официальный сайт писателя

Катернога

gallery/для всех страниц

             Глава 1, в которой автор романа познакомит читателей с киллером,

                                       который называл себя Человеком-Волком 

 

 

Из дневника киллера.

 

      13 июня 2003 года, Киев.

      Не знаю, я не убежден, но мне стало опять чудиться, что безумие сызнова возвращается ко мне. Хотя, безумие ли моя уверенность, что я Человек-Волк? Не секрет, что Безумием человека награждает дьявол, дабы гомосапиенс совершал множество преступлений! Преступник — неизбежный клиент преисподней и гореть ему вечно в адском огне…

   Нет секрета, что человека явил сам Бог, каждый человек знает, что волка тоже материализовал Всевышний!! Итак, есть человек, есть и волк! Но кто сотворил Человека-Волка?!! Для чего?! Ответ очевиден!! Человек-Волк, как и обычный волк, очищает мир от паршивых овец!! Жестокость волка, как и жестокость Человека-Волка, без сомнения, оправдана и естественна!! Место ли Человека-Волка в преисподней, в обществе чертей и демонов?!! Как-то в приступе откровения признался приятелю, что очищаю Вселенную не из-за корысти и не из-за зависти, а потому, что я Человек-Волк. Некто обязал меня творить добро, стало быть, санитарную работу!!

    Мой приятель выкатил глаза, равно, как ничтожный актеришка Погорелого театра, посоветовал мне обратиться к психиатру. Я зарезал товарища, вырвал ему язык, чтобы он не смог проговориться о моем секрете. Выколол глаза, дабы он в аду не указал на меня бесам, служителям котлов со смолой, если  вдруг попаду в подземное царство грешников.  Страх перед адом  велик, ибо я осознавал,  чтобы достичь рая, то буду должен доказать Всевышнему  чтобезгрешен!!

     Стал изучать Библию!! О, ужас!! Религия, Иисус утверждают рабство!! Чтобы попасть в рай, человек должен стать рабом Божьим!! Абсурд!!

     Не помню в каком году, но не забыл, что  Тринадцатого числа я прогуливался по лесу. Зачастую, как истинный санитар, находил уединение в природной чистоте.

      — Здравствуй, Человек-Волк! — донеслось до меня.

     В первый момент подумал, что сие мне шепнул мой внутренний голос, а с внутренним голосом я не дружил, ибо Голос не любил меня. Как-то внезапно появилась рослая волчица, мне почудилось, что она улыбнулась мне и кокетливо махнула хвостом.

     — Истину ищи не в Иисусе, а в Будде!! В сутрах Великого Сиддхартху Гаутаму, ибо он явил на свет сутру о вечности и перевоплощении!! Ты не волк и не человек, ты Человек-Волк!! Великий Будда по великому капризу подарил человеческой плоти душу волка!! Мир должен быть очищен от скверны!! Ты — воин Будды!! Бессмертие – твой удел!! — с этими словами волчица поднялась на задних лапах, лизнула меня в щеку.

       Я потерял сознание, а пришел в себя в клинике.

      — Вы были без сознания два дня, благо оклемались,— заметил бледнолицый малый, — через пару дней отправим Вас восвояси!!

       Стетоскоп в руках, напряженный взор, выдал в говоруне  доктора.

    В тот момент, когда отворилась дверь палаты, а я увидел светило медицины профессора Кторова, мой лекарь продолжил.

      — Вас что-то напугало в лесу! Вы, Сергей Петрович, бредили, говорили о говорящей волчице!!

     Врачи так и впились в меня взорами, я смекнул, что появление психиатра в моей палате не случайно— врачишки вообразили, что я сошел с ума!

      — Может, была волчица, может, медведь, может, сасквач. Не знаю!! Когда я узрел Оно, ужас всесокрушающий поразил меня!

     Я — бывший офицер, подводник, воин! Немало встречал в жизни страшного! Но впервые в жизни жуть, одолевавшая меня, шла не от субъекта, а изнутри!! Из глубин подсознания!! Говорящее ли оно было, но я, атеист, стал читать молитвы и креститься, читать молитвы и креститься!! Все смешалось: кони, люди!!

     — Хватили коньячку без меры, господин полковник,— заключил Кторов. — Вот и подсознательный страх!!

    — Может, я видел воочию мутанта из-под Чернобыля, господин профессор? — спросил я, чтобы навсегда скрыть свою тайну явления говорящей волчицы.

       Кторов не ответил, развел руками, пожелав мне выздоровления, удалился из палаты.

     Когда я покинул пределы больницы, то стал забывать волчицу, страх оставил меня. Почитывая сутры, убедился, что я бессмертен, ибо сызнова должен возродиться в мире: буду ли я лошадью, иной тварью.…

     Прознал об удивительном секрете напитка забвения!! Напиток забвения отбирает память о прожитой жизни, но, если обмануть владыку Ада и не выпить зелья, то будешь помнить о множестве жизней, прожитых в поднебесной!!

      Радовало меня и то, что я был любимцем Всевышнего, ибо только он назначил меня быть Человеком-Волком, вершителем человеческих судеб!!!

      — Сегодня 13 июня, я опять доказал сам себе, я не безумен!! Я выполняю на Земле волю Всевышнего!!  Сегодня  Тринадцатого числа ровно в Тринадцать часов ночи я принял решение подготовить мир и человечество к тому, что Всевышним назначен новый мессия, имя мессии Сергий!! 

     Сегодня тринадцатое число тринадцатого месяца! Я решил сегодня написать, на- чертать о себе книгу «Страдания Сергия», пусть Вселенная знает, что спешит к человечеству новый мессия!!

      Стук в двери  моей квартиры  озадачил меня. Дверь  сама по  себе отворилась, и я увидел на пороге свою мертвую супругу Марию, следом за ней вошел депутат Щербак и господин Гольц, которых я умертвил своей справедливой дланью, если угодно, десницей!

      Не скрою, что впервые узрел своими очами мертвецов! Я считал, что человек после смерти принимает иные образы.

      — Милый мой, Сергей, —  молвила мертвая супруга,— я и господин Гольц решились выполнить просьбу депутата Щербака! Просьба проста! Он…

      — Я Вам, господин Сергей, благодарен, более того, я Вами восхищен, как Вы умело лишили меня жизни! — молвил депутат. — Пуля в затылок! Был уничтожен весь мой мозг! Но кора мозга осталась жива!! Мертвому человеку это лестно!! Быть убитым так ловко — это прекрасно!

       — Мертвецу лестно, что ему размозжили мозг?!— вскричал я.

      — Мертвому человеку, а не мертвецу, — возразил депутат, — в загробном мире не существует мертвецов, а живут мертвые люди!!

      — Пусть будет так, — ответил я, — но думаю, что Вы явились не для того, чтобы только выразить благодарность!!! Вы мертвые люди, а я живой человек!!

      — Именно так, господин Сергей! — возвысил голос Щербак. — Вы гениальны!! Мир мертвого человека и живого не един!! Мы должны отомстить!! Но мертвый человек не имеет права мстить живому!!

       — Кому?! Зачем?!! — вскричал я.

       — Следователю прокуратуры!

       — Но ты же, депутат, счастлив!!

       — Я счастлив, но не радуется своей судьбе господин Гольц!!

       — У него язык отсох! — грубо сказал я. — Пусть просит меня сам, помогу!! Помогу, отчего же не помочь мертвецу!!

      Я не совладал с собою, ибо не иссякла во мне зависть, которую  питал прежде к Гольцу. Гольц умел чужими руками добиваться своей цели!! Мне Всевышний не дал столь высокого ума.

      — Я не мертвец, я мертвый человек, — возразил Гольц. Я заметил, что контур моего бывшего босса стал как бы растворяться в пространстве, было очевидно, что я сумел унизить просителя.

       — Не хотите ли, шеф, чтобы я убил следователя?

       — Ад, господин Сергей, это местечко, где даже дума об убийстве карается отсидкой в кот- лах со смолой, — заметил Гольц, — это дано обстоятельствами. Но так, пустяк для живого человека, заставить живого страдать, как я страдал в заключении.

       — Кто он? Кто же Ваш избранник, шеф?!

      — Бойко Юрий! — произнес Гольц и сгинул с глаз долой, пропали и его спутники. В воздухе чуялся запах смолы и серы!

     — Удивительная моя судьба! — вслух подумал я.— Я обязан написать о себе книгу «Страдания Сергия»!! Сутра Сергия!! Лучше Евангелий Сергия!!

 

 

 

        Глава 2, в которой следователь прокуратуры расскажет об известии из прошлого

 

      Дождь иссякал, оставив над городом голубоватую дымку. Стали проявляться, словно на фотопленке, тополя, сторожащие мой дом, соседние строения, перестали быть призрачными неоновые рекламы магазинов. Вовсю с крыш домов текла мощными потоками вода, заливая улицы. Сверкнула молния, подарив вселенной двухмерное значение и мертвенно-синий колер… Гром оглушил меня. Я намерился покинуть балкон, но ненастье отступило, проглянуло белесое небо.

    — Выглянуло солнце, пригрело землю, объяло теплом город. Загоралась радуга, разукрашивая небосвод множественными цветами. У меня появилась охота пройтись по улицам Киева, дабы в полной мере отдаться великому отдохновению. Вдруг услышал голос телефона. Поспешил на призыв, глянув на настенные часы— семь пополудни.

     «Звонок ниоткуда!» — подумал я, взяв телефонную трубку. У моих друзей не было привычек звонить в это время.

       — Юрий Васильевич, — осведомился кто-то  картавя.

      — Да, Бойко вас слушает!  — отозвался я, ибо у меня не было приятелей с афазией речи, подумалось, что кто-то ненароком набрал мой телефонный номер.

      — Бойко Юрий Васильевич, — продолжил некто,— следователь по особо важным делам в отставке, так?!

       — Так!  — откликнулся я.

       — Вы возглавляли следственную группу прокуратуры по особо важным делам, кото- рая ликвидировала банду Гольца?

      Я не ответил, размышляя над тем, кому понадобилось вспомнить криминальное дело давно ушедших дней и зачем.

      — Вы терпеливый и настойчивый по природе человек, Бойко! Прошу не класть труб- ку и дать пару минут для откровения!!

       — Ну и?!

      — Банда  Гольца была ликвидирована в  1996 году,  извините, почти  вся  банда,  за исключением Аликова, по кличке Марс, и моей особи, о существовании которой, Юрий Васильевич, вы и не подозревали, не так ли?!

       — Что же вы хотите, незнакомец?

    — Вы автор очерков о киллерах, стало быть, убийцах-профессионалах! Очерки аналитические, глубокие, но не достаточно! Я не согласен с Вашим утверждением, что киллер, как бешеный волк! Бешенство тут не при чем!! Я верю в восточные поверья— душа волка после гибели переселяется в суть человека!! Человек-Волк — вот квинтэссенция понятия киллер, Юрий Васильевич!! Что я хочу, господин экс-следователь?! Я хочу, чтобы рассказали правду о киллерах, правду обо мне, ибо я и есть Человек-Волк!!!— в голосе собеседника почудилась угроза.

      — Извините, Юрий Васильевич, — неожиданно мягко выговорил он, — я немного повысил тон — это  от волнения. Я давно мечтал о встрече с Вами!!

      «О какой встрече говорит этот малый», — подумал я, но промолчал, по интонации говоруна понял, что он не закончил монолога.

      — Буду краток, товарищ Бойко, я киллер, умирающий киллер, — просительным голосом продолжил он,— хочу исповедаться перед Вами, как на духу! Рассказать вам о киллерах то, что неведомо вам!!

      — Это очень неожиданное предложение, незнакомец,… не знаю вашего имени и отчества, — сказал я, намереваясь прекратить разговор, чтобы отказаться от свидания с собеседником, но вдруг услышал собственный голос: «Ну что ж, быть может, в этом есть смысл!»

       — Вот и прекрасно, Юрий Васильевич, я не допускал мысли, что вы устрашитесь меня!  — он рассмеялся. — Меня зовут Сергеем Петровичем Деминым!! Ваш покорный слуга!!

       — Вас убояться, Сергей Петрович, — раздраженно выговорил я. — Волков бояться — в лес не ходить!

       — Вот именно, товарищ Бойко, волков  бояться— в лес не ходить! А Вы охотник, не так ли?!

       — Но я, Сергей Петрович, не встречался с Человеком-Волком!

      — Вот именно, вы не видели Человека-Волка! Вы охотник и у вас есть охота узреть своими очами Человека-Волка!! Вот почему Вы согласились встретиться со мной!! У меня, господин следователь, будет к Вам просьба, ничтожнейшая! Пригласите на встречу вашего друга Евграфа Стецько! Он сочинитель приключенческих романов, сгодится!!

       — Пригласить Евграфа,— повторил я, — не понимаю!

     Теперь, в самом деле, я стал испытывать страх — страх человека, которого хотят обмануть, обвить паутиной лжи, более того  — атаковать моих друзей, втянуть в тенета неведомого, коварного замысла.

       — Мы с Вами знакомы? — спросил я. — Откуда Вы нас знаете?! — вскричал я, по- раженный ощущением приближающейся опасности.

     — Все мы, Юрий Васильевич, заседатели клуба «Альбион», который в народе называют «Алиби». —  Демин рассмеялся и продолжил:

       — Клуб интеллектуальной элиты столицы, не так ли?!

       — В клубе нет ни одного человека, который бы картавил!

      — Афазия, картавость, украинский говор великолепно изменяет тональность голоса! Прошу Вас с другом на встречу 20-го числа!

      В тот момент, когда я принял решение отринуть странную встречу, в комнату вошел Евграф.

       —  Если звонит Человек-Волк, соглашайся на свидание!— шепнул он.

       —  До встречи, господа хорошие! — избавившись от картавости, произнес Демин.

      —  Однако, Евграф, —  выговорил  я, устремив  глаза  на  друга, — не ищем ли мы приключений на склоне лет?!

       — Возможно, Юрий, это так, — ответил Стецько взволнованным голосом, хотя лицо было спокойным, это твердило о том, что он продумал ответ.— Убежден, что Человеку-Волку есть, что нам рассказать, только умирающий субъект нарекает себя Волком, к тому же Человеком-Волком!!

     — Но не было в банде Гольца никакого Человека-Волка, никакого Демина!! — возразил я. — Я допросил десять человек из тринадцати! Не могли десять человек забыть о киллере по кличке Человек-Волк?!!

      — А отчего ты, Юрий, согласился встретиться с убийцей? — осведомился Евграф, едва подавив высокомерную улыбку. — Заели амбиции следователя?!!

      Чтобы прекратить грядущий спор, я молча налил коньяк в фужеры, протянул фужер другу… Мы вышли на балкон. Поднял глаза к небу — небо серо! Опустил взгляд на столичные улицы — безлик и однотонен город. Взорвавшаяся над столицей молния осветила родной околоток, придав граду праздничную красоту, выбелив стены зданий, отобрав в душе сумрак, смятение.

     Приступ мучительных воспоминаний околдовал меня, десятки физиономий заседа- телей клуба «Альбион» явились в воображении!

      — Кто же из них убийца? — разом выговорили мы с Евграфом, переглянулись и вернулись в кабинет.

      — Если он трепач, жалкий врунишка, Евграф,— вслух подумал я, — я набью ему морду!!

       — Если нет?

       — Тогда этот парень не очень прост! — молвил я.— Совсем непрост!! Возможно, что он намерен потягаться в силе с отставным следователем прокуратуры, коротко, он вызывает меня на поединок!!

 

 

                          Глава 3, в которой Е. И. Стецько расскажет о первой встрече с

                                                  киллером по имени Человек-Волк

            

 

 

      На одной из киевских улиц, которые привычно называть центральными, расположен клуб «Альбион», который с некоторых пор получил прозвище клуб «Алиби». Причина проста — неоновая вывеска в житейских боях потеряла последние две буквы. Появилась позже у киевлян называть клуб столь необыкновенно и другая причина  – посетителями этого заведения были юристы, адвокаты, журналисты, личности весьма значительные в нашем бренном мире, прославившие свои имена великими победами. Но более, что околдовывало обывателей;  в клубе сколько-нибудь нахальный субъект мог получить бесплатную консультацию у знаменитого адвоката, иной раз знаменитость могла своей рукой составить исковое заявление в суд, либо встречное, причем, отыскав неизбежное противоречие в законодательстве…

      Лихой журналист мог с легкостью «тиснуть» статью в газету, дабы проявить небесполезный альтруизм.

     Третья причина, которая призвала наречь клуб сим именем — расположение учреждения. «Алиби» соседствовал с величественным зданием Городского Суда и Министерством Внутренних дел.

      Трепещет злодейство перед заседателями храма Справедливости, стынет кровь, замирает сердце!

      Но восторгается взор киевлянина, когда он поднимет глаза к золотым маковкам Софиевского Собора, Андреевской Церкви…  Робеет душа благородного человека, когда ночной порой тишину столицы нарушает звон колоколов, жгуча мысль, что по этой площади ходили наши предки – князь Владимир, княгиня Ольга, прекрасная София!

      Если взобраться на верхотуру здания городского суда и оглядеться, то сможешь увидеть в голубой дымке Левобережье, которое можно принять за собрание гигантских Фолиантов, утверждающих нашу великую культуру. О, благословенный Киев, как я люблю твою Неповторимость! Твою красоту!!

      Редкий день, когда толпище туристов не фланирует по улицам древнего Киева, замирая от восторга, любуясь удивительными творениями наших пращуров. Редкий день, когда наши величавые Боги, замкнутые в стены храмов, отдыхают в гордом уединении и сладостной тишине. Редкий день, когда какой-нибудь иностранец не воскликнет: «Киев! Вот уж город из городов!»

      Ход моих мыслей был прерван голосом Юрия Бойко.

      — Если, Евграф, Человек–Волк прежде видел тебя, то бьюсь об заклад, что он сейчас тебя не узнает!! Физиономия твоя смахивает на графин с уксусом!! Не разбавить ли содержимое твоего сосуда мудрости коньячком?  —Юрий Васильевич протянул мне рюмку со славным зельем, осветил лицо улыбкой.

      — Уже семь часов вечера, но не вижу ни волка, ни человека, который проявил бы к нам интерес!! — заметил я. Мое нетерпение, не скрою, непрерывно возрастало, каждую минуту я глядел то на часы, висящие на стене бара, то таращился на собственные.

      — Он придет, придет, Ваше сиятельство, клянусь серпом и молотом! Возможно, а это 99% — он здесь!! Во всяком случае, так твердит интуиция следователя прокуратуры!! Следователя в отставке!! И если он действительно волк, если угодно Человек–Волк, то повадки у него волчьи. Выжидает, чтобы напасть на нас, ошеломить, победить!! Но клин вышибают клином!! Если он думает нас изумить, стало быть, считает это допустимым!! — с этими словами мой друг откинулся на спинку стула, обвил локтями седалище. — Клянусь серпом и молотом!  — громко произнес он.

       Клич Бойко вызвал улыбку на лицах тех, кто его слышал. Один из завсегдатаев прикрыл физиономию ладонями, чтобы скрыть порыв нескромного веселья, отнюдь истерика поразила молодца.

      — Именем товарища Сталина приказываю, отставить смех! — придав голосу иро- нию, выговорил Юрий, поднялся со стула, держа в руке рюмку с напитком. Его пронизывающий  взгляд  заскользил по лицам посетителей клуба.  Мой друг искал  Человека–Волка.

      — Да здравствует Серп и Молот! — подхватили клич наши товарищи, вознеся над собою сосуды с чудесными напитками.

       Регот полонил нас, мы, как говорят на Руси, ржали до упада, заливаясь слезами.

      Я, сочинитель романов, как и иной сочинитель, создавая романы, подчиняюсь логике закрепощения мысли, которая зиждется на тридцати трех буквах алфавита и десяти арабских цифрах… Сущая арифметика жизнебытия!!

    Следователь, будь то прокуратуры, СБУ, МВД, в поисках истины прибегает к абстрактной математике, будь то математический анализ, ряды Фурье, иная математическая субстанция,… решение задачи неординарно, но верно!!

