекрасная сеньора оказалась на могиле графини? — пробормотал Сенклер. Ему вспомнилась шутка майора Лося о том, что в сиих палестинах поселилась нечистая сила, и действительно, человек, не владеющий собой, вполне может прекрас­ную даму принять за дьяволицу. Нелегко поверить, что простой смертный, решится прогуливаться по доброй воле по кладбищу. Тут, без сомне­ний, пахнет шпионажем. Полковник осмотрел надгробие, но доказа­тельств того, что оно является тайником немецких шпионов, не получил.

      Время подходило к девяти часам вечера. Через полчаса лейтенант Скирда С. С. и Анастасия Громова должны встретиться у ресторана «Красные голуби».

   Автобус, стоящий перед вратами царства чревоугодия, оказался прек­расным убежищем для наблюдения за посетителями заведения. Полков­ник устроился на месте водителя по двум причинам: он мог незаметно покинуть уродливое детище человеческого разума, либо, если понадобится  последовать на автомобиле за предметом своего внимания. Скирда   и Громова встретились у ресторана ровно в девять часов.

     Артур принял решение отправиться в царство гурманов, дабы при­смотреться к его посетителям. Агент покинул автобус, но понял, что не может незаметно войти в зал, потому что на нем форма милиционера. Не хочу утруждать внимание читателя подробным описанием, коим об­разом агент приобрел иное платье, но через самое короткое время в ресторацию вошел хорошо одетый в штатское молодой мужчина прият­ной наружности. Окладистая борода, усы и темные очки скрыли от нас лицо полковника. Он огляделся, заметил Анастасию Громову, Сергея Скирду — знакомцы были в компании молодых людей. На часах было одиннадцать, но никто из молодых людей не собирался покидать ресто­ран. Прошел еще час— знакомцы танцуют, смеются, веселятся. На часах половина первого;  у полковника появилось подозрение, что он обма­нут, а еще через тридцать минут он был уверен, что его одурачили. Он ре­шительным шагом подошел к столу, за которым бражничали приятели, и был ошеломлен — он обознался, лейтенанта Скирды здесь не было.

     —  Где он? — схватив за волосы   Анастасию,    выкрикнул Сенклер. Женщина истерически закричала. Двое парней кинулись на Артура, но тут же были повержены на пол. Третий собутыльник, которого он принял за лейтенанта, бросился вон из зала.

     — Анастасия, где Сергей Скирда? — наотмашь    ударив    ладонью женщину, спросил он.

       — Какой Скирда? Какой Сергей! Помогите кто-нибудь!

      В зал ворвались два милиционера. Один из блюстителей порядка, рос­лый, крепкий парень, схватил Сенклера за руку, попытался овладеть ею.

      — Я был бы очень признателен вам,  коллега,— улыбнувшись, вымолвил агент,— если бы вы отпустили меня, я тоже на службе.

      Милиционер, услышав подобную речь, раскрыл рот и вытаращился на Сенклера.

      — Отпустите мою руку! — твердо   сказал полковник.— Я тоже на службе.

    — Но вы тут набедокурили изрядно, коллега,— возразил милицио­нер,— я вас должен временно задержать до выяснения   некоторых об­стоятельств.

      В руках у него появились наручники.

     — Очень жаль! — пробормотал полковник и ударом ноги в пах вы­вел из строя крепыша. Второй милиционер замешкался, а Сенклер, во­спользовавшись суетой, бросился вон. Агент должен был догнать Гро­мову и ее друзей и допросить. Их он заметил  у автобуса. Еще секунда, и автомобиль сорвался с места. Сенклер был суперагентом, а поэтому легко оказался на его крыше. Машина остановилась невдалеке от Казанского кладбища. Трое мужчин и женщина вышли из автобуса и спешным шагом направились к вратам пристанища мертвых. Сенклер прислушался. Го­лоса беглецов стали утихать и, наконец, умолкли. Ему вспомнилась жен­щина, которую он видел здесь несколько часов назад. Вне всяких сомне­ний, здесь пристроилась шпионская база и, похоже, что обитель нахо­дится в районе могилы графини Угрюмовой-Громовой. И действительно, у надгробия агент увидел мужчину, который, как тотчас сообразил пол­ковник, только что закрыл вход в секретное логово шпионов. Стреми­тельным броском Артур кинулся на врага и в одно мгновение пленил его.

      — Кто ты? — спросил полковник у незнакомца и поднял его голову. Перед ним был Сергей Скирда. Лейтенант был мертв. Луч фонаря агент осветил умерщвленного героя. На шее  рана, тело было еще теплым.

     — Мне кажется, мы опоздали, полковник Сенклер,— услышал Артур  знакомый голос. Он оборотился, возле него стоял майор Лось.

    — У нас мало времени, надо допросить свидетелей, берите заступ!— сказал полковник, протянув майору лопату,— ройте могилу № 666.

      — Уж не собираетесь ли вы допрашивать  мертвецов? —   спросил Лось.

      — И со всей строгостью, майор, помните, у нас нет иных свидете­лей! Я открою вам секрет. Я разбираюсь немного в чернокнижии, думаю пообщаться с душами усопших. Ха-ха-ха! Ройте!

      — Может, допросим души на месте? — возразил Лось.

      — Ни в коем случае. Дело в том, что мертвецы,    погребенные на кладбище, могут быть связаны и с Богом и с дьяволом, а душа, при­служивающая Вельзевулу, едва ли  разговорится с  вами по  вашей просьбе, если не пригрозишь Богом, а это можно сделать    только в церкви.

