официальный сайт писателя

Катернога

gallery/для всех страниц

             Вместо предисловия

         

      ― Господин Храмов, ― обратился ко мне архимандрит, ― к Московскому Патриархату обратилось Киевское духовенство с  просьбой избавить митрополии от нашествия оборотней и вампиров. Твари  поселились в развалинах Поташского монастыря черкасской епархии. Было убито десять жителей окружных деревень. Но что было очень странно: все жертвы были горбунами. Впрочем, односельчане утверждают, что прежде некоторые жертвы не были горбунами. Это очень странно.

      Архимандриту было не более двадцати лет. Аскетической тенью на священнике лежала печать духовной семинарии. Было очевидно, ослепленный сиянием Бога, он с пренебрежением относился к греховной природе человека.

       ―  Я рад, ваше Высокопреподобие, что церковь вспомнила обо мне и о том, что я экзорцист, получивший образование в Ватикане.

      ― Святая церковь и весь христианский мир помнят вашу победу в Приморском Крае над Орденом вампиров «Ite, missa est»*. Вампиры были уничтожены. Amen! ― он  стал белее стены, а на челе образовались капли  пота.

      

 

                          

     Я понял, что отцы православной церкви  для духовной экзекуции назначили истинного слугу Господа, который осуждал  и дьяволиду, и экзорцистов.

      ― Итак, ваше Высокопреподобие, уточним  суть происшествия в  Поташском  монастыре из черкасской епархии.

      Спутниковая  служба  предъявила  снимки  монастыря  и  монастырских  владе- ний: фундамент, несколько полуразрушенных развалин: остов базилики, часовня, отыскали волонтеры монастырский колодец и круглую башню. Башня была частью крепостной стены. Уважаемый, коллега, таких развалин  в Российской империи сотни. Что вы не хотите  известить мне, как экзорцисту?*

      Архимандрит покраснел, как говорится, до ушей и опустил глаза. Гордый муж, очевидно, обдумывал правильный ответ. И вот у него появилась деспотическая властность, какую черпают от небесных сил истинные Христиане  во имя нашего Господа Бога.

      ― Право, я не решаюсь вам поведать об истлевшем трупе вампира, которого нашли в монастырском колодце. Он был убит серебряной пулей в лоб. Но и это не главное: на вампире была сутана монаха ясногорского монастыря, что из польского города Ченстохова.

 

 

       В кармане сутаны  волонтеры обнаружили: золотые монеты 1647 года польского короля Владислава IV, нательный золотой крест 1640 года, в черепе вампира серебряную пулю  2013 года. Однако и это не самое главное: радиоуглеродный анализ показал, что трупу вампира не менее 400 лет и его сутане тоже, но она выглядит, как новая? Вот, в чем вопрос, господин экзорцист.

      ― Есть возражение,  ваше Высокопреподобие: волонтерами найден  не труп  вампира, ведь убитые серебром упыри сгорают в адском пламени дотла. Возможно, это был оборотень? Далее, ваше Высокопреподобие, в вашем вопросе я нашел ответ. Оборотни, совершившие  убийства, прибыли в Поташский монастырь из Ясногорской обители, что в Польше. Но твари торжествуют и здравствуют в Поташском монастыре не ныне, а в XVII веке при короле Сигизмунде III. Как попали демоны в 21 век? Вероятно, дети ада умеют путешествуют  во временном пространстве.   То есть, коллега, я знаю, где демонов искать. Кто-то убил оборотня? Думаю, что это ликвидатор  демонов,  мой коллега, ― завершил я свою мысль.

     Архимандрит ласково улыбнулся со словами: «Простите, господин Храмов, говорят, что у вас есть блат в аду? Ходят слухи, что ваша  старшая сестра, побывала в преисподней и обыграла, и не раз, в карты князя Вельзевула, научила его и жульничать, а вернулась на земную юдоль с большим мешком золота?

       ― Все может быть! ―  ответил я.

       ― Ваша сестрица, ходят слухи, изобрела машину времени?  В самом деле, как вы попадете в семнадцатый век?

       ― Дело мастера боится, господин архимандрит. Молитесь за меня!

       ― Еще что, господин Храмов. На фотографиях спутниковых карт были различия: в районе Поташского монастыря, то появлялась, то исчезало бетонное шоссе километров на сто. Если верить в чертовщину, это шоссе дорога в преисподнюю.

       ― Дело мастера боится, ― повторил я, ― Бог даст, откроем истину

      ― Последнее, Храмов. Ватикан  снабдил  радиостанцией, по которой мы будем  связываться  с вами. Управление простое.

      ― При помощи слова божьего? Я же могу оказаться в прошлом? Не пустое ли занятие?

        ― Бог поможет, экзорцист, ― отозвался архимандрит.

 

 

           Глава 1, в которой  мои герои встретят в таежном лесу сущую ведьму….

 

      Заправив джип бензином на автоматической заправке №66, намерился сесть за руль, как вдруг чудесным образом почувствовал на себе чей-то взгляд. Сие дивное свойство определилось жжением в затыл­ке и прохладным ветерком, тронувшим спину. Я не нашел ничего луч­шего, как оборотиться. Передо мною в шагах двадцати стояла женщина запредельного возраста, которую пощадила Судьба, оставив ее среди живых, с тем, чтобы человек не стремился к долголетию. Встретив мой взор, старуха качнула головой, рот отворился, но она замкнула уста двумя пальцами, приблизилась ко мне.

      ― Бабушка, вы хотите прокатиться с ветерком на моем джипе?

      Старуха отрицательно покачала головой.

      ― Я, внучек, залюбовалась принцем, восседающим в салоне. Королевский дог?

      ― Немецкий дог, а не королевский, ― поправил я старушку.

      ― Знать и имя у пса необыкновенное, царское?

      ― Мой пес из князей и кличут его Вельзевулом.

      ― Ты, сынок, смельчак, не побоялся  назвать пса в честь князя Тьмы Вельзевула?

      ― Волков бояться, в лес не ходить, мадам, ― отозвался я.

      Старушка лукаво улыбнулась: «Ведь ты, сынок, служитель Бога, ты  не можешь быть игроком и азартным человеком. Риск открывает дорогу в темный мир.

       ― Откуда, бабушка, взяла,  что я служитель Бога?

       Женщина, прикрыв  рот рукой, засмеялась дробным старческим смехом.

       ― От тебя пахнет ладаном и лавандой, точно, как в церкви, так?!

       ― Так,― отозвался я. ― Я священник.

       ― Тебе, батюшка, следует отказаться от ночной поездки на запад. Вернись в при- дорожное кафе жида Баруха и пересиди там ночь, ― женщина подошла ко мне ближе. И тут  я заметил  неестественность в лике старухи: ее глаза юны, а плоть дряхла.

      «Ведь бабуля актриса из цыганок, ― подумал я, ― глянь на её лицо,― маскарад очевиден».

      ― Откуда здесь взялась ведьма? ― донесся чей-то голос. Я обернулся и увидел мотоциклиста, с которым простился у кафе Баруха.

       ― Дамочка появилась, словно из преисподней. Не было дамочки, но вдруг «бах», есть дамочка прямо из воздуха. Тут же глухомань из глухоманей. До ближайшей деревни верст сто. На помеле ты прилетела, красавица?

      Бабка усмехнулась и погрозила парню пальцем, затем перевела  хмурый взгляд на меня, он проник в мою душу и я вздрогнул. Сие движение вызвало ухмылку на физии бабки.

     ― Батюшка, ты должен последовать моему совету. Стезя в ночи  опасна; если погубишь себя, погубишь дело…

      ― Волков бояться, в лес не ходить, ― перебил я ее. ― Что ты скажешь, гадалка, еще?

       ― Я тебе, священник, уже сказала все.

     ― Да что ты себе позволяешь, кикимора,― вскричал мотоциклист, ―  сейчас привяжем тебя к дереву и  выпорем прутьями. Сгинь с глаз, несчастная. Так? ― глянув на меня, спросил мотоциклист.

        Я согласно кивнул.

    ― Я не кикимора, я хозяйка бензиновой станции № 66, на которой вы заправились,―  сказала старуха и повернулась к нам спиной.― А, может, вам кажется, что я стара и некрасива? Может, я молода и хороша собою, ― женщина оборотилась лицом: хорошенькая лет семнадцати девушка предстала пред нами: «Я сама красота, ― прибавила она, ― не правда ли? До встречи,  путники,― и ведьма, словно растворилась в воздухе.