     Я затаил дыхание, наблюдая за Юрием, косым взором поглядывал на заседателей. Душевный недуг нетерпения охватил мою суть. Тем временем Юрий опустился на седалище, пригубил из рюмки коньячку, подмигнул мне. Перед нами появился бармен, шепнул что-то Юрию на ухо, приблизился ко мне: «Евграф Иванович, Вас и господина следователя приглашают в кабинет №1».

     Я заметил, что глаза Юрия потемнели, взор стал напряженным, хотя на лице все еще прибывало веселье.

     «Неужели Человек–Волк объявился», — подумал я с тоской. Не хочу скрывать, что уже свыкся с думой, что мне придется зрить киллера, не смог себя обмануть, что остерегался его, сейчас только присутствие Бойко приободряло мой дух.

      Бойко Юрий, по сути, был ратоборцем, если угодно, воителем выше среднего роста, крепкого сложения мужем. Есть основания сказать, что природа соткала его надежно и с любовью… Как от истинного богатыря от него веяло добродушием, замешанном на внутреннем покое, рассудительности, теми чертами, которые так свойственны настоящим мужчинам и следователям!!

       — На каждого мудреца достаточно простоты, Евграф, — заметил Юрий Васильевич, — но как видишь, он не очень прост!! Хитрит!! Надо держать серп и молот наготове!!

     Бармен рукой указал на искомый кабинет, в дверях оного стоял тип, внешность которого ошеломила меня.

      В полумраке светильников ночного заведения я не разглядел лица Демина, но его одеяние?!! Вот уж неожиданность!! На нем была хламида, какие нашивали древние римляне и греки, иной народ той славной эпохи, голову венчал тюрбан!

       Мы подошли к Демину.

      — Не вы ли, дорогой мой, — осведомился Юрий, рассматривая хозяина с ног до головы, — сам Гассан Абдурахман  Хоттабович или старик Хоттабыч, как называют Вас в народе?!

    — Вы, господин Бойко, великий шутник, — рассмеявшись нарочито громко, выговорил Демин, — это правильно, в вашей профессии журналиста нельзя быть весельчаком!! Хотел бы я быть Хоттабычем, хотел бы, но, увы!! А вы, господин Стецько, с кем сравните меня??

      — С иллюзионистом, клоуном, любителем котов!— отозвался я, так как заметил в недрах хламиды Демина голову кота.

       — Это кот по имени Кувшин! — пощекотал за ушами у котищи, сообщил он. — Мой мальчик, суть доброжелательности и преданности! Не так ли, господа посетители моего клуба? — зычно произнес он последнюю фразу.  Добро пожаловать, заходите ко мне в будуар! — прибавил Демин, подтверждая свои слова жестом.

     Человеку–Волку, как недавно назвался Сергей Петрович Демин, было на вид лет шестьдесят. Мне, действительно, его физиономия напомнила морду волка, забрызганную кровью. Посиневший нос не развеял сей моей фантазии. Покатый, покрытый глубокими морщинами лоб, чрезмерно широкий для узкого лица, завершал страшную композицию. Привел меня к удивительным раздумьям взор его желтых, как у волка глаз, блестящих, холодных, бездумных и недоверчивых. По довольно распространенному восточному поверью каждый человеческий лик имеет сходство с каким-нибудь животным!! Человек–Волк!!! Вот что обязало фантазии киллера назвать себя подобной тварью!! Но тут  здравая мысль откинула убежденность, что видим истинного убийцу, ибо в банде Гольца не было молодцов столь почтенного возраста. От сего открытия я почувствовал, что покраснел, так как стал осознавать, что обманут.

       — Когда уселись на седалища, коротко глянул на Юрия,  лишь на краях его губ едва проскальзывала таинственная улыбка.

        — Вот и все в сборе! — молвил Демин, судорожно переводя дыхание.

     — Таким, господин Человек–Волк, я Вас не представлял,  — заявил я, проявив простодушие разочарованного, не слишком гибкого человека.

    Вместо ответа Демин ограничился усмешкой, прижимая к груди кота, стал поглаживать его по спине. Котище громко замурлыкал, перевернулся на спину, подставил для утехи живот.

       — Кот не любопытный, — заметил Юрий, — ему нет дела до гостей, но как его драгоценное имя?!

       — Его кличут Кувшином! — откликнулся хозяин кабинета и, подняв его на руки, поцеловал в губы.

        — Кувшин? — переспросил я, хотя второй раз слышал имя четвероногого братца. — В честь главаря банды Гольца?!

       — Отнюдь, господа! Это Гольца назвали в честь его любимого котика! Перед вами свидетель, но не болтливый, всех событий, происшествий, замыслов и убийств, которые совершили коллеги Гольца Бориса Исаевича!

      — Кстати, Сергей Петрович, мы пришли не для того, чтобы подружиться с котом господина Бориса!!— вмешался в разговор Юрий, возвысив голос.

       Демин  кивнул, поцеловал кота, уложил его в корзину.

     — Спи, моя драгоценность! — шепнул он, пощекотав ухо, котище смежил веки, задремал.

    На пороге появился бармен с подносом, уставленным яствами, несколькими бутылками пива.

       — Однажды, господа, мне приснился сон! Мой Кувшин умер! В отчаянии  я  убил себя! Мы предстали перед Всемогущим! Всемогущий оценил мою любовь к котику, как благочестивый поступок, и оставил вашего покорного раба в раю!! Знаете ли, живая привязанность к ближнему…

        — Аминь! — произнес Юрий. — Аминь!! Ближе к делу!! Мы уходим!!

        Бойко сделал вид, что поднимается с кресла.

     — Извините, господа, никак не могу сосредоточиться от волнения! Никак не материализую зерна беседы! Но вот, — Демин не договорил мысли, издал глухой стон, закрыл глаза, на ресницах обозначились слезы, пятнистое лицо пожелтело, приобретая зеленый оттенок. Но вот веки размежились, и почудилось мне, что он смотрит на нас в полубессознательном состоянии.

       — Боль притупляется, утихает, — с мокротой в голосе сказал старик, — пробуждает иллюзию, надежду, что возможно исцеление! Но нет! Госпожа Смерть не за горами!!

     «И этот тип зарезал десятки порядочных людей», - пронеслась в голове шальная мысль.

       Теперь наш собеседник мне не виделся монстром, теперь он был похож на высохшего юного дистрофика с физиономией питекантропа, изукрашенной глубокими морщинами, справедливо было сказать – все лицо его было сплошной морщиной!! Под хламидой зрилось костлявое тело.

       — Я тяжело болен! Лейкемия вызвала во мне генетическое старение – вот почему вы усомнились, что я один из оперативных работников  Гольца, Бориса Великого!! Возраст мужей нашего братства действительно не превышал сорока лет!! Сейчас мне чуть больше пятидесяти лет, хотя выгляжу на все семьдесят!! — вот он перевел дыхание, продолжил. — Боль ушла! Благодать!! Но тяжко умирать!! Еще тяжелее умирать от думы горькой, несносной, что никто и никогда не вспомнит тебя тихим и добрым словом! Никто не придет на твою могилу…

     — Как я знаю, Сергей Петрович, Вы обвиняете сам себя во множественных убийствах? — сердито перебил Демина Бойко.

      Демин со злым изумлением вытаращился на моего друга, вздрогнул, его тщедушное тело стало извиваться и трепыхаться от избытка жестов, мне почудилось, что его поразит удушье, ибо его физиономия стала цвета перезрелой сливы.

       — Что Вы можете рассказать о преступлениях Гольца и всей банды, кроме того, что написано было в газетах? Расскажите о том, что могли знать и видеть только Вы!! За этим мы, наконец, пришли!! Что Вы знаете о взрыве на стадионе в Донецке? Что Вы знаете об убийстве депутата Щербака!

      — Вас, Юрий Васильевич, больше интересует, я уверен, не убийства ушедших времен, а то, как я избежал внимания правосудия, не так ли?! — осведомился Демин, ударив нас взором, пронизанным высокомерием и надменностью. — Будет вам и белка, будет и свисток! — продолжил он. — Но начну свою скорбную и поучительную историю, если угодно, сутру, даже евангелистическое повествование, с моего самого любимого преступления, стало быть, убийства! Убийства депутата Щербака!! Быть может, следующая мысль покажется вам абсурдной, даже бессмысленной, но я любил Евгения Щербака, всем сердцем любил!! Евгений Александрович был фетишем для меня, который со временем мог приблизиться к Будде! К Великому Сиддхартху Гаутаму, который явил на свет доказательство, что душа субъекта, будь-то человека, какой-то твари, бессмертна!! Я настолько любил Евгения, что, как истинный человеколюб, пришел к нему, чтобы извиниться перед ним, что обязан избавить его от наземной, поднебесной жизни!!!

      — И что, Сергей Петрович, Щербак простил Вам будущее его убийство, быть может, сказал Вам спасибо?!!— невольно выговорил я, настолько была неожиданна исповедь Демина.

      Сергей Петрович снисходительно улыбнулся, кивнул, молвил: «Разумеется, должен бы простить и поблагодарить меня за избавление кратковременного в поднебесной! Я, как требуют обстоятельства, говорил на языке хань, который понимают Боги и Всевышний Владыка. Но понял ли он язык Богов? Душой и сердцем понял!! Если нет, то Всевышний объяснит Евгению, почему он оказался на небесах столь неожиданно!! Заметьте, господа, то, что вы называете злобным, жестоким убийством, вовсе не бесчеловечно!! Берусь вам доказать!! Человек более всего страшится смерти, ее портрета! Страх перед смертью беспределен! Щербак ушел в мир иной при моей помощи без страха и упрека!! Ба - бах! — грохнул мой пистолет, пуля избавила его от страха перед Смертью и от боли!! Ба - Бах!! В черепе дырка!!».

      — Простите, господин Демин, все, что Вы говорите, лишь слова и фантазии, не более! Факты! Факты!— с великой решимостью сказал Бойко. — Факты! Факты!

       — Черт подери! — вскричал Демин. — Товарищ Бойко, я же не на допросе в КГБ, или Вы, может быть, КГБист!! Ну и методы у Вас!! Я на встречу пришел по своей воле, Вы с писателем пришли тоже добровольно!! Никаких допросов! Только откровение, господин журналист!! Мне жить-то осталось, как говорят на Руси, с гулькин хвост!! Я хочу вам рассказать, не как я убивал, а почему!! Почему!! — выделил голосом Демин последнее слово. — Наконец, какова суть киллера, Человека–Волка, очищающего человечество от скверны!!

      — До сего мига, господин Демин, Вы просто обвиняли себя в убийствах, которые, возможно, не совершали!! — усмехнувшись, сказал Бойко.

       — Не лучше ли нам разойтись, — вмешался я в разговор.

      — Хорошо! — умиротворенно вымолвил Демин, отворил дверцу секретера и извлек из его недр дискету. — Вот тут есть то, что интересует вас! Вы узнаете, каким способом я убивал! Там и секреты убийства депутата, которые так и не всплыли на суде!  — Демин протянул Бойко дискету.

      Я посмотрел на Юрия. Он сидел, скрестив руки на груди, как человек, предавшийся глубоким раздумьям. Встретив мой взгляд, переменил позу, почесал лоб, усмехнувшись, выговорил:

     — В конце концов, господин Демин, мы слушаем в четыре уха, не так ли, пан Стецько?!

       Я согласно кивнул.

      — Знаете ли, господа, что, придя в банду Гольца, я уже был грешным, — сообщил Демин, очаровательно улыбнувшись.

      — Догадываюсь, - отозвался Бойко, — но уверен, что скрыли это от Гольца. Он не набирал команду из уголовников! Думаю, что Вы не были под следствием?

       — Знаете, кто был моей первой овечкой, господа?

       — Нет! — разом отозвались мы.

       — Но это убийство я называю актом возмездия, ибо моя жена была накрыта вместе с любовником!!

       — В каком году, Сергей Петрович, Вы совершили преступление? — спросил Юрий.

       — В октябре 1994 года! Но это было возмездие, не больше! – отозвался Демин. — Во Владивостоке!!

      — Владивосток! 1994 год, октябрь!  — повторил Бойко, потупив голову. — До 1994 года во Владивостоке проживала некая Мария Алимова, по сведениям ФСБ родственница Аликова, ... она исчезла с дочерью при загадочных обстоятельствах! Может, она покинула город секретным образом, может, Вы, Сергей Петрович, ведете речь о сестре Марса, которую с Ваших слов убили! Так?!  — с этими словами Бойко глянул пристально на Демина.  — Если это так, то Вы не Демин, Ваше имя Зимин Сергей Петрович, не так ли?!

      Я заметил, что возбужденные до сего глаза Демина затуманились, остекленели, как у мертвеца, он напомнил мне надгробие, какие создавали наши предки. В молчаливом изумлении киллер вперился в экс-следователя прокуратуры.

     Изнемогая от напряжения, дрожащей от волнения рукой Демин потянулся рукой к коту, было очевидно, что он пытается войти в роль, какую играл прежде.

      — Если Вы муж Марии, стало быть, Вы Зимин Сергей Петрович! Не так ли?!!

      Эти слова Бойко произнес с великолепной бесчувственностью, которая во все времена проявляла лжецов.

      — Я – Зимин Сергей Петрович, — упавшим голосом ответил собеседник. — Это так!! — его губы сложились в растерянной улыбке.

      — Вы убили свою супругу, очевидно, возможно, и свою дочь.

      Повисла зловещая тишина.

      — Супругу убил, дочь обожаю!! — с внезапным достоинством вымолвил Зимин. — Так, так!

       Способность к размышлению стала возвращаться к нему.

      — Вы, Бойко, наверное, бывший офицер КГБ? Тактика вести диалог, если угодно, допрос крайне решительна!! Снимаю шляпу перед агентом КГБ!

      Юрий наблюдал за Зиминым со смешливым вниманием, а при словах «агент КГБ» развел руками.

       — Ну и господин Зимин?! — выговорил Юрий.— Продолжайте!!

      Зимин еще некоторое время сидел с безучастным видом, время от времени, погляды- вая то на Бойко, то на меня, но вот, как и Бойко, развел руками и молвил: «Я не собирался скрывать, что я Зимин, просто не пришло время сказать об этом. Верните дискету!».

       — Ваша дискета, Ваше право на нее! –  Юрий отдал Зимину дискету.

    В кабинет вошел бармен, коротко посмотрев на нас, приблизился к властителю кабинета, наклонился, сказал на ухо: «Уже девять часов! В девятом кабинете Вас ждут важные гости!».

      Зимин поднял глаза на часы, висящие на стене, выговорил: «Господа, у вас есть право выбора! Продолжить беседу через час, либо мы встретимся завтра?!».

      — Сегодня! — вместе ответили мы.

      — Будьте моими гостями, в зале уже накрыли столик по первому разряду! Отдыхайте, измучил я вас!!

     — Нет возражений, господин Зимин! — осклабившись, ответил Бойко. — Но только пивной стол с сопутствующими яствами! Как-то кетовая икра, не откажемся от паюсной, не откажемся и от красной рыбы! Лучше осетр!! Осетр копченый!!

      Когда мы взялись трапезничать, Юрий шепотом продолжил:

      — Откровенно говоря, я всего лишь один раз слышал о том, что Марс имеет сестру и племянницу! Информацию извлекли из архивов ФСБ России! Марс — немалый чин в Формировании! Крепкий малый!! ФСБ не очень охотно делится своими секретами! Возможно, что русские секретные службы имели свои виды на семейку Аликовых, кто его знает! Во всяком случае, нам было известно, что сестра была замужем за Зиминым Сергеем Петровичем, бывшим командиром подводной лодки! Зимин ушел в отставку и канул, как в воду!! Мы вынуждены были поверить друзьям Марса, что они ничего не знают о его сестре по двум причинам: первая - азиаты действительно не посвящают своих женщин в секреты мужской работы; вторая— азиаты зачастую отрекаются от своих родственников, родственниц, которые выходят замуж за иноверцев!! Сам факт, что Мария оказалась во Владивостоке, убедил в этом нас!

      — Главное, наверное, что ФСБ затеяло играть в «молчанку», — возразил я.

      — И так, конечно!! Зимин был командиром ВМФ России — личность засекреченная! — молвил Юрий.

      — Я, Юрий, ошеломлен, что Зимин, этот полумертвец, хитрит, хитрит, хитрит! Играет с нами!! Есть версии у тебя на этот счет?!

      — А вот и Сергей Петрович, — не ответив на мой вопрос, сказал Бойко, указав глаза- ми на кабинет, в котором мы недавно пребывали.

     Зимин, заметив наши взоры, приветственно помахал рукой и направился к нам. Оки- нув хозяйским оком наш стол, взял со стола откупоренную бутылку с пивом, зычно проговорил: «Господа, минуту внимания!! Сорок девять лет тому назад, в этот день, в этот час на улице Ленина, что в городе Порт-Артуре, родился хорошенький мальчик, которого назвали Сережей!! Это был я!!».

      — Ура! — выкрикнули разом посетители клуба.

      — Сегодня меня навестили мои друзья, но  особенно приятно, что среди моих друзей вижу не только знаменитых журналистов и юристов, но и лестно мне видеть Юрия Васильевича Бойко и его друга, писателя Евграфа Стецько!

       —Ура, ура!! — возопили друзья–доброжелатели.

      — Как и принято, в этот день, в этот вечер шампанское, вино, пиво бесплатно!! — прибавил Зимин.— Всего вам хорошего, господа, удаляюсь в свой кабинет, в круг близких друзей!! До встречи!!

      Появились в зале музыканты, развеселые девицы.

      — Девушки не для разврата! — выкрикнул кто-то.

      Грянула музыка.

      — До утра не выбраться, — вслух подумал я, пригубив из рюмки вина.

     Пронзительный и жуткий вопль, разнесшийся в зале, заставил оцепенеть заседателей, остановилась музыка!

      — Убили! А! Убили! завопил кто-то.

       Мы направили взоры в сторону крикуна. Крикуна не увидели.

       — Кто-то развлекается? — проявив удивительную смекалку, спросил я Бойко.

       — Не таким голосом! — отозвался Юрий.

       — Топором зарубили!

       — Теперь, возможно, шутят! — ответил экс-следователь. — Чего не может быть, того не может быть! Что касается убийства топором! Юристы, журналисты по природе актеры, но только провинциальных театров! Спектакль такого уровня не для столичных лицедеев! Они выше уровнем! Человек, которого рубят топором, колуном, не умирает без боя, во всяком случае, без вопля,… хотя…

      Но Бойко не договорил фразу, ибо из кабинета №1 выскочил человечек, как прежде любили писать сочинители реалистического реализма, с перекошенным от страха лицом.

       — Сергея Петровича зарубили топором! — выкрикнул он. — Голова надвое!!

     — Бармен шутить не будет, — заметил Юрий, — тем более такими категориями! Вперед! А ты, Евграф, побудь здесь! —  экс–следователь прокуратуры устремился к кабинету №1, несколько смельчаков последовали за ним. Толпища у кабинета все нарастала и нарастала…

    — Охрана! – донесся из глубин столпотворения голос, который как показалось, принадлежал Юрию.— Закрыть все входы и выходы! Вызвать милицию!!

      Появился Бойко.

      — Евграф, в интересах  расследования убийства мы покинем клуб по двум причинам: первая — здесь милиция справится сама, вторая — субъект, убивший Зимина, вероятно, уже покинул пределы заведения через тайный ход! Может быть, успеем догнать его и получить по пуле в живот, может, нет, но след в тайном ходе он должен оставить!!

       — Здесь есть секретный ход?! Откуда знаешь? —вскричал я.

     — Неужели, Евграф, я пошел бы на свидание с киллером, не зная секретов места встречи с убийцей?! Следуй за мной!

      Я послушно пошел за Бойко, был несколько удивлен, что мы вошли в недра кабинета №9, экс–следователь решительно направился к книжному стеллажу,… секрет отворился, пахнуло из тайного хода прелостью, иным духом…

      — Пройдем метров десять и выйдем на той стороне улицы, Ваше сиятельство, — сообщил Юрий, прислушался, ступил три шага вперед, глубоко вдохнул, тихо выговорил: «Был киллер — тут воняет каким-то шампунем!!»

       — Ты, Юрий, уверен, что киллер пойдет именно так!