    Полковник и майор великолепно совладали с лопатами и   скоро добрались до останков умерших.

      —  Эй вы, копатели могил,— раздался  голос Лаптина.— Вот я вас и нашел! Никто еще не убежал от капитана НКВД. Сдавайтесь, проклятые шпионы! Готовьте прожектора, я хочу  рассмотреть лица врагов народа!

     — Полковник,— тронул Сенклера за плечо майор,— возьмите свой бесшумный пистолет, стреляйте по   лампам,  потом   возьмите с собою череп мертвеца  и улетим.

       — Майор, вы, очевидно, усвоили мои уроки левитации?

       — Мы, русские, сметливый народ! — отозвался Лось.

    На мгновение кладбище осветилось ярким светом. Два тихих выстре­ла — и убежище покойников вновь погрузилось в темноту. Полковник Сенклер и майор Лось воспарили над землею.

      — Брать живьем,— возопил во всю глотку Лаптин,— вперед, орлы!

     Где-то внизу завязалась потасовка, слышались    ожесточенные   крики, вопли, над хаосом реял голос Лаптина: "От меня еще никто не уходил!" Вдруг истерика прекратилась. Коллеги поняли, что капитан обна­ружил труп лейтенанта Скирды.

Тем временем разведчики достигли по воздуху церквушки, а майор Лось удивительным способом открыл дверной замок, и они оказались в божьем храме.

     — Сенклер, вы более опытны в вопросах магии, вам проще вызвать с того света души, но, видите ли, наших отечественных мертвецов я хотел бы допросить сам, если вы не возражаете,— заявил майор Лось.

    Сенклер кивнул. Майор осмотрел черепа, издал звук «хм», почесал ладонью затылок, проговорил: «Тут два черепа — женский и мужской!» Он задумался и долго-долго молчал, постукивая пальцем по бывшему вместилищу рассудка умершего. Возвел руки над собою и произнес; «Во имя истины и мира небесного и земного я призываю тебя, великий небожитель, явить передо мною душу постигших, вечный покой стран­ников. Прикажи им восстать предо мною либо в истинном лике, либо в виде духа!

     Майор опустил руки, коротко взглянул на полковника. Сенклер заме­тил, что Лось бледен, а тело его терзала дрожь. Может, десять, а может, и двадцать минут в божьем храме стояла гробовая тишина, наконец, са­ми по себе загорелись свечи на алтаре, а одно из окон озарилось голубым светом. Рисованное лицо ожило и молвило: «Кто ты и зачем призвал ме­ня?»

    Майор Лось, как и всякий иной атеист, что называется, проглотил язык и с глупейшей физиономией, вытаращился на Господа нашего. Пол­ковник Сенклер не был атеистом, поэтому был более спокоен, чем кол­лега. Он проговорил:

     — Меня зовут Артур Джон Сенклер. На Казанском кладбище совер­шено несколько убийств.

     — Знаю, знаю,— прервал полковника Господь Бог,— но скажи мне, велико ли твое мужество, сможешь ли ты противостоять силам Вель­зевула?

      — Да! — ответил Сенклер.

      — Я помогу тебе!

    Голубое пламя сгинуло, свечи потухли. Сенклер извлек из кармана зажигалку, и скоро в храме было светло, как днем.

     — О, всевышний,— произнес полковник,— помоги мне постичь справедливость, прикажи явиться на суд душам, которые когда-то при­надлежали  телам! — Сенклер заметил, что один из черепов   испустил голубой свет, раз­ведчик рассудил, что души прибыли на суд.— О, всевышний,— проговорил Артур,— только одна из душ приз­нала твою силу! Уничтожь вторую душу, ведь она принадлежит дьяволу.

      Тут же череп мертвеца, не принявший глас божий, почернел и   пре­вратился в  прах.

      — Я призвал тебя, мертвая душа, явиться ко мне на глаза либо в человеческом виде, либо в ином, дабы я проявил истину на божий свет! — череп исчез,  и перед полковником Сенклером, и майором Лосем появи­лась небывалой красоты молодая девица. Ее платье говорило, что   она прибыла из далеких времен.

     —  Ты кто? — строго спросил полковник, разглядывая хорошенькую женщину, а она, улыбнувшись, ответила: «Баронесса Серафима фон Штольц!»

    Лосю впервые доводилось воочию видеть молодую дворяночку, поэтому он растерялся и не нашел, что сказать гостье, однако, наконец,  взяв себя в руки, робкими шагами подошел к баронессе, тронул ее паль­цем и обомлел. Душа покойницы была жива, а тело горячее, как огонь.

      — А все остальное у вас тоже, как у иных женщин?— спросил он.

     — Все так, но только я невинна! — с  этими словами девица   приня­лась срывать с себя платье, и, разоблачившись, схватила майора за руку и увлекла за алтарь. Свечи в храме потухли. Раздался    приглушенный крик, стон. Полковник Сенклер был истинный джентльмен, а поэтому не торопил любвеобильную парочку. Однако время шло к утру, и он решил побес­покоить любовников...

     —  Майор,— негромко сказал он,— поторопитесь. Мы прибыли сю­да с иной целью!

    Однако майор не отозвался, а из-за алтаря слышались приглушенные стоны.

     — Майор,— повторил полковник,— заканчивайте, я даю вам  три минуты.   