       Мы с мотоциклистом переглянулся в молчаливом изумлении. Разом направились к месту исчезновения колдуньи. Звериную нору, вот, что увидели мы.

     ― Если верить россказням, ― тихо проговорил мотоциклист, ― эта особь женского пола оборотень. Так мне сказал хозяин придорожного кафе.

      ― Жид Барух шутник, он забавляется страхом и пытливостью путников, ― возразил я, ― заодно зарабатывает деньжата.  

         ― Пахнет чертовщиной, ― сказал мотоциклист и пнул сапогом нору. ― Думаю, что в норе прижилась ведьма. Если взять заступы, то найдем её логово? ― губы парня дрогнули, и эту нервную гримасу можно было принять за улыбку.― Что скажите, господин священник?

        ― Ничего не скажу!

        ― Искатели несчастий, ― донесся голос дамы, ― вы требуете доказательств, что я не ведьма и хотите убедиться в том, что я всего лишь хозяйка автозаправки. Я забираю станцию с собой, ― и заправка № 66  сгинула с глаз долой, а на нас  обрушилась темень египетская.

       Я включил прожектора джипа. Глянул на мотоциклиста. Он, вздохнув, опустился  сел на землю со словами: «Немного отдохну, понаблюдаю за логовом, а вы езжайте. Впереди, километров через тридцать, в тайге, прижилась гостиница. Там и встретимся. А пока нам нужно подумать о словах колдуньи»!

       ― О чудовищной  мистификации, которую нам предъявила ведьма? ― спросил я.

     ― Так или сяк, господин священник, мистификацию мы наблюдали в четыре глаза?    

      ― В шесть глаз,  мы не учли два глаза моего пса. Думаю, что и он заметил, как ведьма провалилась сквозь землю? 

      ― Постарайтесь, батюшка, добраться до гостиницы до 12 часов ночи, ― после полуночи  ее не отыскать в дебрях, полнолуние идет на убыль.

     ― Тебя, мотоциклист, следует понять. Получается, что гостиница появляется  только в полнолуние?

       ― Скорее всего, это кажется нам так, батюшка.

     «Не это ли шоссе прозвано «дорога дьявола», ― подумал я.

        

 

                 Глава 2, в которой герои моего романа откроют на шоссе

                            кафе «Amanita.F.»  и чудных его посетителей

 

      До столицы оставалось сорок верст, как вдруг потемнело вокруг. Черная туча полоняла небо. Не прошло и несколько минут, как небосклон стал черный, как сажа, а мне почудилось, что он опускается на землю. Не страх, а жуть овладело мною; горячий и холод­ный пот полился по спине. Мне вспомнились пророчество ста­рухи  о моей гибели;  страх и зыбкость пленила меня. Я оста­новил автомобиль.  Помолился нашему Господу Богу о спасении души. Послышались отдаленные удары грома, мир замер. Духота объяла меня. Черное-черное лохматое чудовище, рожденное облаком, протянуло белесые щупальца к земле. Внезапно из утробы оного извергся длинный язык пламени. Мир содрогнулся, пронес­ся ветер, зашумели деревья и все разом наклонились в одну сторону. Стало еще темнее. Несколько тяжелых капель пали на асфальт. Хлынул ливень, за ним обрушился град. Небесный клинок поразил дерево, разорвав его на куски. Дерево запылало ярким пламенем, разбрасывая огненные стрелы. Однако через несколько минут небесная влага поглотила огонь, превратив его в синеватый  пар. В салоне стало душно, я отворил ок­но. Прохлада с мокрой пылью ударила в лицо и потрево­жив мою собаку. Мой дог отворил глаза, глянул на меня, перевел взгляд на амбразуру.

      ― Застряли в пути, Вельзевул, ― проговорил я, почесав псу затылок, а затем, потрепав за ухо. ―А ведь это  проделки чертовой старухи, ты согласен? Впрочем,  почему ты не облаял      ведьму?

       Мой четвероногий приятель, отворотил взор.

       ― Ты не был уверен, что она ведьма, друг мой ситцевый?

       Пес опустил голову и взялся лапой драть свой бок.

     Множество молний рассекли небосклон, высветив лесной мир. Странной мне вдруг  привиделась тайга и  я оробел. Страх стал заползать в мое сердце. Колдунья!

        ― Что пугает меня, Вельзевул? Неужели ведьма?― пробормотал  я.

       Пёс тихо заскулил, лизнул мою руку и тот момент, когда блеснула молния, глянул за окно. Я вдруг отыскал причину стра­ха. В  сильном небесном  пламени лес стал двумерным, как на листе бумаги.

    Пёс широко зевнул, положил голову на передние ла­пы и сомкнул веки. Удивительная невозмутимость моего длиннохвостого товарища к забавам природы успокоила меня, а более того, придало мне рассудительности.  Я забыл и  о колдунье. Когда собрался извлечь из кейса карту,  молния обозначила во тьме контор какой-то усадьбы.

      ― Никак, Вельзевул, там живут  человеческие особи, ―  выговорил я, тронув его за ухо. Пес отворил глаза, вперил  в меня взор, приста- льный, понимающий.

       ― Подъедем? 

      Пес потянулся и встал на ноги, прогнул спину, зарычал и вновь  опустился на кресло.

      Я включил двигатель машины; мне вспомнилась угроза ведьмы о смертном часе… цыганская болтовня.

      ― Придется пересидеть  шторм в отеле, ― сообщил я псу и направил машины к строению.

     

        Гостиница «Amanita P.», ― указывал дорожный знак.

       «Почему прежде  я  видел этого домика», ― подумалось мне, но тут  заметил, что отель прикрыт от взора высокими деревьями.

         ― Спасибо, песик, господу Богу. Он послал нам грозу, а гроза указала на отель.

      На стоянке увидел несколько легковых автомобилей, грузо­вик, автобус, стало быть, народа здесь собралось немало. Я остановил джип, посигналил, чтобы привлечь внимание хозяина. Из дверей вышел  молодой человек в одежде охранника. Я осведомился, могу смогу ли пристроить  собаку в гостинице.

      ― С намордником, если он зол, без намордника, если он не зол, ― ответил мужчина, очаровательно улыбнувшись, ― а как зовут собачку.

         ― Вельзевул! ― ответил я.

       ― Вельзевул? ― переспросил он.  По его щекам побежали желваки, а на лице родилось выражение, как у задумавшегося козла, вперившего в новые ворота родного хлева. Этаким образом он стоял некоторое время, наконец, спросил: «В каком смысле, Вельзевул? Что ваш пес, как бы из демонов»?

        «Полнейший идиот, ― подумал я. ―  Пес как бы из демонов»!

        ― Мой пёс родственник князь преисподней Вельзевула, ― ответил я сердито, ― немного смахивает на дьявола. Ты это заметил?

       Я вперился в малого, силясь понять,  издевается  он надо мною или нет? Однако постановил, что охранник немного не в своем уме, к тому же он горбат. Пришла на ум мысль, что эта дорога ― путь бесов. В самом деле,  в один вечер увидеть колдунью, которая провалилась под землю, горбуна, который признал в моем псе демона, это странное обстоятельство.

 

       Отель «Amanita P.» представлял собою небольшой ресторанчик с десятком столов на первом этаже и  на антресолях второго. В отеле были комнаты для гостей: узкая, деревянная лестница соединяла этажи. На вид лесенка казалась крайне шаткой и непрочной, вероятно, поэтому, ветхим представилось мне и строение. Вовсе испортили настроение стены, украшенные выцветшими обоями с множеством жирных пятен. Однако немного тешил взор картины с малорусскими пейзажами той эпохи, когда по Малороссии бродили  чумаки. Привлекла мое внимание икона святой Марии Богоматери, отнюдь не совершенством творения, а тем, что была водружена вверх тормашками. Я со словами: «Ай да, молодцы»! ― установил икону согласно законам господа Бога.

     Покинув гостиный холл, вошел в столовую. Гарсон в красном пиджаке  жестами стал увлекать меня к столу. Я последовал за ним, размышляя, стоит ли мне остаться здесь на ночь или нет, поскольку ненастная погода с новой силой стала одолевать вселенную.