       — Да!! Киллер не только застрелил, разрубил голову, но и перерезал глотку Зимину!! Руки должны быть в крови, одежда … тоже… В таком виде он не прошел бы мимо охраны!! Убийства такого сорта просчитывают до мелочей! Вперед, но на носочках! Прислушайся к тишине! Вот и выход! Решетка! Имитация какого-то строения! - прибавил Бойко. – Стоп!! Опять прислушайся и всмотрись в темень! Хотя, ни к чему! Замок на месте, стало быть, он уже унес ноги!! Одну минуту — открою замок! — экс–следователь извлек из кармана шпильку, какими женщины украшают прически, вставил шпильку в чрево замка, замок щелкнул…

      Мимо нас пронеслись автомобили милиции.

      — Всё понятно, Евграф, кроме одного, зачем он перерезал глотку жертве?!  Думать, надо, думать!

 

 

          Глава 4, в которой автор расскажет о таинственном убийстве Зимина, который называл себя Человеком–Волком

 

       Из прессы 23 августа 2003 года.

      «Двадцатого августа был зверски убит один из известнейших меценатов, покровитель украинского театра господин Демин С.П.. Ведется следствие».

    Я застал своих главных героев Бойко и Стецько в кабинете экс–следователя прокуратуры.

       Было заметно,  что сочинитель детективных романов Стецько рассматривает газеты с тем вниманием, которое можно назвать праздным. Лицо Евграфа Ивановича безмятежно, очевидно, писатель далек в мыслях от страшного преступления. Я как человек, знающий Стецько достаточно хорошо, убежден, что бразды раскрытия преступления Евграф Иванович передал своему другу.

       — Лопни моя селезенка! — внезапно закричал Бойко, хватив кулаком по столу. --- Ну и пакостники!!

   Если у экс–важняка, то бишь,  бывшего руководителя следственной группы прокуратуры Украины, вырывается крепкое словцо, которое обыватели признают матерщиной бранью, писатели;  нелитературным словосочетанием, стало быть, важняк сделал важнейшее открытие!

      — И……….. матери! — повторил клич Бойко, на сей раз, к гневу прибавив ярости, причем сопроводив свои слова двумя ударами кулака. Смуглое воинственное лицо потемнело, отчего морщины стали глубже.

     — Сообразил, как они обули нас! – Юрий поднялся из-за стола, подошел к окну, скрестив руки на груди, вперил взор в дали дальние. Долгое время он стоял неподвижно, потом Евграф Иванович осмелился, наконец, спросить:

      — Как же они убили на твоих глазах человека, и ты ничего не заметил, извини, мы ничего не заметили?! Пристрелить, потом вогнать колун в башку – дело не очень простое!!

      — Маскарад! – отозвался Юрий, оборотившись к другу.— Маскарад, иного решения не может быть!!

      —  Поясни!!

      —  Поясню! – откликнулся Юрий Васильевич.

      —  Сколько человек было на пирушке, заметил? — спросил он.

   — Едва ли можно было заметить, — отозвался Евграф,— но без дамочек и оркестрантов около двенадцати человек!

      — То есть, ты ни черта не видел! – молвил Юрий, сердито глянув на Стецько. — Но я тебе поручил наблюдать за Деминым–Зиминым! Что ты высмотрел?

      — Ничего, практически! Зимин через некоторое время проводил гостей из кабинета номер 9, затем вернулся в первый кабинет! Потом он прогуливался по залу, принимая поздравления!!

     — Сколько раз? Сколько раз он выходил из кабинета номер первый и номер Девя- тый?! Не заметил ни черта!!

    — Итак, дело в математике, если угодно в арифметическом расчете! Простая арифметика!! Простой расклад! Кто мог убить Зимина, если в его кабинет номер первый всего один раз входил бармен?! Бармен?! Но он нашел труп!! Я тоже видел, что Зимин выходил и заходил в кабинет несколько раз! Сообразил?!

       — Маскарад! — вскричал писатель. — Маскарад!! Но в чем?! В том, что кто-то…

    — Кто-то переоделся, замаскировался под Зимина! Все просто! Пестрый халат, чалма,… если измазать лицо краской, а народ гуляет и пьет бесплатное шампанское, вполне можно сойти за хозяина кабинета номер один!! Никто ничего не заметил, и я не заметил!! Маскарад — это раз!! Второе, господин сочинитель, Зимин был застрелен в затылок!! Мысли, версии есть?

      — Вышел из укрытия, всадил пулю в затылок, — ответил писатель, — умерщвленный знал человека, который вошел в кабинет! Он не ожидал, что его убьют! Пуля в затылок это доказывает!

    — Это так, Евграф! Убийство было задумано! Зимина убили!! Пуля в затылок – понятно! Смерть! Колун в голове– предупреждение, обычное для мафиозных структур! Но зачем киллер перерезал глотку Зимину?! Месть?! Чрезмерно!! Итак, двойник Зимина!! Как мог Зимин впустить в кабинет двойника без сопротивления?! У него в столе я обнаружил автомат УЗИ!! Очевидно, что пассаж был сделан с ведома Сергея Петровича!! Киллер перехитрил старика! Выстрел в затылок, перерезанное горло, удар топора!!

      —  Постой, Юрий, может, убит и не Зимин?

    — Убит Зимин, Зимин мог бы легко спрятать труп умерщвленного! Зачем убийца перерезал глотку Зимину?! Вот в чем вопрос?! Но согласен с тобою! Какова причина появления двойника?! Почему Зимин спланировал его существование, почему позволил ему проникнуть в тайный ход?!

      — А что делает родная милиция?

      — Думают ребята, думают и ищут! Пока общие допросы…

      — Ты же, Юрий, знаешь, что убийца скрылся.

     — Я не знаю, я предполагаю! Версия это, версия! Убийца мог сбежать и другими путями!! Теперь важно знать, кто был заинтересован в ликвидации Зимина?! Зимин был богатым человеком!! — тут Бойко шумно перевел дыхание, хрустнул пальцами, продолжил. – Вот теперь мы должны с тобою прослушать дискету, которую я отдолжил у Зимина! Подменил! Может, действительно,  Зимина убили за то, что он перед смертью решил выявить имена тех типчиков, которые убили депутата Щербака! Может быть! Знаешь ли— умирать в компании веселее!! Может быть!!

 

 

      Глава 5, в которой друзья приоткроют тайну убийства Зимина

 

       14 июня 2003 года, город N-ск.

     «Едва ли найдется киллер, который не хотел бы поведать о своих дерзновенных поступках, если угодно, преступлениях, ибо Уголовный Кодекс так определяет решительность субъектов, подобных мне. Желание рассказать о своих злодеяниях?! Что это?! Необходимость?! Тягостное поползновение?!! Это боль!! Не то, чтобы кровоточащая, которую можно излечить каким-то снадобьем, порошочком!! Присыпал рану — хвори нет!!! Увы!! Это боль, которую можно изжить лишь хирургическим путем! Гнилой зуб! Дернул – победа! Во всяком случае, так я думал немалое время. Но вряд ли собеседник, которому я мог бы поведать о своей судьбе, не закричит: «Караул!», услышав мои откровения! Уверен, что из десяти человек, услышавших мою историю, девять кинутся от меня галопом при первых словах: «Убийца!». Он прав, что убежал, так как после некоторых размышлений я приду к мысли, что свидетеля нужно убить!

     Исповедь, откровения, признания! Замкнутый круг! Исповедален в моей Республике нет, признание в суде карается законом, откровения — несбыточная мечта!! Пожалуй, безумие — истинная награда за совершенные преступления. Порой мне чудится, что я завидую тем молодцам, которые, утешились судейским решением! Не безумие ли это?!! Иногда мне думалось, что следует уединиться на просторах Сибири, жить, как волк, думать, как волк!

      Но я обманывал себя. Вскоре я осознал, что меня пугало не скорбное одиночество в дебрях тайги, а страх перед тайгой. Полна тайга убийц и злодеев. Ненароком и меня достанет пуля алчного старателя. Я не хотел умирать, мне хотелось жить в полную силу. Судьба, наградившая меня белокровием, а в придачу генетическим старением, заставила разорвать замкнутый круг. Мне осталось жить ровно столько, чтобы успеть рассказать о себе. Последняя хитрость в моей душной и несносной жизни! Как я стал киллером?! В банду Гольца Бориса я пришел грешным. Но таково нынешнее время, время полураспада социализма!! О грехе своем я расскажу позже!! Я — бывший офицер ВМФ, ушедший в отставку, волею судеб оказался на Украине. Случайно встретил в  N-ске своего родственника, брата моей супруги, Аликова… Он прежде был голодранцем, а теперь у него хороший автомобиль, несколько квартир, частное дело, торгует недвижимостью!! Прежде был жалкий инженеришка!! Не имел доступа к государственной кормушке  — вдруг, благополучие!! Прикинул на пальцах, не мог он иметь машину в 35 тысяч долларов, промышляя коммерческой деятельностью, стало быть, недвижимостью! Зная его жесткий характер, чрезмерную решительность, граничащую с жестокостью, смекнул, что родственник занимается перераспределением доходов солидных, но слабых, трусоватых людей! Возможно, это было огульное решение, но я хотел, чтобы было именно так!!

      Как-то вечером он пришел ко мне домой, сказал, что говорил с шефом, и шеф готов взять меня на службу под ответственность Шуры.

      1995 год!! Социализм не ушел, капитализм не пришел! 200 долларов в ту пору — немалые деньги! Крути «баранку» автомобиля и все!! Лестно было и то, что мне подарили задрипанный автомобильчик!!

      Некоторое время поработал в холопском значении. Скоро заподозрил, потом понял, что мои товарищи промышляют убийствами, грабежами. Теперь двести долларов мне казались крохами пиршественного стола. А риск – тот же!! Соучастие в преступлении! Худая статья!!

      «Любить – так королеву, воровать – так миллион»,— однажды сказал я Алику.

      — На мне семья: жена, дочь, твои близкие! Ютятся во Владивостоке, за десять тысяч километров от меня!! Забрать бы семью! — заключил я.

      — Через неделю, 15 октября, будет крупная политическая акция! Уберем конкурентов нашей фирмы, получишь пять тысяч долларов, оклад возрастет;  тысяча долларов в месяц! Согласен на участие в акции?!

      — Будут трупы?  — спросил я, стараясь придать голосу решительность и бодрость, но не совладал с собою, почувствовал, что зарделся предательским румянцем.

    — Убивать – дело непростое, но политика, есть политика! — отозвался Шура и засмеялся деланным смехом. — Хотя у тебя есть время отказаться! Помни, если согласен, Сергей, пути назад нет!! Твоя супруга и дочь станут заложниками обстоятельств до той поры, пока не достигнем, извини за банальность, намеченной цели! Согласен?!

     — Да! – откликнулся я.

     — Да! — повторил он, разглядывая меня пронизывающим взором, я догадался, что он сомневается в искренности моих слов, но доверчивость, свойственная близким людям, взяли верх, его лицо приняло спокойное выражение.

     — Пару замечаний, Сергей! Первое, на людях, среди товарищей называй меня Марс, это моя кличка! Второе, главное для меня и тебя, никто из нашей братии не должен знать, даже я, где ты спрятал мою сестру Марию и племянницу! Даже при пытках будешь молчать!!

       —  Что я должен делать, Марс?

    — Снимешь взрыв на телекамеру! Завтра в восемь вечера будет генеральная репетиция!

 

      15 октября 1995 года, город Донецк.

      В четыре часа пополудни прибыл на стадион, где должна свершиться казнь кривого ратоборца Котина, любителя футбола. Пока мой старый мерин, как прозвал я свой автомобиль, охая и ахая, пристраивался на стоянке, мои мысли были заняты суетным бытием машины. Вот мы приютились у тротуара. Взглянул на часы – до взрыва оставалось сорок минут.

     «Казнь Котина состоится ровно в 5 часов вечера», — материализовалась фраза Марса, да так и застряла  в башке. Внезапно пришло мне странное видение: я как бы зрел себя с неких высот, сидящим в автомобиле, и  бился лбом о руль. Бум – бум – бум!! Я сделал еще одно изумительное обнаружение!! Фраза Марса «Казнь Кота состоится ровно в пять часов» как бы рассыпалась, ибо исчезало слово за словом изложения, наконец, отпечаталось одно слово в мозгу! Казнь!! Неведомы мне причины, отчего меня охватила прострация! Не чувствую хода сердца, кажется мне, что сей механизм переместился в мозг!! Бам – бам - бам!!! Приходит на ум дикая мысль, что сердце разорвет голову на части. Бам – бам - бам!!!

      — Погребальный звон! —  кто – то шепнул мне на ухо, и действительно, теперь мне слышался голос  церковных колоколов.

       — Дзинь – дзинь - дзинь!!

 

       15 октября 1995 года, город Донецк.

     Сегодня должен состояться матч между командами «Шахтер», что из Донецка с «Таврией». Люди счастливы, возбуждены, внимание болельщиков сфокусировано на мяче, который ворвется в ворота противника, и неистребимом желании загорланить: «Гол!». Я зачарованно гляжу на веселое сборище. Страна Футболия!!! Здесь один болельщик похож на другого, как близнец. Спортивные костюмы, кепки с длинными козырьками.

   Я тоже люблю футбол, как настоящий мужчина!! Как мне не простить непритязательность вкусов почитателей потрясающей игры?! Высмотрел среди болельщиков несколько хорошеньких женщин — и многие из них, как это бывает на футбольных матчах, одаривали меня приятной улыбкой. Раздался первый звонок, призывающий на битву команды. Глянул на часы! До взрыва осталось пятнадцать минут!! Подошел ко мне товарищ по ремеслу Филон, он был в форме капитана милиции!

      — Готов, родственник Марса?! Аль трусишь?!

      Мы обменялись долгими взглядами, он  насмешливым, я  сердитым.

     — С телекамерой тебя никто не заметит, дерзай! – сказал Филон. —  Это не Морфлот!! А деньги тебе Марс отвалит большие!! Нет в мире справедливости, нет!! Вперед, родственник Марса, вперед!!

     Шел 1995 год!! Год, когда территорию бывшей Советской Империи тронуло дыхание цивилизации технической революции. Когда белорус, украинец, русский человек, раскрывали рот при виде мобильных телефонов, крохотных радиоприемников… Год, когда анархические элементы устраивали междоусобные бойни на улицах наших городов, прихватывая на тот свет случайных свидетелей. Год, когда специальные службы взялись за ликвидацию баронов преступного мира.

      

      Город Донецк, один из крупнейших городов Украины, куда стремятся предприимчи- вые люди, проходимцы, субъекты, произросшие на украинской земле, надеясь получить шанс, если не разбогатеть, так поживиться за чужой счет… Город кишит людьми без роду и племени, острыми на глаз, быстрыми на руку.

    Футбольные страсти! Вот уж что отбивает рассудительность у обывателей. Всюду торговцы сигаретами, пивом, водкой…

      — Покупайте задешево! — реет над площадью.

    Снова послышался звонок на матч. Честной народ с удвоенной силой бросается к входу святилища болельщиков.

     «Шахтер», «Шахтер»! — крикнул кто-то, и сей вопль, подхваченный тысячей голосов, полонил весь околоток.

    Привлек внимание  автобусик, остановившийся, недалеко от гостевой трибуны, молодцы в униформе вывалились из его недр, словом, кулаком атлеты стали пробиваться вперед …

    «Охрана Котина», — подумал я. Волнение обвило мою плоть, а любопытство приковало мой взор к ладно скроенным парням. Возможно, что скоро кое-кто из них превратится в груду мяса. Появился бронированный «Мерседес» кандидата в мертвецы господина Котина, за ним следовала кавалькада автомобилей…

     «Богатенький», — вслух подумал я, демон зависти кольнул в сердце, уязвив мою суть. Мой разум восстал и предъявил право на существование в поднебесном мире…

     — Три года тому ты, Кот, был такой же нищий, как и я!— прошептал я. — Был Иваном, а стал паном! Был капитаном, а стал хамом!!

     Это было обнаружение, истина, замешанная на лютой зависти, так и клокотала в груди. Мне чудилось, что я вот–вот задохнусь от удушья…

      В то славное время на развалинах Социализма, на государственном навозе сотнями рождались, как ядовитые грибы после дождя, концерны, прочая прочесть… Всемирные компании, англо-украинские, русско-украинские… Крикливые названия так возбуждали взгляд доверчивого человека!! «Париж», «Лондон», «Чикаго»…

    Чуть ли не каждый день создавались банки «Стройпром», «Промстрой», которые сулили наивным украинцам неслыханные проценты от вложенного капитала, отнюдь… Как только «банкир» составлял из вкладов обывателей кругленькую сумму, он тут же исчезал в неведомых краях.

    Котин был одним из тех ловкачей, который составил состояние не трудами праведными, а хитростью ума. Мысль о том, что я помогаю добрым людям избавиться от проходимца, но не более того, что я буду очевидцем ликвидации малого, усмирила огонь зависть. Да ведь, наверное, приятно  улицезреть,  как субъект, очистивший карманы смертных, будет растерзан взрывом, приятно осознавать, что ему не удастся воспользоваться скопленными коварством деньгами.

    Как-то сами по себе явились в моем воображении картины ада!! Повелитель преисподней Янь-Ло прикажет пытать Кота ножевой горой: черти забросят его на километровую гору, утыканную ножами, Кот долго–долго будет скатываться по склону, ножи будут пронзать его насквозь…

    Но самая лучшая пытка для взяточников и хитроумцев; пытка расплавленным золотом!! Золото, украденное при жизни, черти будут вливать в глотку злодея до той поры, пока злодей не сгорит дотла… Славная пытка, Высшего класса!!

      Моя душа возликовала, разум восторжествовал, когда мне стало очевидно, что конец Кота будет так скор и печален!!! Я трижды шепотом выговорил: «Ура!».

     В тот момент, когда Котин вышел из «Мерседеса», грянула музыка, в которой я признал похоронный марш, который, быть может, иным людям чудился рок-н-роллом.

     Котин был толст, как бочка, и неуклюж, нездоровье и пристрастие к изысканным яствам обезобразили Александра Харитоновича, настоящий кандидат в покойники!!! И сейчас что-то съедобное уничтожалось его челюстями. Подумалось, что Коту понадобился бы  огромный гроб, если бы не намечался судьбоносный взрыв!! Его родственникам повезет – гроб будет аккуратненький, маленький…»

      Тут Бойко Юрий Васильевич прекратил чтение, оборотился к приятелю:

      — Что-то здесь Зимин заговаривается!

      — Сам заметил, Юрий! Может, был под спиртным употреблением, а может, предался черному китайскому юмору!! Офицер ВМФ тихоокеанского флота, не так ли?! День и ночь был с китайцами!! Замечу, Юрий, что в Зимине пропал гений сочинителя романов ужасов!! Красен на словцо! Красен!!! Читаем далее!!

        Друзья углубились в чтение исповеди убийцы.

      «Последняя булочка в жизни, толстяк», — подумал я. «Остатки булочки будут кор- мить могильных червей вместе с твоим трупом!!»

      — Сам Александр Харитонович Котин, — выкрикнул кто-то из наблюдателей. — Президент «Футбольного клуба», Ура!! Александр, я работал с тобою в 1991 – м! Каплан я! Юлий!!

    Острым взором Котин высмотрел в толпе крикуна, поманил пальцем, как иного назойливого горлана из прежних сослуживцев, пожал руку, спросил: «Не забыл меня, Юлианчик?!»

     — Какой ты, Сашка, солидный стал! Настоящий барин!– громко произнес некто Каплан. — Настоящий Президент всех Республик!! Ухх!

     Замечание старого приятеля на предмет привлекательности Президента заставили Котина выпрямиться, выпятить грудь. Это обстоятельство  несколько придало ему стройности стана, он улыбнулся. Улыбка, осветившая лицо, подарила бизнесмену пикантную приятность, которая должна привлекать будущих избирателей. Президент клуба поднял руку, музыка сгинула.

    — Надеюсь, матч начался без Президента клуба? — громко спросил Котин, не удосуживая внимания подчиненных, теснящихся около него.

     — Никак нет, господин Президент! Все ждут указания свыше!! — хором, стройно ответили сослуживцы.

       — Неужели, от самого Бога?! — шутливо осведомился Каплан,  покраснев.