    Как только наручные часы известили о назначенном времени, полков­ник включил фонарь и направился к алтарю. То, что он увидел, ошело­мило его. Лось лежал на спине, женщина восседала на нем. В руках она держала человеческую печень. Полковнику стало ясно, что печень совсем недавно принадлежала его товарищу. Грудь и живот майора были разор­ваны, кишки разбросаны пластами. Убийца повернула голову. Сен­клер сообразил, что перед ним оборотень — песеголовец:  морда чудовища точно как у собаки, но вместо носа свиной пятак, зубы в несколько ря­дов и выступают вперед, очевидно, они остры как бритва. Страшный рев издало чудовище, увидев суперагента, стремительным броском оно ки­нулось на полковника, при этом разнеся алтарь в щепки. Артур был хлад­нокровен, поэтому ловок, и легко ушел от удара оборотня... Оборотень вновь приготовился к прыжку, полковник отступил к иконостасу. Порож­дение дьявола прыгнуло на Артура, промахнувшись, застряло между иконами святых. Детище Вельзевула теперь мало напоминало очаровательную девуш­ку. Тело его было мускулисто, поросло шерстью, на руках и на ногах — когти черного цвета, длиной не менее десяти сантиметров. Голова плешива, без единого волоса.

     — Однако как вы безобразны, баронесса фон Штольц,— рассмеяв­шись, проговорил полковник,— вы остались девой по уродству души, а не по иным причинам,— полковник стал громко хохотать,— я мечтаю вас лучше рассмотреть,— агент зажег взглядом не­сколько десятков свечей.

     — Вы не джентльмен,— грубым голосом заметило чудовище и обо­ротило взор на полковника. Глаза его налились кровью, оно попыталось выбраться из иконостаса, но иконостас упал, привалив очаровательную деву. Однако через   мгновение   оборотень    вырвался из плена, а еще через мгновение чудовище превратилось в очаровательную девушку.

    — Я была самой красивой невестой Киева, меня обманули, выдали замуж за скопца.   Я не могла простить родителям предательства и умерла. Быть может, иная женщина нашла бы утеху с другими мужчинами, но я была воспитана в строгости. Наконец, я влюбилась   в   молодого   человека — мне   было очень трудно спать в постели со старым   скопцом, а мечтать о юноше. Это свело меня в могилу. Приняв бессмертие, я решила убивать мужчин безо всякой жалости, — тут юная девушка вновь превратилась в   урод­ливое создание.                                                                 

     — А вы, баронесса, не знаете, кто я? — вскричал агент и выхватил из-за пояса пистолет.

     Чудовище отступило на шаг, взглянуло на оружие, но вдруг взвилось в воздух и низринулось на полковника. Сенклер был самым метким стрелком в мире — семь пуль подряд впились в голову оборотня и раз­несли ее на части. Чудовище рухнуло наземь. Полковник громко рас­смеялся, толкнул оборотня ногой и подумал: «Вот так бессмертный черт!» Наконец, он вспомнил о своем друге, майоре Лосе, оборотил свой взор на него.

      — Не повезло тебе, Андрей,— тихо вымолвил полковник.

  Шум за спиной обеспокоил Сенклера, он обернулся. Оборотень вос­ставал.                                                                                                                

     — Похоже, что мне не скоро удастся выбраться отсюда! — пробормо­тал агент, но тут взгляд упал на икону Всевышнего.

     — Баронесса, быть может, вы были бы бессмертной, но для   этого вам надо было совершать добрые дела, однако вы сеятель зла. Взгля­ните на нашего Господа, он сердится на вас.

     Оборотень, готовящийся к броску, остыл, устремил взор на образ. Действительно, за деяниями героев наблюдал Бог. На его лице был написан гнев, глаза так и метали молнии. Монстр  взревел, бросился к иконе и проглотил ее, но тут же со страш­ным воплем упал на пол и разорвался на куски, из его чрева вышел Гос­подь Бог.

    — Оно чрезмерно обнаглело, и я уничтожил его! — проговорил он. А вы, полков- ник, и майор, не вынесли   испытания на твердость. Майор предался блуду с дьяволицей на алтаре, поэтому я позволил наказать его. А из-за тебя этот ничтожный оборотень вознамерился проглотить меня!" — с этими словами Всевышний превратился в икону.

    — Постойте, Господь Бог,— вскричал полковник, а что будет с май­ором Лосем, неужели вы позволите нечистым   силам  торжествовать, над нами?

    На лицо Господа Бога набежала тень, он молвил:  «Воистину ты прав, сын мой, придется твоего развратного  друга оживить!

      Церковь озарилась зеленым светом, раздался гром.   
      — Вста­вай, сын мой, вставай,— сказал Господь Бог и майор Лось тут же под­нялся, улыбнулся и сказал: «Она была божественно сексуальна!

 

     Через самое короткое время приятели зашли в пивнушку «Красный бокал», выпили по два фужера пива и поспешили на квартиру лейте­нанта Скирды. Они предложили, что,  обследовав его бумаги, найдут ключ к разгадке убийства. Единственное, что они твердо знали, рас­следование дела крайне запутанно, не исключено, что битва с оборотнем призовет на их головы немало неожиданных бед, врагов, но особенно их огорчало то, что они не сумели допросить свидетелей, которые, оче­видно, знали, кто убил лейтенанта.

 

       Вот что поведал агентам дневник лейтенанта Скирды:

 

     

      "8 октября 1938 года

     Сегодня мне исполнилось тридцать лет. Как никогда чувствую себя одиноким, не думал, что так трудно выбрать себе подругу жизни. Гулял по Казанскому кладбищу, скажу, удивительно красивое место. Неожиданно обнаружил прекрасное надгробие. Поразил меня барельеф незнакомки.  Ее имя Анастасия Федоровна Угрюмова-Громова, графиня. Умерла она сто лет тому назад.