      Я опять окинул оком зданьице, оценивая его мощь, вспомнил слова ведьмы о моем смертном часе. Зданьице, в самом деле, «дышит на ладан», однако, если оно простояло сто лет, то едва ли рухнет  и задавит меня именно сегодня? Здесь народа достаточно, ведь не каждый из посетителей  обречен на смерть.

     Внезапно натолкнулся взглядом  на восковую скульптуру ростом не менее двух метров. Фигура была  скрыта в глубокой нише в полумраке, а в тот момент, когда я приблизился к ней, включилось освещение ниши. Мне почудилось, что горбун с длинными руками нацелил на меня мощные кулаки. Описать физию боксера допустимо только живописцу, не спавшему шесть-семь ночей. Сущая свирепость! А, глаза бойца? Только гениальный мастер мог столь изумительно оживить воск. Они смотрели на меня в упор, пронизывая мою плоть, мой мозг, лишая меня воли дать отпор.

      ― Что это за чудо-юдо горбатое? Откуда оно здесь? ― пробормотал я, но так отчетливо,  что привлек  к себе внимание посети­телей.

       ― Линь здесь был всегда, ― ответил  гарсон.

       ― А, Линь,  что китаец, приятель?

       ― Как фигура может быть китайцем, она же восковая!

       ― В самом деле, горбун,  восковый!

      Я заметил, что мой  собеседник тоже горбат, вероятно, сходство с Линем ему не очень льстило.

      ― Ну и взгляд у фигуры; живой и мертвый, и единым росчерком, ― прибавил я, тщась задобрить горбуна, или  хотя бы скрасить свою опрометчивую наблюдательность.

      ― Линь на вас глядит не по-доброму, поскольку вы, гость,  наверное, не украше- ны горбом?

       Я сделал вид, что не слышал вопроса.

       ― А, может, у вас есть хоть маленький горбик на спине?

       ― Пардон, бог миловал меня, дружище, ― отозвался я.

     ― Это было бы очаровательно.  Согласитесь, что человек, не имеющий гроба вовсе нескладен.

       ― Ты, приятель, не лишен юмора, Мы не горбаты, ― возразил я, ― это излишне. Правда, Вельзевул? ― я почел пса за ухом. Мой четвероногий друг  глянул  малого и негромко зарычал. ― А  ведь твой хозяин, дружище, ― заметил  я, ― хитер в рекламном деле. Так или сяк,  горбун Линь, изобретение века и очень удачное. Ну ладно, дружок, предложи мне и собачке  бифштексов.

      ― Вашему Вельзевулу подать тринадцать бифштексов? ― спросил малый, учтиво улыбнувшись не без ехидства, ― помниться число тринадцать,  число Сатаны?

     ― Да, да, да! ― сказал я, отвечая на его насмешку сотней насмешек,  которые вложил в интонацию и взгляд.  Шутка официанта развеселила меня. Надо сказать, что увидеть за вечер два горбуна кряду, один из которых изваян в гипсе, удивительное обстоятельство.

     Я намерился осмотреться, украдкой повел глазами и заметил, что взоры гостей устремлены на меня.

     «Отчего они вытаращились на меня, словно увидели Оззи Осборна*», ― но тут смекнул, что очаровала заседателей моя собачка.

    ― Добрый вечер, ― сказал я, дабы разрядить обстановку, ибо господа, без сомнения,  боялись  собаки.

     ― Вельзевул не злой, дорогие мои, ― указал я на пса, ― правда, дружище, и  потрепал его за ухо. Пес зевнул, сел у стола и принялся разглядывать яства соседей, наконец, поднялся на ноги и приблизился к столику какого-то темнокожего субъекта и  языком слизал с тарелки пару котлет.

       Субъект окаменел, физия приобрела цвет пепла.

        ― Не серчайте на пса, он голоден, ваш корм я оплачу.

      ― Господи, хороший вы, мой, ― отозвался субъект, ― пусть с ними, этими шницелями?  Я тоже очень люблю собачек. Я член партии Зеленых, слышали о ней?

     

 

        ― Молодой человек, ― обратился ко мне мужчина представительной внешности в белом халате и колпаке,― извините, мои повара немного  опоздали с ужином для вашей собачки.  Вот и мои гостинцы вашему Вельзевулу, за счет заведения, ― и, действительно, в зале появился официант с подносом, в подносе стояла большая миска, в миске теснилась  груда бифштек­сов.

      ― Куда прикажите подать ужин его светлости Вельзевулу?  ― спросил с иронией в голосе гарсон и жестами  указал на пол. Я отрицательно покачал головой.

       ― Его светлость столуется со мной и за одним столом, ― отозвался я.

       ― Простите, ваша светлость, ― сказал малый, поклонился псу и отодвинул  стул.

      Вельзевул  в одно мгновенье  одолел  седалище, а я  пододвинул  ему миску с мясом.

     Пес  лизнул  бифштекс  раз, другой раз, но тут же  решительно принялся  уничтожать ужин. Я  повел глазами,  дабы осмотреться; кое-кому в зале могло не понравиться  представление,  но не движения, ни звука.

      Моими соседями  были две молодые девицы лет тридцати, парочка, пожилой мужчина лет шестидесяти  с женщиной лет двадцати, и темнокожий  азиат, смахивающий на узбека. Иных посетителей ресторана я не рассмотрел.

       ― Мерзкая погода, ―  сказал  я,  составив улыбку.

       ― Кому мерзкая, а кому нет, ―  разом ответили  мужчина почтенного  возраста и его юная спутница, и разом пожали  плечами. Судя по интонации старика, он был возмущен тем, что я усадил  Вельзевула за стол. Появился официант с новой порцией бифштексов и  с  ловкостью фокусника  поставил чашу перед собакой. Пес без промедления приступил к трапезе. Внезапно  раздались  аплодисменты посетителей  кафе.

       ― А почему вы, юноша, назвали  собаку  сатанинским именем?   ―  одновремен- но спросили  у меня девицы.

       ― Сатана и Вельзевул, девушки,   ― это дьяволы разных рангов и значений, ―  вмещался старик,  оборотившись ко мне, ― не так ли, молодой человек?  Если не секрет, юноша, вы можете назвать свое имя?  Тоже что-то исключительное?

      ―  Протоиерей Владислав Храмов,  настоятель Святониколаевского храма, ― отозвался я.

       ―  Ах, вот как?! Вы священник? Браво! ― вознеся над собою руки,  вскричал старик, ― не дивно, что вам лестны имена демонов  преисподней. Может, вы и экзорцист, изгоняющий дьявола?

        Я отрицательно покачал головой.

       ― А вам, барышни,  ― тут  старец  погрозил девицам пальцем, ― стыдно  не знать,  что  в мире  есть десять сефиротов: Сатана, Вельзевул, Люцифер, Асторот, Асмодей, Велфегор, Ваал, Андраммелех, Лилит, Наамах.  Ими управляет  архидемон  Саамаель.  Так батюшка?

        ― Так, сын мой, ―  откликнулся  я.

      ―  Вы, батюшка, назвали свою собаку Вельзевулом, вы не забыли, что  его светлость  князь Вельзевул, был главой демонов во времена борьбы с Иисусом. Так, или не так?!

         ―  Так!

     ― Правда, батюшка, что он может одаривать людей умом, делать людей невидимыми? Правда, что князь Вельзевул  может стать человеком, может превратиться в собаку, кошку, стать жабой.

        ― Если верить апокрифу, то да!

       ― Вы образованный человек, господин священник  и почему-то назвали  своего пса именем князя ада, Вельзевула. Вы почитатель его светлости  или,… ― он не договорил фразы, многозначительно  улыбнулся.

       «Дед, на исходе лет потерялся в уме», ― подумал я и глянул на него пристальным взглядом. Вот уж субъект.  Может быть, он был  случайным созданием природы, а, может, творением какого-то чудака на небесах, сумевшего сплавить живую и мертвую материю. Человек-памятник. Голый, безжизненный череп, под закостенелым лбом пристроены глаза, которые имеют обычно манекены, но глаза претворяются живыми. Выделялся на физии мужчины огромный рот с синюшными губами. Одет он во фрачную пару, но на ногах сияли белые атласные тапочки. Туфлей не обнаружил.