    Александр Харитонович был выдающимся человеком, за ничтожное время сумел «сколотить» состояние… Сын простых крестьян, малый деревенский; зачастую комплименты принимал за чистую монету. Принимать лесть — это слабость сильных мира сего!!

     — Начинайте! — приказал Котин, подтвердив свои слова властным жестом. — Сегодня победит команда «Шахтер»!

     Прихлебатели и сопровождающие лица принялись аплодировать, заглядывая в очи великому Человеку. Благоговейное почтение, с каким приближенные и друзья слушали Вершителя, возбудило в нем красноречие и, не страшась общих слов о будущих победах украинского футбола, он говорил и говорил…

     Удивительное дело  смотреть на оратора, этого толстячка, напоминающего клоуна, затейника, паяца, каким мне виделся Котин А. Х.. Смотреть и испытывать странное чувство человека, смотрящего на другого, который знает, что тот, другой, через минуту, две, три будет мертв!! Чудовищно выслушивать его планы на будущее, которое никогда не придет…А он все говорил, шутил, улыбался, похлопывал по плечу несчастного Каплана, который, быть может, надеялся спасти от голода свою семью… Искал помощи у Всемогущего босса…

 

     Я скрылся за деревом, нацелил телекамеру на Президента. Вцепился взором в седьмую ступеньку лестничного марша, под которой таилась бомба! Седьмая ступень! Семь! Кабалистическое число, счастливое для многих!!

О чем думал Котин, когда достиг своей стопой предела своей жизни?! Земля всколыхнулась!!!

      Быть может, по капризу фантазии, либо по прихоти случая, я увидел, как огненный столб точно лезвие клинка вошел в тело Котина. Он по воле рока воздел руки и тут же взорвался, подобно воздушному шару! Плоть сгинула на глазах, сотни, быть может, тысячи клочков его одеяния стали осыпать округу…Заметил я, как взрывная волна разорвала на две части горестного просителя Каплана…

    Мир оцепенел! Тысячи глаз вперились в искомом направлении. Туча стала заволакивать мглистой пеленой стадион. Тысячи людей разом оглохли, разом ахнули!! На лицах удивление, недоумение, любопытство!!! Внезапно все чувства человечества подчинились основному инстинкту — страху! Ужасу!!!

       — Аааааа! — разнеслось над Вселенной. — Ааааа!!

       Честной народ кинулся прочь со стадиона.

      «Казнь свершилась!» — мелькнуло в моей голове.

      Какие-то звуки, схожие на хрип умирающего человека, иной живой твари, ошеломили меня. Не сразу осознал, что эти стенания истекали из моей груди!!!

      Стал осматриваться, чтобы убедиться, нужен ли я кому-нибудь?! До меня нет никому дела! Только душераздирающие крики слышались кругом!

     Черный дым все еще стелился над площадью. Окутанные маревом человечки, спе- шили на помощь друг другу.  Появился мужчина – его рука оторвана по локоть…

       — Больно, больно! Помогите! — кричал он.

      Как-то внезапно возле раненого появилась женщина! Я вскрикнул от трепета!! Это была моя супруга Мария. Она уложила несчастного малого на спину, принялась перевязывать рану. Кровь в одно мгновение насытила бинты, почернела…

       Я направился к автомобилю, уединился в салоне, притих!

    Звериные жуткие вопли все еще доносились со стадиона. Очевидно, я забылся, потрясенный злодеянием!! Страшный грохот, от которого задрожал автомобиль, оторвал меня от немого созерцания трагедии. Мне пришла дивная дума, что меня достигла Мария!! Благо, я, что передо мной явился Филон.

      — Дело сделано, поехали! — сказал он, толкнув меня в спину. — Теперь получим свои деньги!! — прибавил  капитан милиции.

      Я вздрогнул, почувствовал, что побелел, наконец, вымолвил:

      — Я наемник, убийца по договору! А ты же, Филлипенко, мент! Ты —  шестерка! Предатель!!

       — Я — наемник, как и ты, Серый! Форма капитана: маскировка! Я — солдат, солдат! Как солдат положил бомбу, как солдат взорвал бомбу!! Ты, Серый, слабак!! Не будь у тебя покровителя Марса, выгнали бы мы тебя из братства! Слабак! — повторил он, голосом подчеркивая последнее слово. — Теперь снова езжай под арку, покажу тебе кое- что!!

      — Зачем?!

      — Увидишь настоящий труп!! Дело твоих рук!! Смотри и привыкай!!

     — Труп! — повторил я и тронул машину, во мне стало рождаться что-то неведомое, заполняющее мою суть, хотел узрить дело своих рук, труп человека. С болезненным любопытством я рассматривал нечто, лежащее передо мной.

      — Это же Каплан Юлий! — Вслух подумал я. — Бедный малый!!

     Хребет убиенного был перебит, ибо плечевой сустав касался голени мертвеца. Взрыв разорвал его на две части, сотворив страшную рану. Из недр живота вывалились внутренности, которые еще не устали жить и шевелиться, шевелились в море крови… У меня явилось странное желание потрогать труп, но я совладал с собою… Жуткие крики все еще взлетали и падали, теряясь в отвратительной пляске смерти.

     — Хорошее испытание на прочность! — произнес Филлипенко. — Это война, на войне побеждает сильнейший, поехали!! А мы с тобой всего лишь солдаты, всего лишь!  Не сердись на меня, Серый, - внезапно мягко заметил Филон. — Марс и Гольц назначили меня быть твоим ангелом-хранителем!! Поехали!»

     Тут Юрий Васильевич отключил монитор, глянул на Стецько, выговорил: «Было ли в тексте что-либо, что должен скрыть от нас Зимин, но что мог позволить себе Демин?».

     «Да, Юрий, — откликнулся Стецько, — Зимин на дискете расписал, что якобы видел свою супругу, которую убил! Может быть, он не убивал ее, солгал, чтобы убедить нас, что он настоящий киллер! Участник банды! Старик выжил из ума, старик просто лжец…»

      «Все могло бы быть именно так, если бы не было убийства в клубе! — заметил Бойко.  

      — Вот что я думаю, Евграф! Старик сам не в себе, увидев на стадионе, извини, мертвую супругу, он выдал свой извечный страх перед возмездием, которое ждет его от руки Марса. Он доказал, косвенно, что именно он, Зимин, именно он убил сестру Марса! Что устраивало в дискете лже-Демина, а что пугало Зимина?! Повторюсь: лже-Демин мог убить безнаказанно свою жену, Зимин — нет! Марс отрежет убийце сестры голову!! Вероятно, Зимин стал чувствовать, что Марс идет по его следу! А наш авторитетный роман мог обмануть Марса. Версия на первый взгляд наивна, но человек, тем более старик в страхе безрассуден, мог попасть в полон иллюзий.

      В этом должен был убедить нас старик, если мы когда-нибудь, случайно догадаемся, что он и есть Зимин!! Через много лет!! Но на второй взгляд! После того, как мы прознали досрочно о тайне лже-Демина, он изменил план и очень стремительно.

    Теперь я вижу Зимина, прости, старика, не наивным, а расчетливым, хитрым и коварным! Итак, день рождения, возможно, внеочередной!! Убийство на глазах у честного народа, среди которых и мы. Мы же обязаны заявить следствию, что Демин – не Демин, а Зимин!! Итак, кто же убит?! Зимин!! Чтобы доказать иное,  мы должны доказать, что убит не Зимин, а двойник Зимина.

    Убежден, что убит двойник Зимина, ведь чего же проще стать копией перестарка?! Похоже, что мы помогли Зимину бежать от Марса. То есть, нас обвели вокруг пальца».

 

 

         Глава 6, в которой Стецько расскажет об иных злодеяниях Зимина и дальнейшем расследовании убийства в клубе «Альбион»

 

      — Ты, Евграф, пока я буду заниматься изучением материалов по убийству в клубе в прокуратуре и милиции, внимательней изучи дискету Зимина,… то бишь, Демина! Он уже начал делать ошибки, стало быть, ошибки будут в дальнейшем тексте!! — с этими словами экс-следователь прокуратуры сгинул с глаз долой.

      Юрий ушел, я выпил чашку очень крепкого кофе, включил компьютер. Не скрою, что велика была охота высмотреть в содержании дискеты нечто такое, что порадовало бы меня и следователя. У следователя какая-то молниевидная логика, которая связывает два предмета, в данном случае, два обстоятельства, незаметных и для вооруженного глаза. Удивило меня необычное умозаключение, касательно явления Марии Аликовой на стадионе…Непостижимым образом Бойко сумел убедить меня, что «призрак мертвой жены Зимина» - это не «плод больной фантазии», а свидетельство убийства Зиминым его супруги.

      Мысли мои сделали скачок – вернулся к думе об убийстве в клубе. Юрий убежден, что убит двойник, а не сам Зимин! Когда он говорил мне об этом – все было понятно, но теперь я потерял нить логики следователя.

     «Ладно, главное не торопиться!» — подумал я вслух. «Поверю, что Зимин жив, что убит двойник…Если Зимин, то бишь, Человек-Волк, жив, наверное, на дискете он оставил намек на его убежище, в котором он может прятаться…Итак, за работу!»

     «Сегодня 15 числа (пусть будет все еще октябрь)»,— прочел я, на экране монитора.

     «Зимин не без юмора, — подумал я, — либо отчаянно пьян. Забыл, какой месяц! Итак, 15 октября 1995 года!»

     «Как это часто бывает в середине октября, вдруг вернулась весна, — продолжил свой рассказ Зимин, — вечер был теплый и ласковый, как в апреле, струи ветра не холодили, а бодрили, воздух был насыщен фимиамом растений, еще не уснувших. Я стоял на балконе секретной квартиры, оперевшись руками на обнос. Забыться, хотел забыться и не думать о драме на стадионе!! По причинам мне неведомым думал лишь о несчастном еврее, Юлиане Каплане, местном поэтишке, великом мечтателе, витавшем в эмпиреях грез, надеявшийся накопить денег на приданое своей горячо любимой дочери Фире… Я хотел забыться! Взор замкнулся на раскидистом тополе. Листва колоса была наполовину съедена осенним ненастьем, иная пожелтела, лучи уходящего солнца все еще нежно золотили ствол богатыря, листочки, отринувшиеся от дерева, были подобны золотым хлопьям, так и струились снежком, падая наземь, творя ковер из чистого золота. Вот уж владеет природа секретом успокоения души!!! Казалось мне, что вселенная пронизана торжеством мира, трогательной невозмутимостью, покорным очарованием! Тишина и тишина!! На балконе появился Филон, протянул мне пакет с деньгами.

    — Раскис, Серый?! Всякое бывает в работе киллера!— заметил он. — Отдохни! Пройдись по девочкам! Дам адрес! Девки в нашем ремесле — настоящий громоотвод!!»

      Рукописное сочинение  Зимина на экране монитора вдруг иссякло.

      —  Неужели это все! — вскричал я. — Зимин и тут обманул нас!!

     Но вот сызнова появились обрывки фраз,… смысл которых я не мог понять! Благо! Я вскрикнул от радости! Текст полился далее…

    «Солнце опускалось все ниже и ниже, и сейчас ствол тополя потемнел, получил кроваво-бурый колер, прежде золотые листочки стали алыми, у комеля родилось озеро крови. Как-то внезапно узрел старика и старуху. Они шли неверной походкой, поддерживая друг друга. За стариками шел мальчик лет четырех, мальчик споткнулся и упал, лицо его скуксилось. Старички рассмеялись добрым смехом, почтенный муж погрозил внуку пальцем. Ненаглядное чадо кисло улыбнулось и поползло на четвереньках к гуще листвы, пропитанной кровью. Озеро крови так и поглотило малыша…

      Мои мысли опять вернулись к несчастному Каплану! Почудилось мне, что кровь его забрызгала мальчика. Подумал о дочери Каплана Фире!! Ребенок остался круглой сиротой!! Завтра ее ждет нищета! Послезавтра — проституция!!!

      — Потрудись встать, внучек! — строго сказал дед.

      — Иди, внучек, к бабушке! — молвила старуха, растворив руки.

     Мальчик бросился к женщине, взобрался на колени, охватил бабулю за шею!!

     Мои мысли смешались, а в воображении,  я увидел мертвого поэта Каплана и его дочь, оплакивающую отца!! Пригрезился мне мертвый мальчик. Неожиданно в сознании моем материализовалась моя дочь Юля!!

    — Папа, папочка, когда вернется мамочка! Я так скучаю по ней, — словно наяву услышал я ее голосок.

      — Она оставила нас, дочурка, бросила! – солгал я.

   Но можно ли назвать убийством смерть жены?! Это была кара!! Справедливая и неизбежная!! Наказал я и ее любовника!!

     С Сергеем Д. я познакомился на балу, которые в прежние времена были обыкновением для офицеров тихоокеанского флота. Гражданский тип. Мог ли я подумать, что он специализируется по очарованию жен офицеров, которые надолго уходят в море. Он был хорош собою, но пустой, как гнилой орех! Мария была умной, вдумчивой и наблюдательной женщиной. Как он привлек ее внимание – мне не понять!! Сергей Д. за отсутствием ума привлекал женщин умением играть на пианино, приятным голосом, вырезал силуэты из бумаги!! Откровенно говоря, это приносило ему некоторые победы! Победы в мире глупых гусынь, каких немало… Но Мария?! Мы жили с ней, как говорят, душа в душу! Растили дочь Юлию! Счастья был полон дом. Вдруг заметил, что она стала больше прихорашиваться, дольше стоять перед зеркалом. Служебное платье сменило на дорогие наряды.

     — Все это для тебя, родной! – твердила она.

     Мог ли я распознать в этом факте приметы «рогоносца»?! Но все-таки сомнения стали одолевать меня. Она стала меняться, холодней относиться ко мне. Приходило на ум затеять слежку, но не решился, человеку свойственно надеяться на лучшее. Как-то я оказался дома раньше. Удивило меня то, что она рысью кинулась в душевую комнату. Что-то подсказало, что мне нужно последовать за ней. Вид ее трусиков ошеломил меня! Ткань была  пропитана спермой. Оцепенела и она, но в следующее мгновенье, не сняв трусиков, вошла под поток воды.

     «На воре шапка горит», — подумал я, но решил сделать вид, что не заметил сего пассажа.

      И все же я мог забыть сей странный случай, но иной случай, более дикий, вернул меня к думе, что супруга – шлюха!

      В то время меня стала доставать некая болезнь! Удушье!! Но стоило выпить глоток воды — хворь оставляла меня. Был тихий вечер, кухня – лучшее место для бесед. Вдруг приступ!! Ни продохнуть! Наша кухня имела особенность — не было водопровода! Жестами стал показывать жене, чтобы принесла воды из ванной!! А в глазах все было темнее и темнее!! Силен был приступ!! Мелькнула мысль, что следует пойти завтра к врачу!! Мария, как показалось, поспешила за водой.

      Недуг все теснил и теснил меня.  Мне стало жутко, я умирал! На зов моих стенаний прибежал мой кот!! Он взялся вторить мне, кашлять, кашлять… Котище указал мне путь, как выжить! Преодолев жуть, я выдохнул нечто,… стало немного легче настолько, что я высмотрел на столе бутылку с крепким уксусом! Терять было нечего!! Я приложился к горлышку бутылки… Некоторое время сидел на скамейке, переживая ужас смерти, дыхание восстанавливалось... Вспомнил о супруге. Нашел ее в спальне!! Ее сковал страх! Но не страх, рожденный растерянностью, как внезапно смекнул я, а страх перед будущим трупом, которым должен был быть я. Она ждала, когда я отдам Богу душу!! Намеренно и жестоко!! Она поворотилась ко мне, устремила на меня глаза, как бы спрашивая;  отчего ты не умер, Сергей?! Зачем мешаешь жить?!!

    С той поры я избегал ее, доходили слухи, что Мария с любовником встречается открыто и называет меня «тряпкой».  Подал в отставку, намериваясь покинуть Владивосток, вернуться на родину. И тогда я не собирался убивать Марию! Я надеялся на лучшее место в жизни!

      Но Мария не заметила моего поползновения к иной жизни, жизни без предательства!  Принял решение умертвить ее и любовника, ибо знал, что Мария отберет у меня дочь. Скоро  выведал, что парочка встречается в охотничьем домике, что километров за десять от города. Одним вечером  застал парочку за прелюбодеянием. Никакие фантастические видения измены супруги не могли поразить меня так, как тогда… Она лежала, широко раздвинув ноги, и отдавалась любовнику с сущей неистовостью похотливой сучки!

      Я заранее укрепил окна, а теперь лишь надо было подпереть бревном двери! Бензин!! Жуткие вопли доносились из избушки, я видел, как Мария пыталась выбить раму,… но вот все утихло.

    На следующий день я с дочерью покинул Приморье! Позже  узнал, что дело не получило хода!! Но странное обстоятельство!! Я не вижу свою жену грудой пепла! Мне является она окровавленным телом, с ножом в груди!! Кругом кровь, кровь!!! Это приводит меня в бешенство!! Благо, я владею собою!!»

      Мое бдение над компьютером прервал голос Юрия Васильевича.

      —  Что, Евграф, нашел интересное?!

    — Ты, Юрий, оказался прав! Действительно Зимин-Демин рассказал об убийстве жены. Лже-Демин мог сказать об убийстве, Зимин – нет! Он застал жену с любовником и сжег живьем! Потом ушел в отставку и прибыл в Донецк! Это все! Что у тебя?

   — Труп владельца клуба опознали! Демин Сергей Петрович! Возраст около шестидесяти лет!! Никакой лейкемии и генетического старения нет!! Стало быть, наш собеседник нас обманул!! Данных о Демине в наших службах нет! Нет и лечебных карточек!! Что касается Зимина! Бывший офицер флота, ушел в отставку в 1994 году по болезни, убыл на Украину! Все!! Что не сходится?! Зимину сейчас должно быть около пятидесяти лет! Стало быть, убит не Зимин!! Кто убит?! Версию о двойниках от властей я скрыл. Сырая версия! Но мы  вычислили двойника!! Откуда появился двойник — неизвестно, но для чего, очевидно!! Версия о том, что Зимин кого-то остерегается, боится — это факт!! Возможно, все-таки Шуры Аликова, то бишь, Марса. Убив двойника, Зимин исчезает из поля зрения Марса. Еще, что заметил я! За мною, стало быть, за тобою началась слежка!! Уверен, что Зимин не позволит нам долго жить!! Теперь, кто кого перехитрит!

      — На чем же строится наша хитрость? — спросил я у Юрия.

      — Хитрость в том, чтобы не подать вида, что мы знаем о двойниках, знаем, что Зимин здравствует и торжествует!! Зимин убедил милицию и Марса, что он мертв!! Не надо нам разубеждать в обратном смысле добрых и не очень добрых людей!! Зимин действительно Волк! Дерзок, коварен и умен!! Ежели он умен, то догадается, что мы не будем искать Марса, чтобы доказать, что Зимин убил его сестру. Это хорошие новости! Неожиданные новости, Евграф! Подойди к окну, приоткрой штору – внизу шикарный автомобиль.

   — Следят! — отозвался я, увидев автомобиль, в котором теснились парни атлетического сложения. — Ничего не боятся!! — прибавил я.

    — Им нечего бояться, и нам пока нечего бояться! — отозвался экс-следователь прокуратуры. — Весь смысл в тайне двойняшек!!!

 

 

          Глава 7, в которой друзья продолжают знакомиться с досье Человека-волка и приходят к выводу, что именно Зимин убил своего двойника

 

    Герои моего романа, экс-следователь Бойко и писатель Стецько, после короткого отдыха решили продолжить изучать автобиографии господина, который называл себя Человеком-Волком! Если Человек-Волк — это Зимин Сергей Петрович, бывший офицер ВМФ Тихого океана, поиски преступника могут быть завершены успешно, а охота будет не столь долгой… Если же Человек-Волк - это не Зимин С. П., то "по воде писано", как говорят славяне, когда найдут друзья убийцу.

 

ВАЖНЯК

      — Включай компьютер, — сказал Бойко и закурил сигарету.

      — Включаю! — отозвался Стецько и тоже закурил сигарету.