          

      11 декабря 1938 года

     Сегодня опять решил пойти на кладбище, там так хорошо, тихо, уютно. Хо­чется полюбоваться памятником и лицом красивой девушки. Боже мой, она умерла в двадцать лет. На кладбище ни единого следа, значит, я пришел первый. Я иду прямиком к Анастасии Федоровне. У меня такое ощущение, что она ждет меня, рада моему приходу. Да, на чистом-чистом снегу черный памятник — очень эффектен.

 

      13 апреля 1939 года

     Весна. Я купил лопату, решил привести в порядок могилу. Посадил цве­ты. Пусть люди видят, что Анастасия кому-то нужна, не забыта! Она снится мне по ночам, я вижу ее радостной и счастливой.

 

      17 мая 1939 года

      Сегодня выдался теплый вечер, я решил побыть вдвоем с Настенькой. Был удивлен, когда заметил на ее могилке букетик ландышей, это немного обеспокои­ло меня, но ненадолго. За спиной раздался смех, я обернулся и увидел перед собой хорошенькую девушку, сразу догадался, что она родственница Насти, столь похожа на нее. Незнакомка назвалась Анастасией Громовой, она праправнучка графини. Я проводил ее к дому, она жила тут недалеко.

 

        20 мая 1939 года

    Настя живет с бабушкой в двухэтажном доме на втором этаже. Бабушка симпатичная, видно по манерам — из дворян. Вскоре она пошла спать. С Настей мне очень хорошо. Решили пожениться, она предложила остаться. Утром рано к ушел домой.   Договорились встречаться с приходом темноты.

 

 

      4 июня 1939 года

      У Насти день рождения.  Купил ей золотые часы, она очень обрадовалась.

 

      20 июня 1939 года

     Сегодня Настя сказала, что уезжает на десять дней в деревню, так хочет бабушка. Договорились встретиться 30 июля в десять часов вечера. Я был нетер­пелив и пришел к Насте 29 числа. Судя по тому, что окна были темны, в доме не было жильцов. Мне взгрустнулось, решил постоять у дома. В полночь на улице появилась огромная повозка, крытая черным брезентом. Она остановилась около дома, а в доме тотчас осветились окна. Тем временем из повозки выбрались два молодых человека, одетых в черное платье, за ними последовали мальчики шести-семи лет. Молодые люди провели мальчиков в дом н. скоро вернулись. У окон рос тополь. Я устроился па ветках напротив окон, в которых горел свет.

      Я увидел Настю. Мальчики стояли возле нее. Здесь была бабушка и два со­седа. Я смекнул, что мальчики — дети Анастасии, она, вероятно скрывает их от меня, от этой мысли мне стало неприятно. Настя ласково гладила мальчика по голове, что-то ему говорила. Я заметил, что мальчики очень похожи на мать. Я собирался опуститься с дерева и направиться домой, как вдруг лицо Насти ис­казила гримаса, оно пожелтело, а изо рта явились огромные клыки... Настя уда­ром деревянной палки оглушила мальчика и припала клыками к шее пленника. Бабушка последовала ее примеру. Я таращился на сию страшную картину точно завороженный, не проронив ни звука. Я истошно закричал, когда Настя отринулась от жертвы, а на нее набросились соседи и стали разрывать тело мальчика на части. Один из оборотней оторвал голову мальчика, несколько раз ударил ее об угол комнаты, затем развернул череп руками и принялся пожирать мозг. Я упал с дерена и со всех ног бросился прочь от проклятого места. Я понял, что в доме, и котором рассчитывал найти приют, жили оборотни. Разбудив Фуфай Фуфаевич Лаптина, я рассказал ему о происшествии, но капитан посмеялся  и дал несколько советов, как бороться с нечистой силой, и выпроводил меня до­мой".

 

     На этом дневник лейтенанта заканчивался. Он пошел на свидание и не вернулся. Его труп нашли у могилы графини Угрюмовой-Громовой. Было очевидно, что Сергей Скирда убит нечистой силой.

     — Андрей, мы не выиграли схватки, но и не проиграли,— сказал Сенклер. — Теперь мы знаем, с кем имеем дело, знаем, где искать пре­ступника, наконец, знаем, как убийца выглядит. Это уже немало!

      — Видеть-то мы видели, Артур,— возразил Лось,— но где теперь мы ее найдем? Не думаю, что оборотень ждет нас в своей   могиле. К тому же мы потеряли дружбу с Господом Богом.

      — Найдем, Сергей! Она не может не убить следующую жертву, это случится в 1948 году, не так ли?

      Старшина Дегтев, постовой милиционер, нес службу на своем участке на бульваре «Красный ветер». Неожиданно за спиной он услышал шаги. Он обернулся и увидел двух   молодых мужчин. Внезапное появление незнакомцев огорчило старшину, ведь он был убежден, что мимо него,  и муха не пролетит.

    — Здравствуйте, Иван Иванович Дегтев,—  улыбаясь, прогово­рил мужчина в светлой куртке и красного колера штанах. Старшина не ответил на приветствие, а принялся рассматривать  незнакомцев, соображая, каким образом они сумели секретно подобраться к нему, одна­ко ответа отнюдь не получил. Он устремил взор на парня, который поздоровался с ним.

      «Этого пижона я где-то видел»! — подумал он.

     — Узнаю! — выкрикнул он.— Вы в прошлый раз свалились с неба на шаре без одного сапога!

      Сенклер и постовой громко рассмеялись, майор Лось тоже.