      ― Вы, наверное, актеры театра, ― внезапно для себя спросил я. ― Ваше имя и сейчас, наверное, известны в театральном мире? Конечно, я  слышал о вас?

       В глазах старика промелькнуло беспокойство, а лицо вытянулось и побледнело, тем не менее, бледные щеки снова приняли золотистый оттенок.

        ― Вы не ответили на вопрос: отчего вашу собачку зовут Вельзевулом, из каковых соображений?

        Возбужденный голос деда, возбужденный взгляд, напряженная поза, в которой он сидел в кресле, убедили меня, что старику следует ответить.

     ― У песика были видные предки: дед пса, придворный княжеского двора Саамаэля, пёс Асторот, отец пса, придворный его императорского величества Павла I, пёсик  Эвелинский.

      Мне показалось, я достиг того, чего желал: околесица, которую преподнес  старцу, сбила его с толка, поскольку он выпучил глаза, силясь понять мои слова, набычился, на мгновенье потупил голову.

      ― Эвелинский, ― выговорил он зловещим тоном, не поднимая глаз, ―  в каком смысле Эвелинский? Неужели князь Эвелинский? ― лицо его словно кто-то посыпал сажей, он оборотился к спутнице. ― Милая Юлия, тут моим именем называют собак, ― вскричал он, откинувшись на спинку кресла.

      ― Вы  же не  можете,  старина,   быть князем. А  князь  Иван Сигизмундович Эвелинский, о котором сказал я, самый известный своей жестокостью вампир со времен Петра I.  Кстати у него была жена Юлия, сама горбатая злость.

     ― А  вы, господин священник, слышали  что-нибудь   ещё о чете вампиров Эвелинских? ― рассмеявшись, спросила спутница старика, одарив меня взглядом обещающим.

       ―  Православная церковь знает немало о чете Эвелинских и о семье Эвелинских: Эвелинских  было трое: князь, его супруга и её сестра. Поговаривали,  что они жили в нашем городе еще 10 лет тому назад.

     ― Однако супруга моя, странная история, ― вскричал   старик и поднялся с кресла, взялся вышагивать по веранде, бросая на меня нечастые  взгляды. Он гарцевал  передо мною, а я во все глаза таращился на его огромный горб, украшавший его  спину.

       «Урожай на горбунов,―  прошептал  я.

     Я украдкой посмотрел на Юлию. Ее тонкое ангельское  лицо, обрамленное длинными, белокурыми волосами, мне казалось, сотканным  из воздуха. Она само Совершенство!  Я перевел взор на старика. Неужели сей тип ее муж? Было что-то неуловимо общее между ними.  После  некоторых размышлений я смекнул, что уродливый старик и девушка связаны какой-то хворью.

       «Они муж и жена, поэтому столь похожи»,  ― ответил я сам себе.

     Я не первый субъект, который может  сказать, что  супруги, несмотря на удивительное  различие во внешности,  всегда имеют и изумитель­ное сходство. Такова жизнь. Вообразите мужем хорошенькой женщины сего полутрупа, который обретает силы от близости с божественной прелестницей. Вообразите, как он ночной порой оскверняет в тиши спальни ее прекрасное тело. Вот уж отвратительная картина.

       Я кинул взор в девушку. Встретились на­ши глаза. Она, уловив ход моих мыслей, поднялась с кресла, без промедления подошла к старику, властно увлекла его за собою, усадила в кресло.

       Я несказанно удивился платью супруги старика. На ней была стола из шелковой ткани, какие носили в древние времена знатные римлянки, на ногах высокие сандалии нежно малинового цвета, украшенные рубинами.

      «Парочка актеров из погорелого театра, явно одевались в спешке в театральной костюмерной. Лицедеи мнят себя аристократами», ― подумал я, однако мой внутренний голос заметил: «Вы, батюшка, поражены невиданной красотой  Юлии».

      Воистину, я впервые встретил девушку, которую моя душа и сердце назвали: «красой ненаглядной». Сколько не глядишь на нее, ― все мало.

         Красивые женщины!

       Вероятно, природа распорядилась так, что милые красавицы, постигшие тайну своей безукоризненности, приобретают изумительный взгляд, который не только покоряет  и очаровывает нашего брата, но и рождает иллюзию легкодоступности.            

        Кажется мужчине, помани ее и она твоя.  Редкий молодец, который не попадает в сии сети. И вот сейчас она глядела и глядела на меня этим восхитительным взглядом. Мои фантазии перенесли ее на райскую поляну. От сих грез закру­жилось в голове, мое тело и мои члены охватил огонь желания. Мысленно взялся теснить ее упругие груди, охватывать источник любви своими устами, но вдруг мои длани коснулись горба…

     «Надо же такому привидеться», ― подумал я, вздрогнув, и оторвал очи от красотки.

    

      Скрежет тормозов  мотоцикла, появившегося во дворе  гостиницы,  отрез­вил меня. Байк ударился в электрический столб. Лампа, венчавшая столб, сгинула, осколки стекла светильника так и сыпанули на  мотоциклиста.  Молодой человек стремительно поднялся на ноги и  кинулся к отелю. Дверь  салона отворилась, появился   парня, которого я  видел  на бензозаправке.  Он отворил рот, но не издал и звука, споткнулся, пал  ничком, поднял  голову и, указав на дверь,  крикнул:  «Закройте»!

      Девицы кинулись затворять дверь, молодой человек  в  джинсовом костюме и охранник  поспе­шили  на помощь к байкеру. Я  усадили  его  в кресло.

      ― Вы тот самый священник, который видел вместе со мной  старую ведьму у бензоколонки № 666, которая вместе ведьмой провалилась под землю?

     ― Так! ― отозвался  я. ―Но мне кажется, номер станции был шестьдесят шестым?

        ― Так-то,  оно так,  ― отозвался  байкер, ― но когда  вы скрылись за поворотом, на месте автозаправки  повис в воздухе № 666. Я для смеха кинул камень в чертовый номер. Гранитная каменюка вспыхнула, как  факел и сгорела, как пучок соломы. Потухла  на несколько мгновений и вывеска стоянки.  Я  оседлал  машину и рванул подальше от чертового места. Оборотился  у поворота. Знак дьявола  666 сияет вовсю. Рядом с циферкой высмотрел дорожный знак: «шоссе № 666».  Под  цифрой  рассмотрел две бензоколонки и старую каргу, ― закончил  байкер  и принялся изу­чать меня взглядом, присущим испуганным  до смерти людям. Благо, страх покидал его,  лицо просветлело, и он прибавил: «Колдунья на прощенье помахала мне рукой, господин священник»!

      Я  молча кивнул и опять вспомнил о «дьявольском шоссе», которое то появля- лось, то исчезало в тайге. Ни это ли шоссе № 666?

       «Нить пульса байкера не сильна, но устойчива. Сильнейшее нервное потрясение», ― провозгласил я, оглядев заседателей.

     ― Мне нужно  выгово­риться и  освободить  душу от  жути.  Если я не расскажу о том, что видел потом, то сойду с ума, ― вскричал искатель несчастий.

       Его  бледные щеки  приняли золотистый оттенок, оживился взор. Но вдруг  глаза зрачки расширились до пределов, лик снова побелел.     

      ― Что же  случилось? ― вскричала девушка, весь ее вид говорил, что страх одолел и её.

        ― Я сбил мотоциклом насмерть мертвеца, шедшего по шоссе, ―  глухо отве­тил  байкер.

       ― Как это вы сбили мотоциклом мертвеца, который шел по шоссе, а не был в гробу? ―  спросила девица, ― ходячие мертвецы? Вы насмотрелись американских фильмов ужасов? ―  ее тронул нервический смех, который рождается при нелестном подозрении,  что  говорун страдает психической патологией.

       ― Может это был не человек, а какая-то иная субстанция?   ― неожиданно тихим  голосом  произнес  несчастный парень, ― времена  ныне смутные и странные.

       ― Какая, другая субстанция? Вы наелись мухоморов, и  призраки  явились перед  вами?

      ― Вопрос  понятен, мадам,  но  я  четко  не могу ответить на него, ―  ответил мотоциклист, ―  однако готов поспорить с вами: ресторан «Amanita.P.» , в котором уединились мы,  находится именно на шоссе № 666.  На латинице «Amanita.P.»  значит «Бледная Поганка», иногда  гриб называют «чертовым».