      Экран монитора замелькал, пробежали полчища циферок, наконец, появился текст:

     «Сегодня 13 число неизвестного месяца 2003 года!! Неизвестного потому, что я пока не решил правильно назвать этот временной период!! Может, это день будет 13 Асторота, может, 13 Люцифера, может, 13 Вельзевула!! Я сделал великое открытие – каждому месяцу Земли соответствует имя одного из демонов ада!! Их двенадцать!! Без сомнения – это великое открытие, но… время все определит!! Обстоятельства покажут, насколько съедобна моя дума для обывателей!!!»

     — В Зимине, Евграф, пропадает настоящий сочинитель романов ужаса, это факт! — заметил Бойко. — В американских штатах он стал бы действительно великим! Может быть!!

   — Может и так, может, и нет! — откликнулся Стецько.— У него какая-то гипертоническая болезнь, если верить дискете! Вызывает страхи, эйфорию,… читаем дальше!!

    «Сегодня я хочу рассказать о странном дне, странных обстоятельствах, которые случились со мною в Неизвестное время в 1996 году в городе Донецке!!!»

      — Стоп, Юрий!! — вскричал Стецько. — Последняя информация о его приключениях была датирована октябрем 1995 года, теперь 1996 год! Пробел! Или стер компьютер, или Человек-Волк отошел от воспоминаний о взрыве на стадионе «Шахтер», что было в 95-ом году!!

     — Продолжай прогонять текст, Евграф! Вперед! Разберемся!! — с сущим нетерпением произнес Бойко. — Продолжай!! Гони лошадей рысью!!

     «Я приобрел привычку прогуливаться по городу вечерней порой! Не будь я Челове- ком-Волком, то назвал бы себя— Белый волк! Волк-одиночка!! Я шел и шел, не ощущая времени, предаваясь отвратительным и неотвратительным размышлениям!! О чем может думать Человек-Волк, Белый Волчище?! О небесном ночном светиле, которое не спускает с меня глаз!! Чудилось мне, мерещилось, что Луна разглядывает меня, копается в мыслях!! Может быть, это абсурд! Но мне так хотелось думать, ибо я не осознавал себя одиноким, отринутым субъектом… Особенно лестно мне вести диалог с Небесным Ночным Повелителем, когда меня околдовывают гнусные воспоминания! Гнусные призраки, тела, которых я отправил в могилы! У любого  душегуба, хоть плохонького, хоть и Человека-Волка, есть мечта совершить небывалое преступление, о котором не только бы заговорили добрые и злые люди, но и которое до конца дней восхищало и радовало душу убийцы! Сей факт доказывает, что Убийство — это искусство! Искусен человек — стало быть, талантлив! У любого талантливого субъекта, будь-то певец, лицедей, есть любимая песня, любимая роль,… и у убийцы должно быть любимое убийство!!! Увы!! В тот весенний вечер я был далек от своей грезы, божественного пожелания!!! Тогда я даже не мог предположить, что не пройдет и полугода, как пуля, выпущенная из пистолета в затылок некоего депутата Щербака, принесет мне сие познание любимого убийства!  Конечно, квинтэссенция Любимого преступления не зиждется на конечной цели умерщвления объекта, а стоит на том, как организовано оно, как выполнено… Вот в чем достижение истины!!! Но об этом я расскажу позже, а пока вернусь к теплому вечеру, когда мои ноги занесли меня в городские лабиринты города Донецка…

      — В тот момент, когда я стал явственно слышать вопли стариков, которых я зарезал, возмущенный чрезмерной привязанностью к внуку, а мне захотелось обратить свой взор к Луне, чтобы избавиться от мук, ибо Светило защищает меня, чей-то окрик обеспокоил меня.

      — Эй, гуляка, ищешь бабу, чтобы душу отвести? — донеслось до меня.

      — Двадцать долларов за удовольствие!

    — Двадцать долларов? — машинально повторил я и только сейчас высмотрел в темноте мужика грубой наружности.

     Он приблизился ко мне, вздрогнул, словно его ужалил скорпион, попятился назад! Я не привык, чтобы меня беспокоили, когда предаюсь самосозерцанию, это бесит меня!! И теперь демон зла покорил меня, броском догнал малого, сшиб его с ног и принялся бить без удержу.

      — Не убивай, пожалей, — взмолился незнакомец,—пожалей!

      — Пожалей! — так и отпечаталось в моем мозгу.

      — Казнь! — прошептал внутренний голос.

      Я не хотел его убивать и сказал внутреннему голосу: «Нет»!

      — Луна! — шепнул внутренний голос. — Луна сего желает!!

     Я поднял глаза, действительно, Луна скрылась за тучами, чтобы помочь мне казнить горлана!»

     «Стоп, Евграф, — вскричал Юрий,  — два интересных обстоятельства. Раз! В Донец- ке, в самом деле, в районе речки Кальмиус нашли труп с перерезанным горлом: «от а до я»! Редкая работа!! Замечу, что у трупа, которого нашли в кабинете №1, что в кафе «Альбион», такой же убийственный след на шее!! «От а до я»! Вот и доказательство, что Зимин здравствует! Второе обстоятельство! Но это мое личное мнение! Зимин не юморист и не чудак! А шизофреник! Если угодно — маньяк-убийца!! То, что ему приказывает Луна творить убийства — намек на шизофрению, но то, что Луна спорит с внутренним голосом — это убеждает!! К тому же он, кажется, мимоходом вспомнил о двух стариках, которых нашли зарезанными в своей квартире. Тот же убийственный почерк! Голову с плеч долой! Я слышал о Зимине, как об Упыре!!

     В 1995 году многие говорили об Упыре, что бродит по городу и отрезает головы людям,… но не подозревало следствие, что Упырь – член банды Гольца. По сей день не знаю, как Упырь ушел из поля зрения следствия!! Как в воду канул!! Читаем дальше!

    «Я оставил труп говоруна и продолжил прогулку. Опять обнаружил себя в хаосе улочек. Куда ни шагни – сады! Это вызвало во мне ярость! Выворотив столб из ограды, стал уничтожать обнос усадьбы! Остыл!! Вновь пустился в путь, передо мною речка.

     — Кальмиус! — вслух подумал я.

     Мой взгляд остановился на мосту, который был переброшен через речку.

     — Эй, гуляка! — опять  услышал я. — Хочешь бабу за двадцать долларов? Получишь удовольствие!!

     Я смекнул, что голосом умерщвленного мною мужика говорит внутренний голос.

     — Хочу! — громко ответил я. — Как не хотеть женского тела, ежели я уже три года не ласкал женщин!!

     — Женщина имеет свойство громоотвода! — шепнула мне Луна. — Я тоже женщина! Иди и найди себе утеху!!

     Я снова посмотрел на мост, ибо знал, что девица, которая услаждает членов нашего братства, живет где-то здесь!! Определился с приметами. Дом в два этажа! Фасад увит диким виноградом. Четыре ступени ведут к парадному входу. Дверь зеленого колера.

     Восход солнца удивил меня. Чудесным образом светило отразилось в стеклах рам. В розовых лучах зари за одним из окон мелькнула тень, в которой можно было признать силуэт женщины. Звонок.

      — Кто там? — осведомилась особа женского пола.

      — Человек-Волк!

      Щелкнул шпингалет, дверь приоткрылась, появилась старческая физия.

      — Тот самый Человек-Волк? Человек-Волк, который…

      —  Открывай, старуха!!

      Женщина расширила раствор дверей, высунула голову, оценила меня быстрым взором с ног до головы, завертела головой туда-сюда, как истинная летучая мышь. У меня появилось острое желание ударить по физиономии кулаком, но сдержал себя. Что может быть оскорбительней для глаза мужчины увидеть на пороге дома желанной любовницы не прелестную куртизанку, а безобразную ведьму.

     — Ты кто, старая крыса?! — и вдруг на меня, человека, истерзанного злостью, страхами, граничащими с безумием, обрушился безумный смех! От регота я упал на колени!!

       — Ты пришел ржать  или за удовольствием, — перебив веселье, осведомилась карга, сотворив торгашескую улыбку, — деньги вперед! Двадцать пять баксов!!

     Когда сводница пересчитала деньги, вся превратилась в улыбку, к сему добавила сладеньким, вкрадчивым голоском: «Деньги хорошие, но и товар хорош!»

     Стал подниматься по лестнице на второй этаж, громко топая, в одной из комнат отворилась дверь, на пороге появилась женщина в пеньюаре.

       — Ты тот самый Человек-Волк?

      Я молча кивнул.

       — А как тебя зовут, душка? Имя у тебя есть?

    — Человек-Волк! — повторил я, потупившись, ибо дух женской плоти стал одурманивать меня, в голове закружилось.

       — У тебя давно не было женщины, душка?!

      У проститутки были ясные и пустые глаза, пухлые руки, пухлое тело, хорошенькое, как у куклы лицо. Мне в тот момент напомнила куклу толстуху, какую я однажды узрел в антикварном магазине. Подумалось, что сия безделица покинула торговую лавку, прошлась по улицам города — вот и здесь, передо мною, все еще не потеряв отблеска рекламных огней.

     — У тебя давно не было близости с женщиной? — повторила она. От нее веяло безмятежным равнодушием, бесчувствием, безразличием.

      — Куколка, как тебя зовут?

      — Эсфирь!

      — Что это за имечко?! Ты что, не русская?!

      — Я – еврейка!

      — Ты очень красивая! — выговорили мои уста сами по себе. — Я тебя люблю!!

    — Причем тут любовь, душка? — брови Эсфирь, как говорят восточные поэты, взлетели, недоумение отразилось в огромных, слегка на выкате, крылатых глазах. Я никогда не видел  более совершенной красоты, — молвил я, — ты прекрасна, как богиня!! Еврейские женщины славятся своей красотой!!

     Эсфирь пожала плечами, но взор её потеплел, на устах стала вырисовываться тонкая улыбка, придававшая ей необыкновенное очарование.

      — Сколько тебе лет, Эсфирь?!

     — Сколько дашь! Хоть сто!! — с этими словами она потеснилась в дверях, жестом приказала мне войти в комнату. Подойдя к ложу, скинула пеньюар, оставшись нагой, закрыла ставни спальни, загорелся красный свет, исторгаемый светильником. В нос ударил одуряющий запах духов, почувствовал влажную теплоту, которую куртизанка оставила после сна. Женщина опустилась на ложе, приняла позу Махи обнаженной, поманила меня. Я недвижим. Духота в квартире заставила обратить внимание на неопрятную постель, несвежие простыни.

     — Ты меня хочешь?! — положив на меня равнодушный взор, спросила она. — Вид у тебя идиотский! Ты разве боишься баб?! Раздевайся!! Тело у тебя жилистое, как у мустанга!! Наверное, крепкий жеребчик?! — заметила Эсфирь, когда я устроился на кровати.

     — Имя у тебя удивительное, куколка, Эсфирь! Что бы это значило?!

    — Ты говоришь, что пришел заниматься делом, волчонок?! — безмятежность на ее лице пропала, лишь досада отразилась на нем, она откинулась на спину, растворила ноги. Странное обстоятельство ошеломило меня, Красный свет лампы окрасил ее плоть в кровавые тона. Родились в голове страхи, безудержные, отвратительные, ярость стала опутывать мой разум. На мгновение мне почудилось, что предо мной моя супруга-изменница. Предельным усилием воли я изгнал видение, овладел женщиной. Чувственное познание, казалось, было бесконечно, женщина стала отвечать на посылы и скоро превратилась в сексуальную машину, стенающую, хохочущую,… вот и конец! Эсфирь прижалась ко мне, и этим снова напомнила Марию! У меня перехватило дыхание, в голове родился шум, слышались обрывки фраз, которыми меня одаривала изменница… Я отринулся от проститутки,… но она вновь прижалась ко мне обнаженной грудью с невероятной силой.

    — Ты мне понравился, ты сильный, душка! Можешь называть меня Фирой!! — шепнула она. — А Эсфирь переводится с древнееврейского языка как Лунный свет!! Я – Лунный свет, душка!!

      — Ты, Лунный свет!! — машинально повторил я. — Ты, дочь Луны?! – я намерился продолжить разговор, фривольный, нежный, но мои дикие фантазии материализовали трупы людишек, которых я отправил на тот свет!! Изувеченные, они таращились на меня, тыкая пальцами. Из толпы мертвецов выбежала женщина, в которой я признала Марию!! В груди ее торчал клинок!!

     — Мне надо было ее зарезать, а не сжигать! — вслух подумал я.

   — Все вы, наемники,  откровенны с любовницами! Ты солдат и все!  Забудь! Выговорись! Будь мужчиной!! Солдат тоже живой человек!! — мягко заметила она.

    — Все мы солдаты! Но кровавое знамение! — вскричал я. — Жуть!!

    — Думай о лунном свете! Думай обо мне! Думай о  Фире, душка!

    Не помню, как я извлек клинок, не помню, как вознес его над проституткой…   

   — Луна, Лунный свет! — прошептал я, взглянув на женщину, безумие внезапно оставило меня. — Луна и Лунный свет — мои соратники!  — выговорил я. — Ты же мой друг, Эсфирь, равно как и Луна!! — тут я улыбнулся— Извини, ради Бога, извини, что немного попугал тебя! Не верь, я не извращенец!! Так уж получилось! Это очень возбуждает!!

     Шорох за спиной насторожил меня, я сообразил, что старуха наблюдает за нами, я оборотился на шум.

      — Ты что задумал, гнида? — вскричала карга.— Брось нож! Извращенец!!!

      Я метнул клинок в нее, ведьма пустилась бежать…

     Меня, а потом и проститутку, обуял дикий смех… Комичным мне почудился страх старухи.

     — Я ненавижу  ведьму, — выговорила, наконец, Эсфирь. — Следит за мною и следит!! Наверное, завидует?!— снова рассмеялась. — А все-таки, душка, как твое человеческое имя?!

       — Сергей!

     — Зови меня Фирой!! Так называл меня мой батюшка!!— на ее прекрасное лицо набежала тень, на глазах появились слезы.

       — С ним что-то случилось?

      — Он был убит 15 октября прошлого года на стадионе! Несчастный случай, дорогой! Погиб и все!!

      — Не дочь  ты  Каплана Юлия? — вскричал я.

     Девушка не ответила, обняла меня и зарыдала. Мы плакали вдвоем навзрыд, когда в комнате появились молодцы Гольца  Бориса: Филон, Марс и Шкапа. Шкап броском настиг меня, ударил кулаком по голове.

     — Над нашими женщинами издеваешься, ножами пугаешь. Упырь ты, Упырь, а не Человек-Волк, упырь!!

     — Оставь, Шкап, Сережу!! Бабка наврала! — зычно выговорил Марс. — Оставь, это семейный вопрос, сами разберемся!!

    Эсфирь поднялась с ложа, накинула халат на плечи, с высокомерием посмотрела на Шкапа, молвила: «Сережа не Упырь, Сережа – Человек-Мужчина, настоящий боец!! Марс, забери  импотента!! Шкафулю-импотюлю!! Прочь руки от Сергея!!»

      — Пошли, ребята, — приказал Марс. — Хотя, где старая чертовка!?

    Хрычовка, до сего пребывавшая в добром расположении духа, глянула на Марса, почернела. Физиономию исказила страшная гримаса, по телу пробежала судорога.

     — О чем ты, Шура? — с клокочущей мокротой в голосе осведомилась она.

     — Ты давно знаешь, божий одуванчик, меня?!

     Женщина, вздрогнув, словно от удара высокого напряжения, молча кивнула.

     — Зачем ты оболгала Сергея, сообщив Гольцу, что он пырнул ножом Фиру?!

     — Но ведь я подумала…

     — Я принял твердое решение отучить тебя лгать на друзей, тем более на меня и моего родственника!! — Марс подманил женщину к себе, ударил кулаком по голове, оглушил ее, отворил ей рот и двумя пальцами вырвал язык!— Теперь, дорогие друзья, ей нечем будет лгать! — разглядывая язык старухи, произнес он. — Каждый, кто задумает что-нибудь скверное против семьи Марса, будет иметь дело со мной!! Черный язык был у нее, черный! —Марс подошел к окну, отворил форточку, выбросил оный  на улицу со словами: «Собаки уже ждут завтрака! Сегодня они получат деликатес! Человеческое  мясо!! А ты, Сережа, завтра ровно в двенадцать часов дня должен быть у шефа в замке!! Пошли, ребята!!!»

     — Все, Юра! Дискета молчит! — сказал Евграф. — Автобиография иссякла!! Устал! — Стецько связал руки пальцами, хрустнул суставами, откинулся на кресле, косвенным взглядом посмотрел Бойко.

   Бойко повел плечами, сделал несколько физических упражнений, вымолвил: «Сенсационный материал!! Ничего не скажешь! Откровения Упыря, Упыря, который наводил ужас на горожан! Но вот, что скажу, Евграф! Зимин откровенничает, но, откровенничая, оправдывается. Более того, клянусь серпом и молотом, пытается призвать кого-то, может, и нас к жалости!! Просит пожалеть, погладить по головке и услышать слова: «Шалун!». Упырь чувствует свой конец! Может, он действительно болен, может, все тот же Марс терзает его воображение! Он деморализован! Был деморализован. Но случай, произошедший в клубе, доказал, что у него  «есть порох в пороховницах!» Сумасшедший ли он?! Скорее всего, да! Но в любом случае, хитрость руководит его сутью!!

    — Очевидно, что, если мы поинтересуемся этим вопросом в психиатрических клиниках, мы не получим ответа! — сказал Стецько.

     — Этого можно было и не говорить, Евграф! Демин, стало быть, Зимин, очень бога- тый человек!!! Не уверен, но подозреваю, что именно деньги помогли скрыться от правосудия! Прости, Евграф, за банальность заключения! Впрочем, это все риторика! Бессмыслица, пустая болтовня! Факты и факты! Их нет! Но, — возвысил голос экс-следователь прокуратуры, – что мы обнаружили?! Мы обнаружили новое имя! Эсфирь Юлиановну Каплан!! Это реальное лицо, реальный субъект!! Она дочь поэта Каплана, который действительно погиб 15 октября 1995 года! Это второй путь, по которому мы, быть может, отыщем Человека-Волка!!

     — Стало быть, первый путь, — тут писатель Стецько проявил удивительную смекал- ку, — сесть на хвост тем людишкам, которые следят за нами?! С чего мы будем начинать?

    — Думать надо, думать! — сердито ответил Бойко — Помнить надо, что конечной станцией нашего прибытия может быть могила!! Говорю это не из-за страха перед ним, дело сложное, а из-за мудрой осторожности!! Кто кого перехитрит!! Прокуратура, без сомнения, является самым гибким и самым дерзновенным инструментом в области дознания, торжества справедливости, когда-либо созданным человеческим умом. Это особые люди, которые тонким умом могут проявить то, что не дано постичь обычному субъекту, если угодно, обывателю!! Важняк! Следователь по особо важным делам!! Только важняку способно высмотреть с пьедестала правосудия, если угодно, правды, суть события преступного элемента. И высмотрит в хаосе, но и в глубокой тишине с подиума великого интеллекта, истинное лицо злодея! Не будь я атеистом, то сказал бы: «Прокуратура — это не только карающий меч, это карающий Бог! Бог вездесущ!!»

 

 

         Глава 8, в которой Стецько расскажет о ночной прогулке по Киеву, расскажет и о том, как друзья были похищены…   

 

    После чтения жутких и отвратительных сочинений, которые в немалой степени травмировали психику, мы решили с Юрием прогуляться по ночным улицам славного Киева. Весь Киев освещен. Множество голубых, розовых фонарей освежали глаза после тусклых лампочек квартиры, придавали легкости раздумьям. Это было именно то состояние души, когда грезилось, что не думаешь вообще!! Чудесным образом наши ноги вынесли нас на улочку, затишную, затишную, где совсем недавно торжествовал клуб «Альбион». В недрах святилище интеллекта тьма египетская, свидетельствующая о кончине заведения. Умирала и неоновая реклама, все еще сохранившая одну единственную букву «А», которая,  то разгоралась, то тухла,  то разгоралась, то тухла.   Некоторое время мы таращились на мерцающий огонек, наконец пошли дальше… Привлек наше внимание мерцающий циферблат часов на башне церковных часов. Стрелки указывали, что скоро наступит утро. Вот мы на паперти Андреевского собора… Здесь пляшущие огоньки далеких улиц достигали горизонта от одного края до другого, возносились на небосвод, и чудилось мне, что я стал центром мироздания – расправь крылья и в путь-дорогу… Лети, лети, лети…

      Дуновение легкого ветерка трогает мои волосы, струится по моему телу свежесть теплой летней ночи. У моих ног Древний Подол! Околдовывают очи светочи, притаившиеся в долине…, грезилось, что они так и устремятся к тебе.