     —  Но тогда с нами был лейтенант Скирда, где он теперь, старшина? — осведо- мился Сенклер.

     — Он мертв! — отозвался старшина.— Его убили, он здесь похоро­нен на Ка- занском кладбище, ты хочешь посмотреть на его могилу? Помнится, у тебя еще в 1939 году был снимок могилы Скирды. Тогда я подумал, что ты сумасшедший, а потом, когда узнал, что лейтенанта уби­ли и похоронили именно там, рядом с могилой  Гвоздева,  смекнул, что ты не простой человек, а может быть, и черт! И вот сейчас  гляжу на тебя и удивляюсь, ты совсем не изменился за эти годы, и одежда у тебя новая, словно и не прошло столько лет.

     — Ты прав, Дегтев,— ответил Сенклер,— я не постарел и не мог постареть и я человек необычный. Однако не скажешь ли ты, где про­живает Белоусов Иван Трофимович, 1920 года рождения? Именно сегод­ня красавица-вампир рассчитывает умертвить его.

      Старшина хмыкнул, почесал ладонью затылок, крякнул и промолвил:

      — Кому как не мне знать своего племянника. Я многое не понимаю, но думаю, что надо торопиться к нему   домой, он поговаривал, что нашел хорошенькую бабенку, шельмец.

     Даже из десяти тысяч женщин Артур узнал бы совершеннейшую фи­гуру Анастасии Федоровны Угрюмовой-Громовой. Девица шла по улице Краснопролетарской, как сообразили агенты, в апартаменты племянника старшины Дегтева. Было решено позволить  девице встретиться с Белоусовым. Нужно было убедить Дегтева и самих себя, что  дама не что иное, как порождение сатаны— коварный вампир.

     Когда агенты услышали крик, они ворвались в квартиру Белоусова. Он лежал нагим на полу, пассия, принявшая вид чудовища, лакала кровь жертвы. Майор Лось со всего маха обрушил на оборотня скамейку, ска­мейка разлетелась в щепы, словно столкнулась с наковальней. Госпожа Угрюмова-Громова оборотилась на непрошенных гостей, вскрикнула и упала подле Ивана Трофимовича Белоусова, превратившись в красивую девушку. Это ошеломило их. Внезапно девица вскочила, сшибла с ног Лося, полковника Сенклера и была такова.

      Белоусов остался жив.

     Старшина Дегтев рассмеялся и молвил: «Если она вампир, а это именно так, мы ее найдем на кладбище в собственной могиле. Я удивлен тому, что вы не знаете, что вампир поки­дает могилу лишь тогда, когда охотится. Нам следует   сегодня    ночью вскрыть погребение, изъять из земли вампира, деревянным колом про­бить грудь, затем труп бросить в негашеную известь.

     Лопата полковника Сенклера, наконец, добралась до гроба. Вскоре была снята земля с крышки гроба. Домовина была новая, словно ее только уложили в землю. Стар­шина Дегтев приложил ухо к гробу и вскрикнул: «Сердце у нее бьется»! Белоусова стошнило, он упал.

     — У нас мало времени,— негромко сказал полковник,— нужно то­ропиться,— и взялся за заступ. Вскоре домовина была откопана,  под­нята наверх, с нее сорвана крышка. Покойница свежа.  Щеки   румяны, глаза подведены, ее трудно назвать мертвецом. Глаза покойницы вне­запно открылись, взгляд остановился на Иване Трофимовиче. Белоусов огласил округу страшным воплем и со всех ног пустился вон с кладбища. Усопшая улыбнулась, и веки ее сомкнулись. Старшина Дегтев громко хмыкнул, взял в руки осиновый кол и с силой воткнул его в грудь девице. Покойница вскрикнула и тут же превратилась в прах. Гробокопатели на­полнили могилу известью, бросили в известь останки графини и залили водой.

     — Конец вампиру! — заметил Сенклер.— Сейчас можно вернуться в 1990 год!

    — Сделайте милость, коллеги, возьмите меня с собой,— сказал стар­шина,— хочу посмотреть ваш мир.

     Полковник и майор одновременно пожали ему руку.

     — Вы окружены! — услышали приятели голос    капитана   Лаптина.— Сдавайтесь!

     Сенклер и Лось, подхватив под руки старшину, стали возноситься над землей.

      —Не стрелять, я возьму их живьем! От меня еще никто не уходил. Стойте, стойте!

     Беглецы заметили, что капитан Лаптин превратился в мальчика-с-пальчик и оседлал гусей-лебедей. Внезапно Лаптин исчез,

     — Черт возьми, куда он делся! — спросил Дегтев.

    — Я вам отвечу на этот вопрос,— услышали они рядом с собою. На облаке стоял человек в белой хламиде, длинноволосый. Сенклер узнал в нем Всевышнего.

    — Вы возвращаетесь в 1990 год, а капитан вернулся в свою могилу, ведь он умер в 1966 году. Я вам благодарен за то, что мне вы помогли победить коварного вампира. Мне трудно было бороться с Анастасией, ведь она одна из жен Вельзевула.

    — А что станет в будущем со мною? — вскричал Дегтев.— Вам всем за добрую службу я добавлю по   тридцать  лет жизни, прощайте! — Господь Бог сгинул.

     На этом и закончилась эта  славная история.    

                                      

                                                                                                Симферополь, 1988 год.     

 

 

 

 

      Новелла «Месть оборотней», была мною написана в 1991 году. Сочинение — продолжение новеллы «Убийство на Казанском кладбище». Рассказ сюрреалистичен, как и «Убийство на Казанском кладбище», надеюсь, что он утешит читателя. Хочу добавить, что рассказ «Месть оборотней» был моим третьим литературным «шедевром» мистического смысла.