      ― Не хотите ли, молодой человек, сказать, что гостей  этой  гостиницы  ждут подобные приключения, какие встретили вы? ― спросила девушка в джинсовом костюме. ― Мертвецы,  инопланетяне?

       Байкер в ответ пожал плечами.

       ― Юноша, как ваше драгоценное имя? ― спросил кто-то.

      ― Виктор, я  студент Политехнического Университета.  Простите, я  вынужден продолжить  рассказ о своих злоключениях. Думаю, что на вопросы, которые поставил я и милые девушки, требуют пояснений, раздумий  нашего коллектива.

   

     

 

          Глава 3, в которой студент  расскажет о дальнейших приключениях на шоссе № 666, на котором   встретит хитрых мертвецов и  глупых бесов…

   

       ―  Вижу, что вы, товарищи,  приняли меня за чокнутого,  ― сказал студент. ― Однако странность происшествия, подтвердил  священник. Так, батюшка? Вы видели, как старуха провалилась в могилу и сгинула в ней?   

     ― Кое что я видел: ведьма скрылась в  звериной норе, но не в могиле, ― отозвался  я.

     ― Да, это  было именно так, господа, ― воскликнул студент, ― как только баба-яга схоронилась под землей, а священник уехал, небо потемнело. Не видно ни зги. Сказать, мало, что было темно, было так темно, что не видел своего кончика носа.

       Как-то внезапно появилась неоновая реклама с номером № 666 и фантастической надписью «шоссе № 666». Рекламное табло просто висело в воздухе, опор электрических проводов не рассмотрел, а в глаза так и лезет № 666, ― число дьявола.

     Я устремился на бешеной скорости прочь и проехал километров пять-шесть, полагая, что  ушел от наступающей бури. Остановился, так как решил перевести дух. Особенно мне давал дорожный знак «шоссе № 666№. Никак не мог приказать себе забыть  о необычном знаке, который доказывал, что меня одолевает нечистая сила.  Вдруг услышал чудной звук, подумалось, что на обочине дороги притаился дикий зверь. Я вперил взор в сумеречный край, материализованный тьмой  египетской и светом фары мотоцикла; был поражен: в метре от мотоцикла лежит некое существо, смахивающее на малорослого человека. Мне и не могло придти в голову, что я сбил пешехода, так как остановил машину по своей воле. Я намерился  помочь несчастному, но одумался: полиция могла обвинить меня в наезде на жертву. Внезапно решил, что важно узнать, жив человечек или ранен. Пока предавался раздумьям, ненастье догнало меня. Я всматривался во тьмы. Я не мог сбить человека мотоциклом и не заметить сего. Это успокоило меня; решился подойти к ране­ному. Все усилившаяся буря поторопила меня: вот-вот мог снова обрушиться ливень. Молния, расчертившая голубыми линиями небо, помогла рассмотреть тело несчастного. Некая особа женского пола лежала на обочине дороги.

       «Похоже, она жива и здорова»? ― с радостью в сердце подумал я.

      Мне почудилось, что наши взоры встретились, я помахал ей рукой со словами: «Спешу вам помочь».

      Ни движения, ни звука в ответ.  Приблизился на несколько шагов, сос­тавил на устах улыбку, рассудив, что доброе лицо приободрит её, прокашлявшись в кулак, прибавил: «Погода дурная, скоро польет дождь».

   Сверкнула молния, ударил гром, потянуло свежим ветерком. Мерзкий, тошнотворный запах поразил мои ноздри. Усилившийся порыв ветра,  прибавил мерзостного  запаха и вызвал у меня вульгарную икоту.

       «Тут валяется бомж и пьяница»,  ― пронеслось в голове,―  да она же спит тут»?

       У  меня  появилось  острейшее  желание  лягнуть   её,  но  я  сдержал  свой  гнев. Замкнув платком нос,  подошел к ней, чтобы убедиться, что это именно так. Я был поражен, ибо видел мертвое тело женщины.  Не надо быть медэскспертом, чтобы понять, что передо мною давний труп. Пришла на ум мысль, что некто, ведьмы или иные шутники, придумали развлечение: подбрасывать под колеса автомобилей трупы.

     Я  стал озираться, ибо смекнул, что озорники где-то рядом, они долж­ны любоваться плодами своих добрых деяний: не каждый честный чело­век может выкопать покойника из могилы, подбросить под колеса машины. Тут люди, очевидно, с тонким юмором.

       ― Эй, ребята, выходите и расскажите дяде, для чего падаль вытащили из могилы? Ради смеха?

     Ответа не последовало. Я прошел несколько  шагов, высматривая шутников. Кругом лес и лес.  Решил продолжить путь, направился к мотику и заметил, что труп лежит в иной позе. Принял решение бежать отсюда.

      Неожиданно  в двух десятках метрах от дороги за­метил какое-то сооружение. Вероятно, там могли прятаться озорники. Направил свет фары машины. Постройка оказалась могильным склепом изумительной архитектуры: венчал мавзолей три остроконечные  башни высотой не менее трех метров.

     Осмотрелся. Кладбище было огромно, бескрайне, мне таковых прежде не доводилось видеть. Вдруг заметил, у одной из стен некрополя, человеческие фигуры. Сообразил, что нашел шалунов, которые выкопали мертвеца из могилы.

         ― Привет! ―  крикнул я.

      Незнакомцы, не торопясь поднялись. Звуки, напоминающие глухо рычание, донеслись до моих ушей, не сразу заметил подле типов животное нема­лых  размеров.

       ― Что за чудище рычит, молодцы? ―  осведомился я и извлек из кармана фонарик, и направил  свет на животное. Мороз пробежал по телу, когда  рассмотрел существо. Справедливо сказать, чудище, которое  я зрел, не мог сотворить господь Бог. Воистину ― это фантазирование чертей или какой-то инопланетной цивилизации. Огромный человеческий череп, покрытый шишками, венчал  иссушенную мумию твари. Возможно, это был какой-то мутант, рожденный фантазиями подземных сил. Чудовище зарычало зловеще и надрывно, поднялось на ноги, но пало на четверень­ки, двинулось на меня. В руках урода был громадный, не менее полуметра, нож.

       ― Эй, мерзавцы, укротите красавца, ―  сказал я, указав рукой на героя, ― а не то его превращу в слякоть. Я боец!

     В ответ донеслось рычание, а тварь ускорила шаг, затем стала передвигаться скачками. Я проглотил слюну, а она почудилась мне раскалённым железом, опустившимся в нутро.

      «Это же не маскарад, ― пронзила меня, как удар молнии, жуткая догадка. ― Бежать!

       Некто тронул меня за плечо, я оборотился. Рядом стояла женщина, которую я зрел у обочины дороги. Лицо её было белым-бело, уста растворялись в улыбке.

      «Это чёрти, что, ― подумал я, ― кто-то разыгрывает изумительные сцены ужаса. Всё что  вижу, фантазии возбужденного серого вещества».

 

     Ясность, которую принесло открытие, придало мне решимости: я схватил женщину за торс, а голова скатилась с плеч, труп упал наземь. Возле меня вырастал, как гриб,  деревянный крест. Мне нужно было бежать, но я,  изумленный невероятным фактом, пал на крест и попытался вог­нать его в могилу.

       ― Мне больно, дядя, отпусти крест, он мне грудь давит, ― донесся из погребения детский жалобный голос.

      Я отринулся от могильного креста, нацелился сесть на мотоцикл, но вспомнил о мерзостном существе, которое угрожало мне клинком. Уродец двигался ко мне, и  сейчас у него в руках было два клинка.

        ― Что вы  такое? Мертвецы?

     Я снова направил  фару  на противника, надеясь ослепить его ярким светом. Уродец остановился. Потряс клинками, но стал приближаться ко мне.

      Я стал определяться, как действовать дальше. Осмотрелся. У меня нет пути к отступлению, за спиной высочайший забор, не менее трех метров. Оценил оком сооружение: нет конца и края. Хотел идти вдоль обноса, рассудив, что где-то есть пролом. Враги мои  вознесли над собою клинки.  Неведомо, как бы окончилось побоище, если бы на глаза мне снова не попался могильный крест, который я вогнал в могилу ребенка. Рывком вырвал крест и, прикрываясь им, как тараном, устремился на противника, сбил его с ног и отобрал у него клинок.