    Прорезал сумерки ночи золотисто-красный фонарь автомобиля, затеял игру в «прятки», но вдруг пропал игрун… Вижу набережную Днепра в желтом тумане, смутно различаю домишки, хранящие вековой покой. Смутно различил фасады домов, серо-зеленые деревья. Пришел рассвет. Теперь здания потеряли свою призрачность, приняли живые очертания и более значительные размеры.

      Над  еще блестевшими огнями Киева восходило солнце. Сначала лучи скользнули по кромке серых туч, отчего те выбелились, затем расписали голубизной небосвод. Голубое небо и синева светильников разделились лиловой вуалью, но солнце уже покинуло заоблачные глубины, вуаль пропала под действием светила, унося с собою полусвет сумерек, подарив киевлянам новый день рокочущей жизни…

      По узкой улочке Андреевского спуска поднимался автомобиль заморской марки… В нескольких шагах экипаж остановился, дверь приоткрылась.

      — Никак по наши души, господа, кто же это?! — вырвался возглас Бойко. По тому, как экс-следователь глянул на меня, я смекнул, что Юрия сей факт озадачил. Я не хотел определять действие моего друга словом «удивление», как вынужден сказать о себе, ибо редко было обстоятельство, которое могло быть для него неожиданным. Дверь машины отворилась во всю, в проеме появился некий тип. Когда Бойко глянул на меня вторично, у него было то выражение лица, точно он предвидел подобное событие, более того, ждал.

      — Господина экс-следователя прокуратуры, а тем более, бывшего офицера КГБ ничем не изумишь! — донесся голос из салона «Линкольна».

     — Полковник Зимин в отставке по прозвищу Упырь, не так ли?! — отозвался Бойко, едва заметно осматриваясь. Теперь я сообразил, что мой друг со мною не переглядывался, а анализировал случившееся, размышляя над дальнейшими действиями. Мне стало очевидным, что за нами следили, что встреча с Человеком-Волком не закончится пустым разговором.

     — Вы, дорогой следователь, догадываетесь, зачем я дождался Вас в столь спокойном месте рядом с Министерством Внутренних Дел?

     — Вор собаку пересидит, господин Упырь! — отозвался Бойко.

     — Я не вор, вы не собаки!! — заметил Зимин.

     — Какого хрена Ваши молодчики направили на нас пушки?

    Действительно, из открывшихся окон автомобиля целились в наши особы винтовки. Словно черти из табакерки, появились бандиты и за спиной, у этих парней были автоматы с глушителями.

    — Евграф, делай, как я! — шепнул Бойко и тут же, пригнувшись, боднул головой автоматчика, бандит охнул… В следующий момент экс-следователь вырвал автомат у малого, бросок — и злодей  обрушился на приятеля… Молодцы пали наземь…

    — Держитесь, сволочи! — вскричал мой друг,… но раздался выстрел винтовки,…, удар свалил меня с ног… В сознании стала рождаться муть,… машинально я рукой тронул плечо,… смекнул, что бандиты стреляли в нас транквилизаторами…

    — Такой серьезный следователь, как вы, Юрий Васильевич, не мог не догадаться, что убит не Зимин! – услышал я последние слова Зимина и потерял сознание.

 

 

         Глава 9, в которой Стецько расскажет о дальнейших приключениях с ними, произошедших с нами   

 

      Пришел  в сознание от страшной головной боли. Пришла на ум мысль, что накануне выпил ведро водки,… приподнялся на ложе — увидел Юрия. Юрий спит, слегка посапывая!! Взялся осматриваться! Железные решетки, металлическая дверь — все, что увидел я. Когда поднимался с кровати, вспомнил о событиях, которые привели нас в каменную темницу. Подошел к Юрию! Недвижим!! На лице счастливая улыбка, очевидно, видит хороший сон. Тронул решетки окон — устроены на век! Приблизился к двери — настоящая броня! Намерился постучать, как услышал голос друга.

      — Упырище за раз чхнуть упрятал нас неведомо куда! — выговорил он, поднявшись в кровати. — Сволочь, сволочью!!

     Оконце в дверях отворилось, явив на божий свет полочку, на которой появились два стакана с какой-то жидкостью.

     — Это снимет боль в башке и придаст вам бодрости, господа! — сказал кто-то. — Возьмите.

    Я послушно взял сосуды, понюхал, пахнет спиртом, валерьяной и иной лечебной снедью.

     — Через час с вами будет говорить господин Зимин!— прибавил говорун и закрыл окно.

    Когда мы вошли в кабинет Зимина, мне показалось, что его застали врасплох. Он виделся мне крайне смущенным господином, а причина была в том, что он молился, таращась на изваяние Будды. Лик отражал истовость веры во Всевышнего. Было очевидно, желанное впечатление на нас произведено, он отринулся от поделки.

     — Садитесь, господа, садитесь! Истина во Всевышнем!! — с пафосом выговорил он.

    Я был поражен! В жестах и позе святотатца не было ничего деланного, заученного, ничто не твердило о тайных его мыслях, желаниях. Это уже не тот умирающий, агонирущий от страшных недугов старец, а некое лицо, отнесенное к «лику святых мучеников». Все в нем было гармонично, вряд ли кому-либо могло прийти на ум, что сей субъект,  подражает истинным почитателям Будды.

    — Ваш бог, господин Зимин, Сиддхартху Гаутаму? — с иронией спросил Бойко. — Хотите достичь состояния нирваны, блаженного бытия! Читаете священные книги, особо «Трипитаку»?

    Я заметил, что глаза Зимина затуманились, а он сам одеревенел, как Будда. В молчаливом изумлении вперился в Юрия.

     — Кис – кис, Кувшинчик, друг мой ситцевый, приди ко мне! — через некоторое время подал голос святотатец. Словно материализовавшись из пространства, появился котище, взобрался на колени к Зимину, подсунул голову под руку, стал теснить ее, громко мурча.

    — Ты моя радость ненаглядная, Кувшинчик, — выговорил экс-капитан первого ранга, — как я люблю тебя!—некоторое время он сидел с безучастным видом, поглядывая на Бойко, наконец, молвил: «Зачем, Вы покинули службу в следственных органах? Ваши изощренные методы собеседования неповторимы!! Ваша ирония свела на нет мое доброе настроение, а стало быть, доброе отношение к Вам!! Или Вы не хотите знать дальнейшую историю моей необычной жизни, более того, не желаете узнать перед смертью, как я отобрал у Гольца Бориса, то есть, Бориса Великого, его миллионы?!»  — Зимин коснулся взором моей персоны, зловещее выражение его лица привело меня в уныние.

    — Все по-порядку, господин Зимин, на кой черт Вы затащили нас сюда, если мы не представляли для Вас никакой опасности?

     — Это, дорогой Юрий Васильевич, не совсем так!! Вы  выдающийся следователь, но и я не дурак!! Когда вы проявили любопытство к убийству, которое я совершил в Донецке в 1996 году, я перерезал глотку малому, которого встретил на речке Кальмиус, я понял, что вы изучаете, как говорят криминалисты, почерк убийцы!! А горло я перерезаю «от а и  до я»! Заговор –- это было бы просто. Но ведесуще предательство!  Вас предали!! Предали за пару сотен долларов!!

     — Ну и, господин Зимин?!

     — Знаете ли,  там, в кафе я хватил ножичком по горлу жертву,   и  тоже по привычке,  полоснул со всей силой! Не выдержал! Злость! Злость на вас, что вы разоблачили меня столь необыкновенно, злость на себя — оттого, что я не сумел увидеть в вас истинного охотника! Однако, господин Бойко, отчего вы не интересуетесь тем, кто вас продал?!

      — Едва ли продал кто-то, едва ли вынюхали, не так ли?

      — Ни о том говорим, господин следователь, согласны?

      — Согласен! — отозвался Юрий. — Но,  если вы намерены рассказать о тайных ходах приобретения миллионов Бориса Великого, прошу, повествуйте!!

      — Будет вам и белка, будет и свисток! — сказал Зимин.— Не торопитесь! Вы знаете, есть смысл в том, чтобы будущему покойнику рассказать правду! Умному, проницательному человеку, который скоро станет мертвым, утонченное обольщение души!! Вот оно истинное признание, истинная исповедь Человека-Волка!! Признаваться, но не быть наказанным!! Я перед вами очищу свою грешную суть, как перед Буддой, если вам нравится, то перед господом Богом!! Итак, продолжаю повесть! Кстати, господин писатель, надеюсь, что Ваша гениальная рука начертает на бумаге все, о чем я рассказывал.

    Я согласно кивнул.

    «Итак! 1996 год».

    —Простите, господин Упырь, то бишь, Человек- Волк, не в Донецке ли мы находимся? — перебил я Зимина.

    — Именно так, господа! Но я продолжаю!

    — Простите, господин Человек-Волк, а не Будда ли Вас убедил в том, что Вы бессмертны, что в Вас вселился дух, душа погибшего волка?!

    Зимин   глянул на меня, перевел взор на Бойко.

    «В указанное время, — продолжил он рассказ, — я прибыл в имение Бориса Великого, то есть Гольца Бориса Исаевича!! Предместье города. Усадьба обнесена высоченным забором. Там-сям чугун!! Ворота заперты! Посигналил! Какой-то чучмек отворил калитку, жестом велел выбираться из машины.  Азиат провел по коридору, постучал в двери, я вошел в огромную комнату. Азиат закрыл за мною дверь. Из другого конца помещения донеслось легкое покашливание. Свет прожектора ударил в лицо.

    — Зимин, — услышал я голос, который истекал за границей света, — бывший офицер ВМФ, командир?!

    — Так точно, Зимин Сергей Петрович!!

    — Вы прежде не совершали нарушений закона, скажем, не убивали?! Во Владивостоке?

    — Никак нет!

    Я смекнул, что инцидент со старухой и проституткой достиг ушей Гольца.

    — А поступок Вашего родственника Марса, разве это не убийство души порядочной и верной женщины?! Зачем он старухе вырвал язык?! Жуть и только!! Не Вы ли соучастник, инициатор?!

     «Хитрит, — подумал я, — его напугала жестокость Марса?! Едва ли?! Что он хочет от меня, зачем позвал? Нет у Бориса  Великого  обыкновения проводить время с подчиненными моего уровня, моего заштатного положения!».

    Словно узнав о ходе моих дум, Гольц спросил: «Вас, наверное, интересует, волнует, отчего я, почему я назначил с Вами встречу?! Не так ли?!».

     В тот момент меня ошеломила проницательность Бориса Исаевича, а это было впервые, но и потом и много раз я убеждался, что мудрый еврей имел величайший гений проникать в чужие мысли, ковыряться в них, точно в тарелке салата…

   Я молча кивнул.

   — Дело вот в чем, дорогой Сергей Петрович. Вы, придя в наше товарищество, если угодно, в нашу скромную обитель, пытаетесь, как говорят славяне, петь не наши песни, а свои, не пытаетесь петь наши песни!! У нас в монастыре есть свои истинно монастырские правила!! Следует жить так, как все!! Вы нарушаете строжайшую дисциплину: у нас запрещено пить крепкие напитки, употреблять наркотики, устраивать баталии, более того, совершать бессмысленные убийства!! Я не знаю причин, отчего Вы убили человека на Дачной улице, что на речке Кальмиус, но такого не должно было быть!! Что это было: зов наркотиков, откровение алкоголя?! Но факт! Вы привлекли, могли привлечь к нам внимание следственных органов!! Благо, что все обошлось!! Хочу спросить, что это было с Вами, зачем Вы угрожали клинком нашей девушке по имени Эсфирь?! Я не поверил, что это сексуальная гармония извращенцев!! Вы хотели ее ударить ножом?!

    В этот момент прожектор потух, загорелся свет торшера, второго, третьего. Роскошь кабинета, полного живописных шедевров, иных произведений искусства, дорогие поделки вселили в мою грешную душу робость и трепет, заставили осознать свою незначимость в этом мире.

    Вот я отыскал взглядом Гольца. На вид ему лет сорок. Сионистский нос, белесые волосы, открытые глаза доказывали, что он сын Великого Израиля. Он сидел за столом, заваленным множеством бумаг.

    — Обдумываю сделку с русскими магнатами, — сказал он, поднявшись с кресла, — русские решительные люди в бизнесе, мы, украинцы  пассивны!! Всего боимся!! А русские капиталисты наживаются за счет нашего народа. Империализм  есть империализм! Советский ли, американский ли, российский ли?! Я еврей, меня можно по нынешним понятиям назвать иностранцем, но даже как иностранцу мне жаль малороссов, очень жаль!! Тут нужна железная рука, железная воля, твердость в решении вопросов…

    Гольц прошелся по кабинету, опустился на диван.

    — Вы хороший работник, господин Зимин, последовательный, но как Вы умудрились приобрести кличку Упырь? Говорящая кличка!! Приводит к скорбным раздумьям!! Вот, скажем, кличка Шкап? Что она значит? Да ничего! Мы должны быть незаметными!! Согласны?!

    Я был поражен взглядом Гольца, взор отражал глубокое спокойствие, дружелюбие, смирение, которое располагает к себе людей, особенно кающихся.

    — Аяяяй! Аяяяй! — произнес Борис Великий и покачал головой.

    Сметливость мне подсказывала, что Гольц желает услышать объяснение моего поступка на улице Дачной. Действительно, он изобразил движением убийство, вперил в меня пристальный и пронизывающий взор, взор, околдовывающий, отбирающий волю у человека. Очевидно, ход моих мыслей отразился на моем лице, ибо Борис молвил: «Он угрожал нам ножом, вы дали ему отпор? Не так ли?! Или вы, быть может, вы были в дурном настроении, поэтому отрезали голову мужику?!»

    Наступила зловещая тишина, я потупился, но когда поднял взгляд, меня охватил ледяной холод, так как сейчас в черных глазах Гольца отразился дьявольский блеск. Я сообразил, что мне надо ответить так, как он желает.

   — Он угрожал мне ножом, пытался меня ударить, господин босс! Но удача повернулась лицом ко мне, а не к бандюге!! — ответил я, и тут демон хитрости шепнул мне на ухо нечто спасительное.

     — Неоправданный поступок, факт!! Но именно этому случаю я обязан тем, что вы удостоили меня своим вниманием!! Худо! Но и в плохом проявилось хорошее, лучшее!! Вы говорили о монастыре! Согласен! В чужом монастыре не поют своих песен! Факт! Тем более не дано подавать голос монастырскому служке!! Но обстоятельства помогли, и вы заметили меня!! Как вы учили нас, лопухов: «Цель оправдывает средства!»

     И снова демон остроумия очаровал меня, я приблизился к шефу, сел на указанный им стул, немного отодвинул от Гольца, чтобы доказать свое почтение и уважение к хозяину, сел на краешек седалища, сложил руки на коленях. Заметил, что в глазах Гольца отразился веселый огонек.

     — Можете устроиться на стуле поудобней, Сергей! — ласково произнес он.

     Борис Исаевич прямо-таки сверлил меня глазами, пытаясь прознать о моих думах. Мне надо было быть начеку, малейшая оплошность может погубить мой замысел стать приближенным лицом. Смелость города берет!! Лесть сопутствует удаче!!

    — Итак, вы душой и телом стремились стать заметной особой? Чтобы я знал Вас лично?! Это похвально!! Это естественно для умного человека! А, все-таки, что вы думаете о нашей деятельности ликвидаторов?!

    — Нам нужна железная рука, железная воля, твердость в решении вопросов! —  процитировал я умозаключение Гольца и сызнова понял, что опять польстил ему, осознал, что лесть приятна его сердцу и душе.

    — Вы неглупый человек, Сергей,— выговорил Гольц, не сумев скрыть, что комплимент ему приятен.  — Вы можете смешивать ложь с правдой в нужных пропорциях! Это хорошо!! Я внимательно изучал Ваше личное дело, беседовал с Шурой Аликовым, с Марсом! Лучшие отзывы!! Вы действительно знаете китайский язык?!  Умеете читать, писать?! Это похвально! Не случись кремлевская революция, Вы могли бы дослужиться до адмирала Тихоокеанского флота!! Увы! Советская Империя пала! — тут Гольц умолк, принялся постукивать пальцами по столу. Я намеренно судорожно вздохнул, показывая глубокое волнение, трепет перед боссом, придал взгляду уничиженность. Вот кожа собралась на высоком лбу мудрого еврея морщинами, брови сдвинулись.

    — Что Вы думаете о ликвидации группы Котина?

    — Не все коту масленица!!

    Морщины на лбу Гольца разгладились, брови выровнялись.

    — Не много шума?!

    — Разделяй и властвуй!! Так делал Борис Годунов, Ваш великий тезка!!  Великое великим, малое малым!

    — Вы, Сергей, склонны к риторике! Но в вашем положении — это самая правильная форма защиты! Но я бы посоветовал…

    — Ваш совет для меня закон! — перебил я Гольца, ибо чувствовал, что это позволительно.

    — Сергей Петрович, вы любите животных, —неожиданно спросил мудрец и, поднявшись с кресла, подошел к книжному стеллажу, —  скажем, котов? — оборотившись, прибавил он.

    Я не успел ответить, как хозяин совлек с верхней полки черного кота, привлек к груди.

    — Итак, — тяжело переведя дыхание, выговорил Зимин,— уважаемые гости,  господин следователь Бойко и писатель Стецько, — в тот момент, когда шеф стал забавляться котиком, я понял, осознал, что Борис проникся ко мне доверием. Естественно, доверие — это не победа, но это и не поражение!!

    — Знаете ли, господин Бойко, думаю, что не возразите мне, что человеку в минуты радости свойственно приласкать любимую тварь!! Хотя, буду откровенным, господин писатель, что в какой-то момент мне подумалось о том, что плутократу понадобился котик для дальнейшей игры в кошки-мышки!! Тогда я познал смятение, смятение перешло в страх,… но вот мудрец сообщил, что кот родился на еврейскую пасху, поэтому кот — еврей. И то, что он празднует день рождения кота только на еврейскую пасху, а не в день появления его на свет, успокоился окончательно! Праздность мышления — это доказательство безмятежности личности!!

    «Моего кота зовут Кувшином, славное имя!! Говорящее! Когда-то он завалился в кувшин, так и стали его называть в честь сосуда! Кувшин — настоящий еврей от кончика хвоста до ушей!! Хитер, умен, осторожен!! Знает десяток, два слов и на иврите, и на идише,… владеет и русским языком!! Как говорят умные люди, уважаемые гости, — продолжил Зимин,  — моя душа отдыхала на острове отдохновения, как вдруг Борис спросил у меня:

    — Сережа, друг ты мой ситцевый, а не расскажешь ли ты о себе того, что я не могу знать, тайное?! О наших, твоих, увлечениях, победах, неудачах! Ты любишь котов?!

    — Я  бесталанный живописец! Меня есть все основания называть неудачником!! Пасынком Фортуны!!

    — Тебя терзала зависть к избранным художникам?

    — Да! — простодушно отозвался я. — Завистливый я тип!!

    — Зависть! Зависть! — повторил Гольц странным голосом, ну как человек, который добивается истины, а как субъект, перенесший муки зависти, страдающий сей страшной хворью. — Зависть! –  молвил  он. — Это человеческое чувство, именно человеческое  и только в живом мире!! Недаром Иисус говорил: не завидуй!!

    Борис Исаевич тут задергал головой, как птица, угодившая в силки охотника, она взывала к жалости.