       С той поры я написал  «тьму» новелл, немало повестей, около десятка романов того же толка.  

                                                                                                                        9 февраля 2011 г.

 

МЕСТЬ ОБОРОТНЕЙ, или УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТАРШИНЫ ДЕГТЯ В ИНОМ МИРЕ

     

                                              Глава 1. Из любви к искусству       

 

        20 мая 1948  год.

        Минуты расставания… Смех сквозь слезы, дружеские объятия, горькие улыбки.

        — Старшина, — усмирив слезы, вымолвил Артур.

    Я победил страшного вампира графиню Угрюмову-Громову. Операция под скромным названием «Убийство на Казанском Кладбище» завершена. Хочу напомнить читателям, что помогли мне в ратном деле друзья, — Артур Сенклер и Андрей Лось. Не следует забывать, что мои товарищи  прибыли из иного времени, из будущего.

        Минуты расставания. Смех сквозь слезы, дружеские объятия, горькие улыбки.

        — Старшина, а не прошвырнуться и тебе  с нами в 1991 год, а? — усмирив слезы, выговорил Сенклер.

      — В самом деле, Иван, небольшое путешествие в грядущее, туда и сюда, это недурно, — пожав мне руку, прибавил Андрей Лось.

        — Собственно, друзья, я ждал, когда вы выпишите мне командировку в неведомые временные измерения, — радостно отозвался я, и почувствовал, как зарделись мои щеки, — почему мне после этих баталий с вампирами не отдохнуть в грядущем? Вперед, товарищи!

 

       20 мая 1991 год.

      Полковник Сенклер и майор Лось, отдав на караул, со словами «Дожидайся нас на лавке, Ваня, пока не вернемся. Ни с кем не разговаривай, опасно, а лучше надень черные очки, и претворись слепым, это не опасно», и, чеканя шаг, отпра­вились в Министерство Паранормальных явлений.  Ликвидаторам нечистой силы следовало уведомить министра об изведении оборотня, графини Анастасии Угрюмовой-Громовой, этакой сякой!

     Как только звуки шагов офицеров стали растворяться в уличном шуме, я решил осмотреться и снял  черные очки;  заметил, что соратники скрылись за дверьми бревенчатой одноэтажной постройки, которые в народе называют халупами.

     — И в будущем не забыли о сверхсекретности некоторых дел,— подумал я с восторгом, но в следующий миг выговорил вслух огорченно: «А ведь избами вся улица уставлена? В самом ли деле я попал  в будущее? Взялся выискивать перемены, которые должен получить город за 50 лет, но подобных доказательств не получил. Это огорчило меня. Быть может от этих или иных причин я почувствовал себя изнеможенным, обес­силенным,  прикрыл глаза, распрямил плечи, откинулся на спинку лавки, глубоко вздохнул, усталость стала отступать.

      «Не проведать ли собственное жилище, — вслух подумал я, — кто теперь в моей квартире живет»?

      — Что вы сказали? — внезапно я услышал  женский голос и оборотился на призыв. Подле меня на скамейке устроилась хорошенькая девица лет сем­надцати.

   — О! — воскликнула девушка, встретив мой взгляд. — Стар­шина Деготь собственной персоной? Рада вас снова видеть, дорогуша, — незнакомка пожала мне руку.

    — Пардон, дамочка, — возразил я, — если вы обращаетесь ко мне, обзывая меня неким Дегтем,  думаю, что вы ошибаетесь! Меня уже сто лет называют старшиной Дегтевым и только, — с этими словами я сделал вид, что не наблюдаю подле себя девицу.

    — Не Дегтев вы, а Деготь, —  толкнув меня в плечо и рассмеявшись странным немного диким смехом, сообщила соседка, при этом показав длинный язык, — и будет вам кокетничать, Иван Иванович, — женщина указала на огромный проспект, который сообщал, что киностудия "ЖАХ" снимает новый фильм "Записки Повелителя Чертей»", а в главной роли старшина Деготь. — Портрет-то ваш, и все тут! — заключила настырная особа.

«Приключения начинаются, — подумал я, снова огляделся. Высмотрел в сотне метрах Министерство по паранормальным явлениям, в недрах которого исчезли мои друзья. Вспомнил, что товарищи запретили мне вступать в диалоги с неведомыми субъектами. Намерился подняться с лавки, но девушка, полонив мою руку, усадила меня на седалище.

    — В самом деле, — пробормотал я, — почему мне не подождать офицеров в компании с говоруньей?

     — Вы и в жизни симпатичны, товарищ Иван Деготь, — сказала соседка, — но в кино вы неповторимы. Я обожаю вас!

     — Иван Деготь, — повторил я, разглядывая рекламный проспект,— Иван Деготь, дей­ствительно копия моей персоны. Так, дамочка? — я перевел взор на особу. — Однако будем считать, что Иван Деготь — это мой псевдоним, согласны?

Она молча кивнув, улыбнулась мне. Игра, так игра!

     — А что вам больше всего нравится в моих ролях, — обратился я к собеседнице, подмигнув ей. Мне хотелось больше узнать о ролях моего двойника, а стало быть,  и о современной жизни.

Девушка зарделась, в очах появился блеск, губы задрожали.

      —  Слушайте, Иван Иванович, — тихо молвила она и, вытащив из сумки огромную книгу, сообщила: «Это сценарий  фильма, который написала я. События, происходят 20 мая 1948 года и в нашем городе.