      Я нашел правильный рецепт борьбы с покойниками ― отсекать  им головы: без головы и мертвец мертвый.

       ― Разойдись, мерзота, ― выкрикнул я, размахивая над собою клинком, и  со всех ног бросился  прочь от страшного места. Скоро обнаружил дыру в обносе, за обносом  высмотрел  мотоцикл.  Вот и добрался до отеля. Вот такая история, господа, случилось со мной в дороге от пункта А. до пункта Б. Господин священник, что вы думаете о мертвецах  или  не мертвецах, которые поселились у дьявольского шоссе № 666 и сторожат добрых людей?

      ― Что я думаю об этом? Ведьму я видел своими глазами, господа и дамы. Колдунье нетрудно  было материализовать шоссе № 666 и  автозаправку №666. Но у меня нет никаких предположений, каким образом появились на шоссе  мертвецы.

 

 

                    Глава 4. Райский сад, в котором живет страх и чудовища…..

 

      Студент был безмерно худ, в кожаном костюме зеленого колера и напомнил спаржу. Роста он был небольшого и, прибегая к народным аллегориям, весь ушел в ноги.

       ― Я осмотрю вас, юноша, вы, наверное, пострадали в битве с нечистой силой,  простите, я забыл ва­ше имя? ― сказала девушка в джинсовом костюме.

     ― Виктор Тихин, студент  Политехнического Университета: специальность, художник-график. Но я больше скульптор, чем художник.

        ― Я, Виктория Горюнова, ―  ответила девушка,― у вас небольшая рана на бед- ре, но это царапина без последствий. Кажется, вы, молодой человек, говорили  что-то о нечистой силе?

       Кровь бросилась студенту в лицо: «Вы, Горюнова, продолжаете настаивать на том, что я лжец? Неужели вы, барышня, не верите словам священника?

       ― Похоже, мадам Горюнова, вы не слышали рассказа студента, ― вмешался в диалог я, ― мои глаза тоже зрели старую колдунью. Она предрекла мне погибель, направилась в лес и у границы леса исчезла, словно провалились в  преисподнюю.

      Лицо студента просветлело, он намерился сесть у моего стола, но у него от волнения не хватило сил. Виктор оперся на восковое изваяние горбатого боксера. Мой пес, равнодушно наблюдавший  сцену, вдруг зарычал, оскалил зубы, поднялся на ноги. Взоры собаки и студента встре­тились, Виктор отшатнулся от Вельзевула.

       ― Тсс! ― приложив палец к губам, приказал я псу, и он сомкнул пасть, и вновь опустился на ковер.

     Я оборотил взгляд на студента, застывшего у скульптуры и сделал открытие. Своим ликом Виктор был похож на воскового молотобойца. Подобие усиливалось миндалевидным разрезом глаз студента и боксера. Более присмотревшись к особам, отметил, что Тихин и памятник напомнили друг друга, как оригинал и карикатура. Сродни был даже горбы студента и изваяния. Непропорциональность в фигуре студента рождалась не сутулостью, а горбом.(Позже выяснилось, что горб у студента был накладной― для смеха).

      «Еще один горбун в радиусе одна миля»,― подумал я и прикинул на пальцах:  в гостинице четыре горбуна.

       ― Тихин, садитесь за мой столик, вы выглядите скверно.

     ― Господин священник, ― опустившись рядом, сказал студент шепотом, ―  я знаю, что ваш глаз отметил мое портретное сходство с восковым Линем. Вы видите перед собою скульптуру, сработанную рукой талантливым мастером, который сидит перед вами.

       ― Рад вас, право, приятно знать в лицо гения. А скульптура, ― истинный шедевр века. Однако странная композиция. Интересно знать, почему вам пришло на ум изваять горбатого бойца со свирепым ликом, клыками и рогами на голове, как у козла?

     Тихин, усмехнувшись, ответил: «Черт меня попутал в этом чертовом месте, господин священник».

        ― В  этом чертовом месте?

        ― Да, в чертовом месте, господин священник. Шоссе №666, ― истинно чертовое шоссе. Оно, то появляется, то исчезает, но всегда в глухое ненастье. То же самое можно сказать об отеле «Amanita.P». Он, то появляется, то исчезает, но только тогда, когда объявляется Шоссе № 666.

      «Похоже, что мне удалось найти дорогу дьявола, названную Шоссе № 666», ― решил я.

      ― Честной народ, который бывал в этих краях, называет эти места чертовыми. Ходят слухи, что немало гостей отеля исчезли бесследно. Полиция пыталась вникнуть в суть происшествий, но не сумели отыскать в тайге гостиницу. Легенды о Шоссе № 666 полиция не принимала в расчет. Однажды и я очутился в отеле.  Мне всегда везло в карты. Увы, я проиграл хозяину отеля кучу долларов. Мне не хотелось отдавать свой мотоцикл, и я взялся отработать долг. Узнав, что я скульптор, он попросил сотворить некую фигуру, которая привлекала бы в гостиницу посетителей. Хозяин был горбун, а горбуны, народец, который ненавидит друг друга, и тешатся  над бедами товарищей. Я, дабы порадовать хозяина, изваял скульптуру с моим лицом, грубой фигурой, а к телу пристроил два горба.

       ― Гениальная работа, студент, ― сказал мне на прощанье владелец гостиницы, ― глаз так и нежит твой горбун, а душу возносит к богам, ― с этими словами он отдал мне ключи от мотоцикла. Так или сяк, господин священник, горбуны окрестностей потекли в храм уродства. Теперь я здесь иногда  бываю: получаю заказы на скульптуры, картины несчастных уродцев, однако без горбов.

      ― И горбуну, студент, хочется увидеть себя без патологических излишеств,― вслух подумал я и принялся разглядывать соседей. Мне никогда не приходилось видеть разом столько несчастных калек.

 

       ― Господин священник, донесся до меня женский голос, ― вы право уединились со студентом, как два заговорщика, хорошо ли это?

       ― Нехорошо, мадам Эвелинская, ― отозвался я.

      ― Вам не следует уединяться и пугать нас. Мы все устали от страшных историй, нужно передохнуть. Однако и я осмотрю рану больного; я смыслю и в медицине, и в колдовст­ве. Вы мне не поможете?

       ― Я рад помочь, мадам.

       ― Действительно, рана поверхностная, не опасная, однако сделаю укол. Господин Храмов, возьмите в аптечке шприц и контейнер с ампулами. В тот момент, когда подавал Юлии шприц, я ненароком глянул на ее спину и высмотрел маленький горб. Холодный пот прохватил меня, когда вспомнил о своих тайных сексуальных дерзновенных фантазий.   

      Я решил отринуть взор от женщины, но горб так торжествовал перед глазами. Я поймал себя на мысли,  что мне хочется коснуться горба.  Вдруг мою руку объял жар. Подул на руку, чтобы остудить ее. Огонь чудесным образом побежал по телу и запылал в черепной коробке. В голове загудело, но грохот пропал, а осталась только боль, превратившаяся в мучительное жжение. Я потянулся рукой к наросту и, чтобы женщина не догадалась о моих намерениях, слегка толкнул ее.

     ― Вы, Храмов, хотели что-то сказать, ― спросила тихим голосом Эвелинская, наши взоры встретились. Её глаза, как мне представилось, горели злобой.

      Я попытался улыбнуться,  но ее бешеный  взгляд  слизнул с моих губ  улыбку.

    ― Я случайно рукой коснулся вашего горбика на спине. Уж, простите меня, прекрасная Юлия.

     Лицо ее на короткое время стало бледным, почти белым,  зрачки сузились и от этого глаза стали казаться белесыми, жела­ние  ударить меня кулаком  в лицо  отразилось на её  лике.

     ― Извините,  милый протоиерей, вы не случайно тронули меня за горб, ― произнесла она холод­но и сухо, ― вам   хотелось потрогать  горб. Вы любите людей трогать за горбы. Ведь не каждый день можно увидеть горбатого  человека? Вы, в лучшем случае, не воспитанный человек, в худшем, ― дурак, Что я  могу сделать, если украшена горбом?  ― женщина умолкла, наконец, прибавила: «Укол я сделала. Рану промыла. Впрочем,  царапина воняла, хотите, верьте, или нет, испражнениями оборотня. Студент  чудом сумел спастись»!