    — Но все равно, друг мой ситцевый, зависть как бы порочна, но в то же время зависть — это движитель цивилизации! Не будь зависти, не было бы гениев и наоборот!! Зависть заставляет темные стороны разума человеческого искать, искать способы превзойти ближнего!! Что касается котов, — вдруг мысль великого еврея сделала скачок, —если ты любишь животных, особо котов, ты не убийца, а солдат!! Я знаю, что ты чувствуешь вину перед людишками, которых отправляешь в ад, но это пройдет, пройдет, друг ты мой ситцевый!!

   — Котик! – вскричал вдруг Гольц. — Покажи, где твой хвост?

   Котище взялся помахивать искомой частью тела.

    — А где уши?

    Кот стал двигать левым ухом.

    — Ты, Сережа, я понял игрок и талантливый! Какая твоя любимая цифра?

    — Семь! — ответил я, ибо вспомнил, что именно под седьмой ступенью лестничного марша лежала взрывчатка, умертвившая Котина. Я подумал, что и у Бори привязанность к этой кабалистической цифре, цифре, несущей удачу.

    — А вот моя любимая цифра 666! — сказал патрон.— Дьявольское число!! Не занимались мистицизмом?!

    — Немного! — солгал я. — Во всяком случае, знаю, что имя Наполеон, Нерон содержит цифру 666!! Возможно, и Ваше имя содержит эту цифру — число гения, извините, не очень доброго!!

    — Гениев добрых не бывает, Сережа! — заметил Гольц, осветив лицо улыбкой. — Извиняться не за что!! А что касается общих проблем, я Вас назначаю стратегом! Вы же военный!! И прозвище теперь будет – «стратег»! Никаких упырей!!

    С этим я ушел домой. Вечером, когда встретился с Марсом, я передал ему суть собеседования, он заметил: «Старый хитрец ищет в тебе слабости в характере, и нашел!! Остерегаться его надо и никогда не верить ему!! Он прежде боялся меня, теперь пуще боится, нас двое!! Друзей у денег нет!! А что касается цифры 666 -  это вернется к этому, ибо мистицизм это его болезнь, как и иного гения!! У всех евреев есть непреклонное мнение, что   силы преисподней— вотчина детей Израиля!!! Кстати, Серый, ты знаешь, почему цифра 13 вредна для всех наций, а для евреев,  счастливое число?! На иврите слово «любовь» содержит цифру  тринадцать!!».

    — Вы об этом знали, уважаемые гости?!

    — Мы, господин Зимин, далеки от мистицизма! — разом ответили мы с Юрием.

    — Я с вами не прощаюсь, до встречи! Вы, Стецько, пишите роман обо мне, а Вы, Юрий, направляйте сюжетную линию в сторону истины!

 

 

          Глава 10, в которой автор романа рассказывает о жутких ночных криках, которые озадачили моих героев следователя Бойко и писателя Стецько

 

    — Куда это вы нас ведете, господа охранники, — спросил Юрий, когда друзья минули комнату, в которой провели ночь.

    — В рабочий кабинет, господа, — отозвался малый с автоматом, — отдохнете, примите душ и возьметесь сочинять роман о нашем боссе! Надеюсь, что вы не огорчите Сергея Петровича, постарайтесь!!

    Действительно, друзья очутились в комнате, уставленной компьютерами, книжными полками. Бойко заметил две смежные комнаты.

    Здесь ванная комната и опочивальня! - заметил охранник, отдав гостям честь, удалился прочь.

    — Евграф, — обратился к писателю Бойко, коснувшись при этом  губ и ушей, — нам бы следовало быть…

    Бойко не договорил фразу и опять коснулся губ и ушей.

     — Подслушивают! — шепнул писатель.

     Юрий кивнул, приложил палец к губам.

     — Быть благодарным за достойный прием господина Зимина! Истинный русский полководец! Дворянин!! Суть великой российской нации!! Черт побери, иные русские цари: Борис Годунов, Иван Грозный искали соратников в ратном деле!— Юрий Васильевич отворил одну из смежных дверей, вымолвил: «Ни окон, ни дверей!», отворил иные двери: «Тут кое-что есть!».

     За окном сверкали огненные зарницы и рассекали лилово-бурые тучи, готовые разразиться окаянным ливнем. Рокот грома напомнил следователю прокуратуры угрожающее ворчание волка, намеренного атаковать легкую добычу. Сей жуткий напев становился все громче, утверждая победу!  Еще мгновение, и отвратительные стенания волчиц так и обрушились на вселенную!!

    Бойко почудилось, что он зрит воочию стаю волков!! Талантливому человеку свойственно в своем творчестве жаждать и находить мощных контрастов вдохновения!! Как ни украсить будничное течение скорбной жизни, скорбных обстоятельств самыми яркими фантазиями…

    «Волчье логово, — подумал Бойко, — ни логово ли подсказало старому безумцу прозвать себя Человеком-Волком?»

    Пронзившее небо огненное око, осветившее вселенную светом от края до края, вернуло важняка к реальности! Озеро! Лес! Озеро светилось, переливаясь множеством оттенков серебристой ртути. Тень мелькнула в просторах озера! Не сразу Бойко осознал, что сия тень рождена колокольней, теснившейся у озера. Египетская тьма! Опять удар молнии!! На блеклом фоне водоема Бойко снова высмотрел колокольню!

    — Динь-динь! — донеслось из хаоса природы. — Динь-динь- динь!!

    Как-то внезапно ветер утих! Иссякли молнии! Тишина!  Мир оцепенел!

    — Аооооов! Ваавв! Помогите, люди! — отчетливо услышал Бойко. —  Уберегите от изверга!!! Я,…!

    В эту минуту ударил гром, под напором ветра разорвались тучи, явила свой лик Луна. У подножья колокольни Юрий Васильевич узрил тусклый свет фонаря. Снег то появлялся, то исчезал, то появлялся, то исчезал! Ооооув! Вавввв!

    — Славное местечко, господа! — вслух подумал экс-следователь. — Такого не может быть, но такое есть! Кто просит помощи?! Кто просит помощи в ночную пору во время такого страшного ненастья?! Но все-таки, где мы?! Озеро?! Развалины старого монастыря?! Кто тот человечек, который призывает к помощи?! Пленник Зимина?!! А почему и нет?! Мы тоже его пленники!!

    Ход размышлений Бойко был прерван появлением Стецько. Он молча потянул его за рукав, приложив палец к губам. Жестом показал на дверь, жестом велел следователю припасть оком к глазку.

     — Не наблюдаю ничего! — отозвался Юрий. — Никого и ничего!

     Евграф Иванович оттолкнул Юрия, сам припал к глазку. На лице у писателя растерянность, он развел руками, молвил: «Юрий, мне почудилось, что кто-то за мной наблюдает! Когда я подошел к глазку, увидел женщину в коляске для инвалидов! Краса неотразимая!! Она таращилась на нашу дверь! Она посылала мне воздушные поцелуи!! Теперь ее нет!! Чудно!!»

     — Тут есть еще один интересный факт, Евграф! — перебил писателя Бойко. — Видел за окном три привязки к местности!! Первая! Похоже, видел озеро и немалое! Возможно, разлив реки!! Недалеко от озера, в сотне метров, часовенка, старое кладбище!! Высмотрел на невысокой скале церквушку… Часовенка, вероятно, остатки, руины какого-то монастыря!! Церквушка тоже!! Заняла мое воображение церквушка, венчающая скалу!! Необычное строение для наших краев!! На самой верхотуре,  скалы!! Словно строили ее триста лет тому назад!! Крепость!!

    — Если рядом два строения, стало быть, Юрий, это Бахмутовская церквушка, что стоит на речку Бахмут!! Построили ее при Петре Первом!! Знаю я ее, идем, поглядим!!

    — Стало быть, Евграф, ты знаешь, куда нас черт занес?!

    Писатель не ответил, что называется рысью, поспешил к окну, приник, вскричал: «Точно!».

    — Ты здесь бывал?

    — Нет, Юрий, но имею открытки!! В каком-то романе описывал эту церквушку!! Все как наяву!! Итак, докладываю, господин следователь! Наш адрес: город Артемовск, что в двадцати километрах, то есть, мы добрались до Донецка, который в двух сотнях километров… и так далее!! Эту церковь построили еще в 16 веке монахи. В те времена по речке хаживали вражеские суденышки!! Жители прятались в недрах церквушки от врагов, ибо под ней целый город, вырубленный в залежах каменной соли!! Дикое было время!! Татары и не татары атаковывали наших предков! Соль в то время для малороссов была сутью бытия!! В то время явствовал не только чумацкий шлях!! Хочу…

     — Стало быть, Евграф, Зимин спрятал нас в имении Гольца? — перебил Стецько Бойко. —  Стало быть, пользы от твоих знаний немного!! — прибавил Юрий. — Ну, пусть с ним, еще, что хочу добавить я! Слышал я странные крики, безумные вопли. Некто взывал к помощи! Гром и молния не дали мне определить источник стенаний, но где-то рядом, возможно! Знаешь ли, ветер дует туда, сюда… Пан Зимин, мне кажется, в этом замке держит пленников! Ну и на этом хватит! Что у тебя с романом о монстре?! Начал писать?!

    — Имею сотню страниц, Юрий! Не удивляйся, я составил композицию и сюжет еще дома по данным первой дискеты! Мы можем требовать встречи с Человеком-Волком!!

    — С сего момента, Евграф, у нас с тобою должно быть по три глаза и по три уха у каждого! Надеюсь, что роман хвалебный?!

    — В высшей степени!! — отозвался писатель.

    — Не хочу, Евграф, быть банальным, но от этого может зависеть наша жизнь!

 

 

   Глава 11, в которой Стецько расскажет о дальнейших приключениях моих героев

 

    Когда мы вошли в кабинет Зимина, я заметил по его лицу, что мое сочинение  потешило Сергея Петровича.  Без сомнения, не совсем скромное муссирование  достоинств экс - полковника в высшей степени польстило ему, прибавило собственной значимости. Вероятно, гражданин до ряби в глазах читал мою рукопись. Сергей Петрович был в светлом костюме, в светлом парике.

    — Садитесь, господа, — произнес он восторженным  голосом и жестом, достойным великого человека, указал на диван. — Что, господин, Стецько, прочел Вашу работу и очень доволен! У Вас хорошая фантазия, слог прилежен, сюжет увлекателен! Человек Вы в писательском ремесле удачливый!! Не грех, господа, продолжить свой рассказ!! Знаете ли, господа, нет единой мерки, по которой субъект измерял бы свою провинность. И то, что одному может показаться пустяшным поступком, другому почудится настоящим преступлением. Офицер флота больше стыдится пятна на мундире, чем нищий  своих лохмотьев. Обстоятельства сложились так, что я уподобился бомжу с сердцем воина. Не просто воина. Человека, которому позволено распоряжаться судьбами и жизнями других  людей! Бесстыдство и смелое сердце в едином человеке!! Это грубая власть!! Тайная власть!! Но все это ничтожно в сравнении с думой о безнаказанности. Безнаказанность! Вот уж предел познания человеческого превосходства одного человека над другим. Это опьяняет!! Я должен убить  Маморина. Кто он?! Какая разница, как говорят у нас в Одессе!  Убийство этого типа — всего лишь генеральная репетиция перед ликвидацией депутата Щербака, нашего конкурента!!  «Война – есть война!» – как любил говаривать Филон. Поскольку убийство Маморина было репетицией, пустяшным делом, я не буду вдаваться в детали насилия.  Я   расскажу о своих раздумьях! О простой технике ликвидации!! Представил себе, он идет впереди, я — следом. Надо всадить в него пулю!! Дюжину!! Фантазии!! Как-то нечетко вижу будущий труп!! Образ как бы размыт!! Но вот я действительно добрался до Маморина, точно гипнотический сон пленил меня!! Заметил родинку на его голове. Цель!! Следует вогнать пулю в «яблочко». Пуля летит, поток воздуха раздувает волосы. Слышен хруст, трещит черепная коробка.  Субъект  мертв, но продолжает бежать, шаг, два… Он уже мертв, а руки пытаются достичь раны. Я прихлопнул его, как таракана! Бац, и нет!! И снова я вижу, как он убегает, нелепо размахивая руками!! Он без конца озирается, верещит, от ужаса потерял человеческий облик!!  Ни слова о пощаде!! Ни – ни – ни!! Ииии! Ааа!! Он упал ничком, когда пуля достигла его… Поворотился ко мне!!

     — Иии! Иии! — выговорил он, вперившись в пистолет.

    Он скуксился, сжался. Едва ли в сей миг, он вспоминал свою жизнь. О чем может думать человек, которого не станет через мгновенье?! Конечно, он думает о выстреле, пуле!!  Иии!   Во взгляде его животный страх, разбавленный мольбой! Мольба! Надежда!!! Человек безропотен, как овца, которой ведомо, что ее ведут на бойню!!  Иии!  слезы обозначились на ресницах. Выстрел!! Пуля так и пригвоздила его к земле. Он мертв! Но живы еще глаза, в них не остыла мольба, отчаяние!! Слеза покатилась по щеке. Но взор остекленел и стал матовым!!

    Автомобиль несется по улицам города. Ничто не делает жизнь острой, думы жгучими, мечты страстными, как размышления о скоротечности и предельности бытия.

    — Хорошая работа, Упырь, — заметил Филон, когда мы прибыли на секретную квартиру.  Вот и Марс!! Он отозвал меня и долго изучает взглядом, присущим бывалым убийцам, проникающим в душу новичкам, как лезвие кинжала, наконец, он сказал: «Дело сделано!! Боря ждет тебя сейчас!! А ты сам не в себе!!! Боссу скажу, что ты захворал!!».

    Марс был сдержан, внешне холоден, но глаза изливали гордость, которая так свойственна родственникам, которые сумели доказать себе и другим незаурядность ближнего.

     — Отправляйся в гостиницу! Отдохни!!

     У него на губах появилась лукавая и едкая улыбка, выдав полуфилософские, полуиронические мысли. Через два дня меня навестил Марс.

    — Извини, браток, мне кажется, что тебе надо завязывать с пистолетным делом! — заявил он неожиданно — Твое дело быть стратегом. Смекалки у тебя хватает, но жесткости много!! Убийц у Бориса и без тебя хватит!!!

    — Дело депутата Щербака должно быть моим! — возразил я.

    —  Последнее дело, Сергей, и точка! Ты должен думать о своей любимой супруге и о дочери, моей племяннице!! Деньги надо вкладывать в бизнес. Вот задача нашей семьи!!

    Мы решили поужинать в ресторане. Сие заведение так и кишело новоявленными богатеями. В ту пору модными были малиновые пиджаки. Яркий лиф хорош для тонкого лица, для молодых людей приятной наружности, но этот цвет подчеркивает, усугубляет грубость физиономий искателей лихих денег, выходцев из тюремных далей. Бросился мне в глаза тип в подобном пиджаке и брюках абрикосового колера. Пиджак расстегнут, на ремне брюк уединились два телефона, заметив, что я таращусь на достижение западной цивилизации, он тут же принялся терзать телефон, дескать, «мы не лыком шиты», и вскоре завел с кем-то диалог, как говорят на Руси, не своим голосом. Пусть завидует честной народ! Угреватая кожа, длинный красный нос, багровые щеки, огромный плотоядный рот рождали в моем воображении некого недочеловека, пораженного болезнью глумливого позерства. Подумалось мне, что молодец забавляется рэкетом, взимая налоги с мелких украинских коммерсантов. Привлек мое внимание его приятель в кожаном одеянии. По тому, как он держал сигарету двумя пальцами и поглядывал поверх темных очков на добрейшую публику, следовало решить, что он некий чинуша, но из второстепенных, который в любой момент может сделаться важной особой…

    В 1996 году, в те славные времена, в нашем Отечестве рождались и исчезали многочисленные политические партии, что говорило об анархии…

    Без сомнения, эти субъекты являли собой суть анархии.  Силач в клоунском платье,  утверждал грубую силу тех времен — ударом кулака, быть может, палицы, он с легкостью «чистил карманы» новоукраинцев, второй утверждал собою интриги, клевету, шантаж!!

   Появилась девица лет двадцати, малый в черном платье громко рассмеялся, поднялся со стула и, весь вихляясь, мелкими шагами поспешил навстречу девице.

    — Думаю, Сережа, что эти два хмыря — шестерочки, следят за нами! — улыбаясь, заметил Марс. — Проституточку я встречал у Бориса! — Марс поднялся со стула, поднялся и я. — Не так-сяк они здесь! Гольц выслеживает!!

    Тем временем женщина приблизилась к хмырю в кожаном костюме, малый поцеловал ей руки.

    — Хмырила,— подойдя к малому, выговорил Марс,— тут не принято целовать руки женщинам! Мы  люди без затей!!

    — Вот как? — отозвался малый. Я заметил, что он побледнел, под глазами легли черные тени. Девица отшатнулась от собеседников, с трепетом посмотрела на Марса.

    — Кто твой хозяин, труп? — с яростью в голосе спросил Марс, полонив руку субъекта. Субъект вскрикнул, подчиненный воле моего родственника, опустился на колени.

    — Кто твой хозяин? Считаю до трех! Вместо руки будешь иметь протез!! Кто послал следить за мною?!

    — Костик, — возопил малый, — помоги!!

    Парень в клоунском наряде встал из-за стола, мой взгляд перекрестился сего взглядом, он тут же опустился на стул.

    — Марек, это же Упырь с Марсом! Извини!!

    — Кто послал следить, труп?! — повторил Марс, раздался хруст переломанной кисти руки,… говорун потерял сознание, упал. Марс решительно направился к приятелю, тип в ярком платье закрыл лицо руками! Удар кулака Марса, кровь так и хлынула из носа.

     — Гольц просил вас охранять! — отозвался клоун.— Велел быть в шесть часов в имении!!

     — Будем, но завтра! — сказал Марс. — Так и передай!!

    Когда мы прощались, Марс заметил: «Поедешь к боссу сам! Очевидно, толк пойдет об операции «депутат»! Не хочу влезать в твое дело!! Будь осторожен, Гольцу кругом мерещатся заговоры!! Ему скажешь, что я заболел!!».

    — Сергей Петрович, — вмешался в монолог Зимина Бойко. — Неужели Вы настолько чувствовали себя безнаказанным, бесстрашным?! Такого не бывает!! Хороший человек, плохой человек — все-таки человек! Не верю Вам!

    — Вы, господин следователь, наблюдательный человек!! Рассмотрели на моем лице волнение! Я, действительно, стал остерегаться ошибок, ибо осознал, что меня можно и поймать, и даже убить!! Все началось с пустяка!! Из газеты.

    «Кровавая драма случилась в N-ске, — прочел я заметку в газете!! «16 мая застрелен в голову глава фирмы «Дань»! Преступники скрылись, ведется следствие!!»

    Слово «следствие» значит расследование, мне же оно привиделось слежкой! За мной следили!! Меня могли выдать!! Предать!! Вот уж я сделал открытие!!!

    «Как бы не была долга ниточка, равно закончится»,— вслух подумал я и стал разрывать газетенку… Как зверь в клетке я заметался по комнате, сшибая стулья, вазы, иную прочесть… Мне почудилось, что прогулка успокоит меня. Посмотрел на небо! Лохматые тучи побеждали Луну, вот Луна и потерялась на небесном просторе. Темнища!! Но чувствую, что кто-то следит за мною. Схоронился в полумраке здания, которое было опутано строительными лесами. Ни души!! Неведомо мне, сколько времени прятался во тьме египетской, но Луна выползла на небосклон, пустынная улица залилась бледным сиянием, свет коснулся меня. Я отступил в темноту, судорожно переведя дыхание. Незрим я невидимому человеку! Но в следующий миг загорелись светильники строения, проявив мою персону. Мне было страшно, отчаяние охватило меня, отчаяние, граничащее с безумием… И тут свершилось то, что могло произойти только со мной. Передо мною появилась женщина, одетая в униформу охранника.

    — Фира Каплан! — вскричал я.

    — Вот ты меня и отыскал, Сережа! — молвила прелестная дева. — Зайдешь, поговорим?! Обогреемся, ты же промок до нитки!!

    — Ты прекрасна, как всегда! — выговорил я. — Зайдем, устал я, очень устал!! Я очень рад встрече!!»

    — На сегодня, господа, хватит откровений, — тяжело вздохнув, сказал Зимин. — Отдыхайте, творите!!