     — 20 мая 1948 года, — переспросил я, пораженный тем, что именно в этот день покинул прошлое.

      — Не перебивайте меня, Иван Иванович, — разыграв возмущение,  молвила она, — и слушайте..

«Старшина Деготь, очарованный деяниями своих друзей, Сенклера и Лося, принял неожиданное решение по­кинуть родные Палестины и отправиться в будущее.

      — Друзья,  — сказал он, — возьмите меня в собой. Клянусь своими сапогами, мне тут нечего оставлять, кроме оков службы.

Сенклер и Андрей Лось переглянулись, улыбнулись,  а майор Лось проговорил.

    — Я не возражаю, коллега, но как старший по званию, должен заметить, что казенные вещи, гимнастерку, галифе и пистолет должны вы вернуть государству.                                   

    — Есть! — ответил старшина, — но хочу заметить, что гимнастерка и галифе, пистолет моя личная собственность, неу­жели в ваше время ходят в исподнем.

      — Никоим образом, — ответил майор, строго взглянув на старшину, это исправимо. Капитан! —окликнул он генеральским голо­сом офицера в интендантском платье, — подойдите-ка ко мне! Рысью, рысью!

      — Капитан Вербицкий! — отдал честь майору офицер.

      — Снимите гимнастерку и сапоги  помогите старшине  одеться, мигом!

      — Есть! — отозвался капитан и исполнил приказ.

      — Вы славный малый, капитан, — похлопал по плечу Вербицкому  майор Лось, — я люблю исполнительных людей!

      — Рад стараться! —   отозвался капитан. — Но мне как быть, товарищ майор, я же остался исподнем платье?

    — А давно ли вы, капитан, служите в интендантах, — благодушным го­лосом спросил  Лось.

      — Два года!

     — Два года! — вскричал майор Лось  и, выхватив пистолет из-за пояса, застрели капитана».

      — Стоп дамочка, выговорил я, прервав чтение сценария, — так не пойдет. По ка- ким таким приметам вы грохнули капитана Вербицкого? Бред сивой кобылы и только. Это раз! Второе, дамочка…

    — Суворов сказал, товарищ старшина, — перебила меня женщина,— что интенданта прослужившего в армии два года можно расстреливать без суда и следствия, вот и все причины.

      —  Второе милая девушка, — продолжил я, — ни майор Лось, никто другой  не убивал капитана Вербицкого. Простите, но я понял, что в основу вашего сценария легла новелла "Убийство на Казанском кладбище".  В новелле  герои просто перемести­лись в иное время и все. Наконец, суть сценария нужно согласовывать с автором. Согласны?

      — Чудак,  вы Деготь,  до встречи, —  пожав мне руку,  она решительным шагом направилась к дверям киностудии.

       — Деготь,— помахав рукой, крикнул  толстяк,  как черт из табакерки, появившейся у ворот  дома искусства, — идите  домой,  сегодня съемок не будет. До завтра!

      — Забавная история, — вслух подумал я, поднимаясь с лавки; устремил взор на Министерство Паранормальных явлений,— не пора ли отыскать друзей… меня снова одолевает настоящая чертовщина. А как назвать явление дамочки со странным сценарием на мои глаза?

      — Чертовщина ли, старшина, — шепнул мне на ухо внутренний голос, — прояви смекалку, решимость, подозреваю, что ты потерялся на киностудии «Жах».

     В самом деле, когда я отворил калитку студии, огляделся, то очутился в недрах города. Так или сяк мне удалось высмотреть в городе 91 года родные палестины, родные улицы.

       — Интересно посмотреть на мое жилище, — произнес я вслух,  — сердцу тесно в груди, — час тому покинул квартирку, а  уже прошло  50 лет. Ну и дела. Настоящее  аргентинское танго. Черт меня подери! Вот и вековой дуб, которому две-три сотни  лет, стало быть, где-то здесь мое обиталище?

      Не сразу  заметил между двумя тридцатиэтажными колоссами  пятиэтажный до- мик,  в котором   жил в сорок восьмом году. Мой домик, аль нет ?! Снова поймал себя на мысли, что «бросок» во временном пространстве все лишь ирреальность, иллюзия. Но чем черт не шутит?

       По пешеходному переходу, перебрался на другую сторону улицы. Едва ли не бегом устремился к своим пенатам. Сердце так и ёкнуло, грудь стал теснить жар. Вошел во двор дома: тут все было так, как пятьдесят лет тому назад: теснились скамейки, с пожилыми людьми, забавлялись на детской площадке детишки, высмотрел на площадке псину Бульку, который таращился на забавы детей и негромко повизгивал. С горечью подумал, что собачки по имени Булька, наверное, давно уже нет… не бывает псов вековеков. Вспомнилось, что рыжего щенка, который неожиданно появился во дворе управдом  Булкин Сидор Сидорович, назвал Булькой, ссылаясь на великую любовь к рассказам Льва Толстого.

       Не подчиняясь логике, окликнул пса по имени, пес оборотился на призыв, заскулил и взялся помахивать хвостом, отнюдь скоро забыл обо мне.

      Взглядом напоролся на окна своей кварти­ры, на сердце стало светозарно и тепло, а к горлу подкатил сладкий комок, порывисто воздохнул, тронул паль­цами слезы, набежавшие на глаза.

       — Кто  в тереме живет?  — прошептал я.

      Ход моих мыслей был прерван следующим обстоятельством. На пороге подъезда № 3, из которого я последний раз вышел 20 мая 1948 года, появилась старуха лет восьмидесяти, подумалось мне, что она подруга Смерти, уж так безобразна, стыдно хорошим людям, да и мне, до такого возраста доживать. Вот уж, наверное, несуразное умозаключение.