       ― Откуда здесь  оборотни, жена? ― подал голос старик  Эвелинский, ― нечистая сила осталась за бортом еще в 1917 году.  Пришли к власти  большевики  и  иные жиды, и  черная магия  пропала.

     ― Может, оборотни с кладбище, о котором рассказывал господин Тихий, ― вмещался в диалог полный  мужчина лет пятидесяти. ― У меня есть карта. Смотрите, ― он жестом пригласил  собеседников к столу. ―  Карта военного ведомства. Офицеры кладбища не пропустили бы. Глядите: вот дорога, пустырь, лес, болото и больше ничего.

      ― А отеля, в котором мы живем, тоже на карте нет, ― заметила спутница толстяка, ― выходит,  что отель тоже вырос из-под земли, как могильные кресты? Так студент?

       ― Карта, милые господа и дамы, не в оригинале и, очевидно, очень старая, ― ответил Виктор Тихин.

       ― Карта не новая, и кладбище не новое, господа,― сказал мужчина, ― однако  студент  недавно видел цвинтар? Оно недалеко отсюда, пройдемся и все.

        ― Вы с ума посходили, ― заметил  старик Эвелинской,  ― о каких оборотнях вы говорите? Какие могильные кресты могут расти из-под земли? Уверен, что студент хватил лишку водки.

       Спор был прерван криком. Одна из девушек в брючном костюме указывала рукой на окно.

       Я  не мог поверить  своим  глазам: теперь автомобильная стоянка  была  окружена  не  металлической оградой, а  каменным  забором.  Даже рассеянным взором  можно было в свете фонарей  рассмотреть за обносом могильные надгробья.

      ― Чудеса в решете.  Может, в самом деле, мы наблюдаем  шоссе №666, ―  проговорила  девушка в костюме и приблизилась к окну, постучала пальцем по стеклу.

    Наступила тишина и  воистину  кладбищенская.  Заседатели обменялись тревожными взглядами и  как  разом заговорили о том, что следует ехать дальше, в гостинице уже делать нечего. Погода улучшилась.

       ― В моей гостинице  прибыло гостей, ― раздался возглас, ― я  приветствую вас, друзья!

       На лестнице появился грузный пожилой мужчина малого роста по виду грузин или армянин. Головы гостей повернулись к говоруну.

       ― Я был невольным свидетелем вашего разговора, дамы и господа, касательно оборотней, ― сказал  он низким  голосом,  обводя  гостей счастливым взором,  ― хочу вам возразить, что во всех книгах магии, оборотни и  вампиры  поднимаются из могил  лишь в  полночь.  Ваши страхи беспочвенны. Сейчас   только  восемь часов вечера. Кстати о силах нечистых. Все ли знают, как называется мой отель?  Нет! Все знают, почему отель называют «Чертовым логовом», или по латыни «Amanita.P»? В самом ли деле в  отеле водятся черти?

        ― Ура, дамы и господа! ― воскликнули юнцы и взялись аплодировать.

       ― Однако  недалеко от гостиницы мы заметили  несколько могильных склепов, ― нервно хихикнув, выговорила одна из девушек, ―  а ведь раньше никто из нас не видел их? Не было здесь и цвинтара.

      ― Моё имя Сергей Сергеевич. Фамилии у меня нет. Излишне в нашей глуши иметь фамилию. Итак, я хозяин отеля и отвечаю за своих гостей, поэтому прошу доверять мне. Вы спросили: откуда взялся вдруг цвинтар? Отвечаю! На сей территории в свое время были семейные захоронения князей Эвелинских. Законы нашей республики не позволяет уничтожать памятники старины. Вы  и раньше видели склепы, но не заметили их, а послушав россказни  студента, вспомнили  о них. Мальчик ве­ликий шутник  и давно мечтает разорить своего спонсора, отпугивая  клиентов,― он погрозил пальцем  Виктору, ―  хочу добавить, что забор, который вы приняли за кладбищенскую ограду, это снег, облепивший металлическую решетку.

       Сергей Сергеевич спустился по лестнице, подошел к окну.

       ― Вот так украшение, жуть,― прошептал я, ведь огромный горб гнездился на его спине.  Сергей Сергеевич  отринулся от окна, направил взор на меня, я невольно кивнул ему в знак приветствия.

       ― С вами, господин священник, мы встречались.

      ― Настоятель Святониколаевского храма,  Владислав Храмов, откликнулся я. ― Как вы, Сергей Сергеевич, догадались, что я священник? Это на моем лице написано? На мне же мирское платье?

     ― Доводилось слышать ваше имя, видел вас  прежде, и знаю, что вы иногда употребляете магию, стремясь к экзорцизму.

        ― Можно сказать и так.

     ― То есть вы желаете творить добро, однако почему вас, служителя бога, раздражает мой горб? Священники должны сочувствовать горбунам, страданиям горбунов.

       ― Сергей Сергеевич, кто навел тень на мой плетень?

     ― Ваши мысли, сказанные вслух, дорогой мой. Итак, вы считаете, что горб уродует человека, а я считаю, что он украшает человека. Хотите  возразить. Весь мир познается в сопоставлении, не так ли? Будете доказывать, батюшка?

     Я глядел на человека  и был поражен, как исказилось его лицо, несмотря на бесстрастную маску.

       Я отрицательно покачал головой.

      ― Спасибо, господин священник. Надеюсь, что и господа, и дамы, не откажутся поужинать со мной, провести  предпраздничную ночь Воскрешения Иисуса Христа, полную радостного возбуждения и веселья. После  развлечений позабавимся игрой, которую изобрел ваш покор­ный слуга, ― и тут  у Сергея Сергеевича во рту появилось четверка клыков,  а из ушей повал  сизый  дым,― я думаю вам понравиться забава, ― и он извлек изо  рта вампирскую челюсть.

    ― Игра в вампиры, шутка что ли? ―  спросила с судорожным смешком малопривлекательная девушка. ― Надеюсь, это сексуально, шеф? Кстати, меня зовут Сталинской. Имени у меня нет, как и у вас фамилии. Я еще девица, товарищи, вот, что я хочу сказать.

     Сергей Сергеевич бросил на девицу красноречивый взгляд, как бы говоря: молодец! В зале раздались аплодисменты.

       ― Догадываюсь, что я могу быть и жертвой, и охотником? ― продолжила она, кокетливо поведя  плечами, глаза ее широко открылись, и девица с вожделением глянула на молодых людей. Впервые старая дева рассмотрела в глазах мужчин огоньки страсти  и вообразила, что они заж­жены ею.

       ― Кто-то бу­дет вампиром, а кто-то жертвой, это дело жребия, ― закончил  Сергей Сергеевич.

       Тон, которым была произнесена последняя фраза, показалась мне подозрите- льным. У меня появилась дума, что  сборище горбунов здесь не случайно. Говорил же студент, что уродцы признали Меккой отель. Не затевается ли здесь по­теха, ведь уродцы славятся  злостью и коварством. Я  огляделся: лица горбунов безмятежны, не горбунов, радостны. Пришло мне на ум, что наблюдаю сонмище молодежи, помешанной на черной магии.

       ― Дамы и господа будут представлены друг другу до12 часов ночи, ― донесся голос хозяина,― помните: приключения случаются только после полуночи.

  

      Я пристально наблюдал за гостями. Лицо   Горюновой вытянулось, в глазах беспокойство. Старая дева,  Сталинская, надеясь на  чувственный успех, ищет подходящего партнера из горбунов: лучше сорок раз по разу, чем ни разу сорок раз.  Снова рассматриваю горбунов, не проблеска привета на физиономиях уродцев. Водоворот раздумий в голове. Проявилась  мысль: «Зачем я здесь»?  Ответ получил немедленно: «Я протоиерей. Я должен помочь ближним».

      За окном завихрились снежинки, ударил штормовой ветер и мир заполнился белесоватой мутью. Вселенная потонула в хаосе.

       ― Ну, что, Вельзевул, нужно разбираться с  играми? ― сказал я, тронул пса за нос. Собаченек отворил очи, широко зевнул, потянулся, затряс головой.

        Вдруг я увидел за окном, примкнувшую к стеклу человеческую физию. Взгляды встретились. Не сразу за шквалом снега, заметил, что особа в высшей степени уродлива: левая часть физии прикрыта огромной бородавкой фиолетового колера, на правом глазу бельмо, уши у неё огромны, как у осла. Я невольно вскричал: «Какая, мерзость стоит во дворе. Настоящая кикимора»!