      — А ведь бабуся могла пятьдесят лет тому, возможно, здесь жила, — пробормотал я, — наверное, и меня знала?!

    Тем временем женщина успешно добралась до давки,  около которой стоял я,  кряхтя,  суетясь, присела на оную, запах немыто­го тела так и поразил мои ноздри.  Тут же волшебным образом у нее в руках появился ридикюль, из которого извлекла пачку си­гарет "Прима", зажигалку.

      — Курить хочется, — звонким голосом, как юной девицы, проговорила бабуся, кинув взгляд на меня, — а пачка пуста, — с этими словами карга взялась из коробки вытряхивать остатки табака.

       —  Курить хочется, —  повторила бабуся.

      — Курить хочется, —  повторил я и сообразил, что дама желает, чтобы старшина Дегтев угостил  ее  куревом.  — Прошу вас! — сказал я и протянул ей пачку папирос «Казбек».

     Бабуся сладко улыбнулась, обозначив ровный ряд белоснежных зубов, извлекла из пачки  папиросу со словами: « Вы курите папиросы и одеты в старый мундир, вы, очевид­но, служащий киностудии»?

      —  Все может быть, — с живостью ответил я,  мне  вдруг захотелось, чтобы меня приняли за кинозвезду, впрочем, на мгновенье, — а вы, милая бабушка,  давно здесь здравствуете?  — спросил я, теперь мне захотелось говорить только о прошедших временах;  должен  я убедить себя, что совершил променад в будущее.

    — Я тут родилась и выросла!  — ответила старуха , глянув на мою особу удивленным взглядом. —Вы ищите, молодой человек, вчерашний день?

     Старушка, сидевшая до этого в  некотором напряжении,  расслабилась, взялась пристраивать согну­тую спину на перила скамейки, но вот  положила мне взор. Лицо, на котором прежде можно было высмотреть любопыт­ство, стало безмятежным и отрешенным. Я сообразил, что старухой овладели воспоминания и очевидно добрые и славные.

       — Я живу в шестой квартире уже восемьдесят шесть лет!  — наконец, сообщила она.

     — Антонина! — воскликнул я, пройдя в величайшее возбужде­ние. Антонина Вербицкая! Это ты?  Господи, не узнал!  

      Антонине было семнадцать лет, а мне пятнадцать, когда  я влюбился в красавицу-соседку. Вот уж было изумительное время юношеской любви.  Я делал все, чтобы попадать­ся ей на глаза и так было изо дня в день. Однажды, встретив меня на лестничной площадке,  она сказала, что я из заморыша превратился в хорошенького взрослого мальчика.  На следующий день она пригласила меня  к себе домой и спросила,  влюблялся ли я в других девочек?  Ответ был от­рицательным. Очаровательная Антонина протянула мне руку и велела поцеловать ее. Я был робок и отринулся от девушки. Она громко расхохоталась, причем вид у нее был странной особы. Она со словами «щенок больше не попадайся мне на глаза» вытолкала мою персону из квартиры. Но скоро иссякла моя романтическая любовь к взбалмошной девице, ибо  мой отец, офицер флота, был переведен на службу в город Владивосток.

     Сейчас я таращился на старуху и тщетно изгонял из памяти горестные минуты сентиментального познания.

       — А я тебя, Ванечка, узнала,  — вскинув глаза на меня, молви­ла она,  — хотя ты остался почему-то  молодым. Впрочем, лицо у тебя неумно, как и всегда.

      Воистину, состоялась дуэль взоров: Антонина пожирает взглядом меня, а я её. Не сразу заметил, что глаза женщины не потускнели от старости, и сияют, подобно голубому зерцалу, а вижу  в зерцале свое лицо, мальчишки в пятнадцать лет, на устах огольца глуповатая усмешка, и лик семнадцатилетней барышни, который поражен глумливой улыбкой.  Сущее наваждение!  

       «Пора уносить ноги, — подумал я,— опять чертовщина в очи лезет. Без друзей с ней не справиться».

      — Я  ведь  не  так  стара, как тебе кажется, Иван Иванович, — неожиданно произнесла бабуля, — посмотри на мои руки,  разве это руки старухи? А глянь сюда, — и женщина приподняла  подол юбки, —  это ножки  молодой женщины. — Коснись моей плоти, тело, как бархат! Коснись пальчиками, меня захочешь, но не допущу к себе, но облизнуться позволю.

       — Вы что, мадам!  —  я  отпря­нул от нее, а у меня появилось желание ошеломить говорливую особу резким словом. Благо, что вспомнил, что я субъект образованный, получил высшее образование в университете, наконец, мой дед был священником, стало быть, воспитывался в  тенетах благочестия и порядочности.

      — Ты же, старшина, не обидишь благородную  и хорошенькую женщину? — фи- зия старухи почернела.

       — Пардон, мадам, женщиной вы были пятьдесят лет тому назад; теперь вы, мадам, кто-то иной, а кто не придумаю? Ну, кто угодно, только не женщина.

      — А мои красивые ножки юной леди, Ваня, тебе не доказали, что  я есть пятая истина познания сути женщины.

      «Иван, — шепнул мне внутренний голос, — разуй глаза. Прояви смекалку, стар- шина милиции, подумай, кто может быть перед тобою»?

        — Послушайте, а вы ведь актриса из фильма «Месть оборотней»?  ... ...

 

 

 

gallery/bookmarks-vectors---free-vector-of-the-day_649685