       Вельзевул вскочил на ноги, зарычал долго и протяжно. Закричали гости. Старая дева осенила себя широким крестным знамением. Существо жестом показало на дверь, дескать, отворите. Мои товарищи по приключениям, словно окаменели. Существо подошло к двери,  и дернуло за ручку.

       ― Дамы и господа, похоже, что веселая ночь начинается, ― заметил я.

      Уродка снова постучала пальцем по двери отеля. Мой пес, что называется, взвился в воздух, в два прыжка достиг дверей заведения, атаковал запоры, особа, издав визг, сгинула с глаз долой.

       ―  Догнать эту мразь и  допросить, ― крикнул кто-то,  но гости не пошевелил- ся. ― Господин священник, что делать?

        Я развел руками, дескать, всякое может быть.

 

 

  

         Глава 5, как священник вкусил тело прекрасной «горбуньи»… и другие приключения Храмова

           

     Буря не иссякала.  Ветер дует порывами раз за разом, встряхивая здание гостиницы: так закрутит, так завертит, что кажется теремок, подобно снежному кому, покатился по ночным просторам. Снова появилось страшилище женского пола, и примкнула живым оком к окну.

       ― О, боже, ― вскричала старая дева, ― кикимора разделась донага и посылает воздушные поцелуи, а в руке топор.

        В гостиной появился хозяин отеля.

      ― Сергей Сергеевич, а кто стоит за окном с топором в руках? ― спросила Сталинская.

        ― Если вас, леди, напугала девица  с топором в руках, я  дам указание охранни- кам её изловить и бросить в подвал. Эта несчастная женщина полная идиотка с детства: нравится ей оголяться при мужчинах.

       ― Да разве, Сергей, можно ее назвать женщиной? ― усмехнувшись, спросил студент.

        Хозяин отеля пожал плечами со словами:  «Однако господа, следуйте за мной  в трапезную».

   

       Трапезная, как называл сей уголок Сергей, изумила и озадачила меня. Вообразите огромную комнату пятнадцать на двадцать метров, устеленную ковром алого колера. Посреди комнаты стол, занимающий треть зала,  вокруг стола, как я успел подсчитать, двадцать шесть стульев. Озадачивало то, что стол, стулья как  будто предназначались не гостям человеческой расы,  монстрам  ростом метра в три. Окружали стол тринадцать  бронзовых изваяний  весьма внушительных размеров. Казалось, некая бронзовая особа оживет, подойдет к столу, устроится на огромном стуле, и  возьмется поедать превосходные яства.

     Стены трапезной, изукрашены множеством барельефов, которые изображали сцены из античной жизни: битвы, празднества, эротические сцены. У одной из стен несколько постаментов красного дерева под балдахинами. Прикинул по пальцам ― тринадцать.  В столовой было ок­но значительных размеров, зашторенное жалюзи.

     ― Угадайте, что здесь за шторой? ― спросил хозяин. ― Кто начнет фантазировать? Вы, моя повелительница? ― осведомился Сергей, устремив глаза на старую деву.

       ― Женщина, польщенная вниманием мужчины, засияла от самодовольства и радости.

         ― В самом деле? ―вскричала она, широко открыв глаза, загоревшиеся не столь- ко от вожделения, а сколько от сакраментальных слов «вы, моя повелительница».

       ― Я даже подумать не могу, что там, ―  ответила она, и не в силах сдержать волнение от комплемента, опустилась на кресло.

        Едва ли найдется в мире женщина, а тем более старая дева, которая устоит перед мыслью, что она очаровала мужчину.

      ― Пусть сегодня будет в моем отеле, как в замке графа Дракулы,― Сергей изобразил жестом корону графа, а затем вперил  на старую деву взгляд пристальный, завораживающий. Взор обозначал, что Сергей и Сталинская, отныне связаны тайной жизни. Глаза  женщины и мужчины горели лихорадочным блеском, а тела дышали оторопью. Жестом,  достойным  графа  Дракулы, хозяин отеля  отворил настежь окно. В наши глаза бросился погост с тринадцатью  надгробиями.

        ― Да он же шут, ―  выкрикнул студент, ― надо  уматывать отсюда.

       ― Я требую продолжение игры, ― возвысив голос, сказала Сталинская. ― Кто за, кто против? Тишина.  Украдкой стал наблюдать за Сергеем Сергеевичем.  Ни  движением, ни  жестом, ни мимикой он  не  выдавал  злых  намерений. Вспомнилась шутка со вставной челюстью,―  вот доказательство, что он плутишка.

       ― Дамы и господа, это собственно  не погост.  Это  рай,  описанный великими писателями. Здесь вечная  весна,  здесь  вечная  любовь, ― Сергей  кинул  взор  на Сталинскую, а  она покраснела. На лице отразилась единственное  желание, быть  во всеоружии своих чар.

       ― Это зимний сад,  если  не  рай, ―  сказала  она, стараясь придать голосу восторженный тон,  ―  из сада  не  следует  делать  погоста,   забудем  о погосте.

       ― Теперь, дорогие гости, я спрошу у мадам Сталинской Елены, не пора ли  обедать? ―  тут он, обратив взгляд на старую деву, прибавил: «Прошу вас опереть­ся,  повелительница, на мою руку.  Народ желает пить и развлекаться»!

       Сталинская  сделала реверанс,  тихо  рассмеялась и прошептала:  «Граф, откуда вы знаете мое имя»?

        ― Любовь. Елена, всезнающа!

 

       Неожиданно я  оказался возле супругов Эвелинских.   На ней был вечерний наряд. Её платье  вишневого колера,  удивительно красивое лицо, золотое  шитье, придавало ей сходство  с  богато  разубранной  куклой.  Вспомнилось  досадный факт: горб на спине. Чувственный дурман испарился.

       ― Господин священник, ― обратился ко мне Эвелинский. ―  Вы не откажетесь составить компанию моей супруге на вечеринке?

        ― Нет, ― отозвался я, едва скрыв досаду: ведь Юлия горбунья.

      Обед прошел так, как обычно проходит трапеза у путешественников: чрезмерно весело.    Заседатели рады добродушным, иногда и глуповатым шуткам. Затеяли спор: Сколько лучше иметь горбов? Два горба или один?

      Составления анаграмм из слова «горбун», развеселило молодежь, а когда студент превратил слово «горбатый», в «рогатый», честной народ смеялся до упада. Вызвал радостное оживление вопрос: как трахаться с горбатыми, как трахаются горбуны?  

      ― Здесь немало пикантного, ― молвила Сталинская и сделала из своего шарфа горб на спине. И опять мы  «ржали до упаду».

       ― А теперь следует отдать уважение  памяти нашим предкам, ― сказал Сергей ― Прошу дам и господ  в райский сад.

       ― Следует ли беспокоить усопших предков, Сергей Сергеевич? ― спросил я.

    ― Пейте шампанского, господа, ― выкрикнул студент и ударил костяной колотушкой в гонг. ― Хватайте  факелы, друзья, и в рай.

       ― Веселиться, так веселиться, ― выкрикнул  Сергей.

       ― Аленушка, вы не откажите мне в танце?

      ― Танцы в компании с умершими предками, это очень сексуально! Это возбуж- дает.

       ― Музыканты, играйте! ― приказал хозяин отеля.

    Четверка парней с гитарами вбежали на  вершину катафалка. Барабанщик с ударными инструментами и пианист с роялем, появились на площадке, точно бесы из преисподней. Грянул рок-н-ролл.  Я признал мелодию Литтл Ричарда: «Good Gоlly Miss  Molly». 

      То, что происходило здесь, было дико, да безрассудно. Так или нет, зимний сад напоминал мне цвинтар. Молодежь стала отплясывать рок-н-ролл под ритмичную музыку. Я хотел остановить  неистовые танцы, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Господи! Юлия Эвелинская бледна, как мел и  жалостливо смотрит на меня.

     ― Юлия, вам следует немного отдохнуть от бешеных криков, ― сказал я жен- щине, взял ее под руку и увлек в свой номер. Вот и ложе. Нелегкое дело кривую женщину уложить в постель, так, чтобы не коснуться горба... ...

 

 

В СТРАНЕ ГОРБУНОВ