    — Хотел бы задать вам, Сергей Петрович, вопрос, - сказал Юрий. — Если у вас есть силы и желание мне ответить?!

    — Вопрос? Говорите!

    — Хотя я вижу, что натерпелись от своих откровений!! Ваши друзья по мечу и топору иной порой проговаривались и необычайно трогательно о любви еврейки-красавицы Эсфирь к красавцу-мужчине… Только сейчас я смекнул, лучше, предположил, что красавица-еврейка любила именно вас, господин капитан первого ранга!! Ваше имя скрывали от следствия еще и потому, что соратники по нагану отчаянно боялись Марса, который мог с легкостью отрезать голову тому, кто запятнает честь горячо любимой сестры!! Тем не менее, некоторые страницы истории любви несчастной еврейки достигли наших ушей!!!

    «Вовсе нет, еврейка Эсфирь была не так несчастна, как думаете вы, господин следователь! Романтизм — сущая легенда, вымысел!! Прагматизм так и прет от сего вымысла человеческой фантазии!! Итак, я вернусь к Фире Каплан, ибо действительно, рассказ о ней единственно приятен для моего мозга! Будь подвластна мне память, я бы приказал памяти помнить лишь только этот промежуток моей жизни!!

     — Я очень рад встрече, — повторил я, взяв за руку Фиру, — работаешь сторожем, зарабатываешь на учебу в университете?! Обманул старый Борис, не дал денег на образование?!

     — Боря – славный мужик, — отозвалась Эсфирь, — учеба оплачена на пять лет вперед, а кормиться надо!!

     — Это хорошо, Фира, — отозвался я. Немало мне стоило труда улыбнуться ей. Почему-то в этот момент вспомнил мерзкую сцену, когда я забавлялся кинжалом, намереваясь ударить красавицу в сердце.

    Приветливость девушки совсем незлопамятной, быть может, несмекнувшей, что мог зарезать ее, ошеломили меня. Подумал о Гольце, который спрятал от меня Фиру. В действительности,  он узнал во мне не извращенца сексуального, играющего ножичком, а маньяка-убийцу. Быть может, старик намеренно прятал от меня евреечку, ему не хотелось, чтобы она  досталась мне, жуткому Упырю! Надо сказать, что Гольц был непривлекательным мужчиной! Но, наверное, господа, вы согласитесь со мной, что богатство дает мужчине то же, что молодой женщине красота! Стало быть, существует некое равновесие!!

    И снова Эсфирь почудилась мне игрушкой, которую так и хочется тискать, класть на кровать, поднимать с кровати, подбрасывать к потолку,… забавляться, не чувствуя усталости… Но на сей раз эта прелестная дива принадлежала только мне, она перестала быть куртизанкой,… но опять пришло вдруг,… вдруг «куколка» перестала быть таковой, она явилась передо мной истинной женщиной, красавицей…

   Эсфирь вышла из колыбели рода человеческого, чрева еврейки, родины совершенства! Свидетелем сего был Рафаэль, запечатлевший своей кистью гения в своих творениях женскую еврейскую красоту.  Во всяком случае, тогда мне чудилось именно так!  Виной сему, возможно, был страх,  и одиночество… Глаза ее источали доброжелательность, участие и бесконечную доброту…

    — Это прекрасно, моя дорогая, — продолжил я, — что Боря сдержал свое честное слово, что заботится о ближнем, как еврейский Бог Иисус Христос. Хорошо, что ты оторвалась от бандюг…

    Эсфирь тронула меня за рукав, выговорила: «Сергей, дождь уже закончился и начался опять, ты все мокрее и мокрее. Айда в каморку, там огонек найдется, тепло… Поговорим о том, о сем.  Что тебя вынесло на улицу в ненастье? Женщина? Враг? Обстоятельства, тогда какие? Расскажи мне»!

    — После ночи с тобою, Фира, у меня не было женщин, во всяком случае, не помню, чтобы были и когда!! — отозвался я и ответил Фире пожатием на пожатие ее руки.   Женщины мне не приносили радости, хотя многие говорят, что я — красавец мужчина!!

     — Тебе изменила супруга, наверное, а ты злопамятен? Беспощаден к себе?!! — сказала внезапно Фира тоном, в котором так и сквозило сочувствие, боль человека, который знаком с предательством. В тот момент, когда я захотел возразить ей, в моем воображении появилась обнаженная супруга, которую ласкал любовник… Послышались ее чувственные стоны,  прерываемые поцелуями.  Чтобы избавиться от наваждения, намерился идти, как говорят, куда глаза глядят, но был остановлен Эсфирью… Не сразу понял, что едва не попал под колеса автомобиля…

    — Твои ноги опережают твои мысли, а мысли у тебя дурные! — сказала женщина. — Нельзя отпускать тебя, Сережа! У меня в конторке люкс!! Тепло, светло, и мухи не кусают!!!

    В сторожке  горел электрический камин, который в народе называют «козлом», теснилась кушетка, укрытая пледом, пара стульев, журнальный столик… и прочая прочесть, которая радостна сердцу сторожа-студента. Она велела мне раздеваться, при этом, расспрашивая обо всем, что касалось любовных измен. Вероятно, Демон Иронии покорил меня, я повествовал об измене супруги с легкой простотой и смехом. При старании и остром желании мое сочинение можно было превратить в комедию.  Конечно, я забыл рассказать о том, что жену живьем сжег в деревянной сторожке, каких немало в тайге.    

    Прекрасная Эсфирь с простодушием рассказала мне о неудачных любовных романах, дескать, «ныне мужик пошел не тот, что раньше», сущий прагматик, любит говорить и видеть деньги своей подруги.  Как-то разом мы выговорили: «У нас есть много общего!». Потом нить беседы оборвалась, регот иссяк. Эсфирь легла на диван, вперилась в меня настойчивым взглядом, но вот стала распускать волосы, закинула за голову сомкнутые руки, перевела сощуренные глаза на пирамиду грудей, расстегнула блузку, поманила меня пальцем. В грубом порыве я приник к ней, потеснил на ложе.

    — Скажи, Сергей, ты, в самом деле, не живешь со своей женой? — спросила она.

     — Да!

     — Потому что она ледяшка или потому, что ты рогоносец? — Эсфирь громко рассмеялась. — Твоя жена — ледяшка, а я  огонь!! Огонь победит айсберг! Так, мой красавец?!

     Я решил не отвечать на вопросы женщины, ибо она стала раздражать меня: ее ли дело говорить о моей супруге, которая живьем сгорела за предательство. Но тут случилось то, чего не должно было произойти. Мои уста выговорили: «Не тебе, сучка, обсуждать порядочных женщин!»

    — Все вы, мужики, рогоносцы! — выкрикнула она.

       Ярость околдовала меня, кулаком я ударил ее в грудь, свалил с ложа.

    — Глупый ты мужик, успокойся! Я виновата! Я же тоже ревную!

     Я глянул на Эсфирь, ее прекрасные очи были полны не злости, как думалось мне, а сочувствия, скорбного сетования.

    — Не бей меня больше, Сережа! Не бей!!

    Как всегда внезапно в каморке появился наряд милиции, предположив, что я пытаюсь изнасиловать девицу. Парни навалились на меня, не жалея кулаков, взялись меня бить…

    И сызнова случилось то, чего не должно было быть: Эсфирь Каплан с самоотверженностью амазонки вступила в бой с милицейским отрядом, защищая меня своим телом, принимая удары резиновых палок и кулаков на себя,… Необыкновенная женщина, милая Эсфирь!!»

    Зимин умолк, на его ресницах обозначились слезы, устало посмотрел на нас, развел руками…

    «Когда парни, извинившись, ушли, я спросил  у нее: «Что это было?! Нужно ли было драться с милицией?! Мы с тобою не знаем друг друга?! Встречались всего раз, два и все!!».

    Эсфирь приблизилась ко мне, обняла и зарыдала!! Зарыдал и я!! Очевидно, силы оставили девушку, она упала на ложе. Долгое время она лежала, прижавшись лицом к подушкам, и плакала горькими слезами. Когда я присел подле нее, она, подняв голову, вымолвила: «Я полюбила тебя с первого взгляда, извини!! Ты так красив! Ты — настоящий мужчина!!»

    — Я — всего лишь душегуб,  по кличке Упырь! — отозвался я. — Разве допустимо любить душегуба?!

    Фира Каплан поднялась с кровати, проявив стремительность пантеры, схватила меня за обе руки с силой медведицы.

    — Спрячемся от Бори и Марса в России, в Швейцарии,… и все. Не будет он нас искать!! Если хочешь, то давай убьем Бориса, прикончим Марса!! Я знаю все их тайны и секретные убежища!! Убить их — совершить доброе дело!! Стать святым! Святыми!

   Тут Эсфирь извлекла из-под подушки пачку долларов, положила мне на ладонь, проговорила:

    — Здесь десять тысяч! Боря — славный мужик и не препятствовал тому, чтобы я его обокрала.  У меня есть еще немало деньжат! Много!!! Бежим прямо сейчас?

    — Я, наверное, соглашусь! Но потом! Я должен подумать, дорогая! — ответил я твердо.  — Потом!!

    В тот момент, господа, я испугался откровенности Фиры, мне подумалось, что она затеяла игру в «пятнашки», то есть, кто кого убьет первым!! Но очень скоро я убедился, что Эсфирь была искренна и последовательна в планах, исполнении намерений!! Я полюбил эту женщину, как говорят на Руси, всем сердцем».

    Зимин опять судорожно перевел дыхание, развел руками и скорее машинально, чем по разуму, спросил: «Есть ли у вас, господа, на сегодня вопросы? Вот вы, господин писатель, вас не удивила удивительная любовь русского офицера, пусть бывшего, с иноверкой Эсфирь Каплан?! Что-нибудь в Ваших романах было подобное?!»

    И тут, как говорят добрые украинцы, черт дернул меня за язык, и я осведомился: «Сергей Петрович, а та женщина в инвалидной коляске —  не ваша Эсфирь Прекрасная?! Хотя по возрасту вашей Эсфири должно быть лет тридцать, а калеке было лет двадцать…»

    — Я вас, господин Стецько, спрашивал о том, могли бы вы написать о великой любви русского офицера и прекрасной еврейки? Не забывайте, Вы всего лишь пленник!!

     Меня изумил взгляд Зимина, теперь он смотрел на нас не как прежде, с живым интересом, а как на предмет обихода, который раздражает  его особу. Заметил я, что и Юрий Бойко озадачен сей переменой поведения нашего собеседника.  Ход моих раздумий был прерван сильным ударом по спине, мне подумалось, что меня кольнули ножом…

    — Лопни моя селезенка! — вскричал Юрий, бросился к застекленному шкафу, в котором приютилось охотничье оружие.  Малый крепкой наружности опередил моего друга, попытался извлечь из кобуры пистолет, однако Бойко кулаком достиг подбородка противника. Вопль — и боец опрокинулся на спину, погрузившись в шкаф.

    — Юра, сзади! — крикнул я.

    Бойко уже повернулся к противнику, ярость, которая до сего пребывала на лице, сгинула, он овладел собою, извлек ремень, сотворил из пояса петлю и накинул ее на шею бандиту. Завязалась борьба. Рывком Юрий подтянул к себе молодца, нанес тычок по носу. Брызнула кровь, малый охнул, упал навзничь, увлекая за собой друга. Кулаки так и мелькали, как мне чудилось, со свистом рассекая воздух. В тот момент, когда Юрий стал подниматься на ноги, субъект, схороненный в шкафу с оружием, ожил, поднялся со стремительностью, словно в нем была пружина.  План его был очевиден. Я схватил серебряный подсвечник, стоявший на столе, метнул его в бандита,… малый пал наземь. В следующее мгновение в кабинет ворвались парни с автоматами, нацелились на нас…

    Экс-следователь прокуратуры развел руками, скорбно улыбнулся, отнюдь сохраняя хладнокровие мужественного и сильного человека, признавшего себя побежденным.

     — Я вас, господа, не думал убивать! — холодно заметил Зимин. — Вы,  всего лишь часть моего плана!! Зачем эта комедия, Бойко?!

     Юрий посмотрел на Зимина с истинно славянской сдержанностью, он был полон достоинства неуниженного временной неудачей воина.

     — Вы — часть моего плана, равно, как и ваша работа! Марс!! Марс мучительно ищет меня, чтобы отомстить за смерть сестры!! Азиаты — народ мстительный!! Кровь за кровь!! Дикий народ!! Он все равно найдет меня!! Вычислит!! Роман – это наживка для щуки! Я первым найду его и убью! А теперь отдохните, подумайте, что делать дальше, как ублажить меня, чтобы я вас не убил! Думайте! Думайте! Во всяком случае, товарищ Бойко, вы обязаны убедить писателя продолжить сочинение сочинения!! Время сочинения романа – это время вашей жизни!! Время надежд, иллюзий!! До встречи, господа!!

    — Шеф! — вскричал молодец с изувеченной физиономией. — Юристик должен ответить за побои!! Он не у себя в прокуратуре, чтобы хамить тут! —  бандит сшиб Бойко с ног прикладом автомата, наступил Юрию на горло.

     — Шеф, я хочу убить его! Писателя пытками заставлю сочинять! — прибавил бандит, кинув взор на Зимина.

     Юрий ударом ноги в пах сбил с ног говоруна. Бросок. Два мощных кулака, как два цепа, взялись молотить физию малого.

     — В наручники, в подвал! — выкрикнул Зимин — Быстрее! — на нас набросили брезент! Темнота! Жестокое избиение! Мы куда-то падали, падали.  Вероятно, я потерял сознание.

 

 

     Глава 12, в которой Евграф Стецько расскажет о встрече с безумным Человеком-Горланом, пленником Человека-Волка

 

    Когда пришли в себя, осознал, что Юрий теребит меня за плечо. Полумрак не скрыл, что мой приятель  улыбается, во всяком случае, его лик источал радость.

    — Твоя рана, ваше сиятельство, пустяк, царапина! А мне показалось, что бандюга хватил тебя ломиком.  Но личико, как у Квазимодо!! Слава богу, что зеркала нет!! Весь бы обхохотался!! — сказал Бойко. — Мы где-то в подвалах мистера Зимина!! — прибавил он. — Возможно, в винных подвалах! Пахнет винцом! И недурно! Обнаружил окно в подвале! Окно на чертовой высоте!

    Это было очень темное помещение, которое едва освещалось небольшим метр на метр окном, забранным в решетку. Сначала я ничего не мог рассмотреть в темнотище, но мало-помалу зрение окрепло, я различил два стула, стол, торжествующий под окном, смекнул, что Юрий тщился достичь окна, какое-то сооружение, напомнившее мне штабель ящиков, на ящиках громоздился какой-то мусор. Мне пришла на ум выдающаяся идея, водрузить ящики на стол, с тем, чтобы, соорудив подиум, добраться до оконного проема.

    Матерясь от побоев, поднялся на ноги, двинулся к конечному пункту. Шипение, напомнившее мне говор змеищи, ошеломило меня, я так и замер на месте, вцепившись глазами в голосящий предмет.

    — И тут, Ваше сиятельство, коты пана Зимина! — услышал я Юрия. — Мистер Зимин — друг котов!! Кандидат в депутаты партии Зеленых.

    — Не дразните, незнакомцы, моего бедного Тилю, - сказал кто-то в темнище, и тут же куча мусора зашевелилась, приняв контуры сидящего человека. — Не трогайте моего котика, он вас не обидит!! Мой спутник по несчастью добр! — продолжил кто-то хриплым голосом. — Ой, как все тело болит, ой-еее-ееей! Вернись на место, незнакомец! Дай поспать!!! — при этих словах некий субъект ткнул меня в грудь.

   — Да ты кто, черт подери?! — возвысил голос я. — На кой бес толкаешься, бросаешься  на людей!! С ума сошел?! Юрий! Мы тут не одни!

   — Знаем! — отозвался Бойко и тут же высек из зажигалки огонь, осветив при этом веселое лицо. — Втроем будет веселее!!  С детства люблю компании!! Плохо, что в камере темно, как у негра в желудке. Уважаемый сосед, уже вечереет, не зажжете ли свой фонарь?! Разве не требуется представиться друг другу?! Приятно своими очами узрить Вашего друга Тилю, потискать ему переднюю лапу?!

  Словно по-щучьему велению затлел огонек в светильнике, огонек набрал силы и запылал неровным пламенем, которое явило на белый свет нестройные, беснующиеся тени… Фонарь вознесся над ложем, сооруженным из ящиков, сверхъестественное зрелище узрили мои глаза. Бледная, без кровинки, физиономия вперила в меня мертвецкий взгляд остекленевших глаз, в которых отразился огонь лампы. Тьма египетская полоняла все, что можно было отнести к иной человеческой плоти, человек с воображением писателя, мог бы подумать, что это физия — детище мрачных фантазий Великого Гойя, вдруг явившееся передо мной.

  «Лик Сатурна, пожирающего своих детей», — подумал я.

   Незнакомец печально улыбнулся, очевидно, заметив ужас на моем лице, потупился на мгновение, но вот поднял голову, молвил с величавой простотой: «Ни всем быть молодыми, ни всем быть красавцами! Простите великодушно!».

    Он тяжело вздохнул, по физиономии пробежала судорожная дрожь, старик прибавил: «Профессор медицины, доктор медицинских наук Кторов Виктор Иванович!!».

    — Кторов Виктор Иванович, — вскричал я, — профессор психиатрии?! Или вы однофамилец великого ученого??

    — Ей богу, это я, господа! — сказал собеседник с вымученной радостью изгоя, вдруг нашедшего слушателя.

    — Кторов Виктор Иванович, доктор медицинских наук,— вмешался в разговор Бойко, — исчез шесть лет тому назад при загадочных обстоятельствах?! Не так ли?!

    — Вышел из дома, сел в такси и был таков! — произнес с той же веселостью профессор. — Больше меня никто не видел,… ни родственники, ни друзья?? Бульк и нет! Получилось Буль – Буль! Думаю, что меня либо не искали родственники, либо плохо искали правоохранительные органы!— с этими словами профессор опустил подле себя лампу, попытался подойти к нам, но волна зловония болящего, немытого тела ударил мне в нос, я невольно отступил от доктора психиатрии, машинально замкнул уста и нос десницей. Мгновенье изумленный профессор глядел на меня, но вот удивление стерлось с физиономии, проявив горечь и обиду.

    — Провонялся до бесконечности!! Труп не так отвращает обоняние, как мое стенающее тело! – заметил он, сев на ложе. — Знаете ли, шесть лет заточения в тюрьме — это не поле перейти! Не фунт лиха!

    Старик суетился на седалище, словно пес на сене, вероятно, все еще пребывая в плену моего откровения — воистину, не говори кривому, что он кривой!! Я, дабы загладить свою опрометчивую грубость, решил помочь ему, замкнув его в полон подушек. Глаза его излили благодарность.

    Сейчас я рассмотрел доктора медицины. На вид ему было лет шестьдесят, высокий лоб истинно славянский, просветлевшие выразительные глаза доказали его былую значимость, незаурядный интеллект.

    — Вы, доктор, вышли из дома, сели в такси и были таковы, — повторил Бойко, пытливо глянув на профессора.— Каким образом и почему оказались в этом узилище у Зимина по кличке Упырь?!

     — Ответ прост!! Я узнал тайну Упыря или Человека-Волка, как он называет сам себя!! Я узнал о причине, которая вызвала в капитане первого ранга Тихоокеанского флота шизофрению!! Что кажется невозможным, ибо Флот внимателен к здоровью своих солдат, простите матросов!! Мое открытие не пришлось ему по вкусу, вот почему он спрятал меня в подземелье, так сказать, в личную тюрягу!!

    Я заметил, что на лике профессора отразилась настойчивая потребность откровенно излить свою душу, так свойственная несчастливым людям, но усилием воли он усмирил сие желание, это убедило меня в том, что профессор Кторов в полном уме…

    — Вы, профессор, говорили, что-то о шизофрении Упыря, если точнее, господина Зимина? – проявил мягкую настойчивость Бойко. - Вы начали что-то говорить об этом?!!

    — Да, я хотел вам поведать об этом, при этом назвав вам свое имя, но вы не нашли нужным представиться, как-то не по-русски?!! — ответил Кторов Виктор Иванович. — Не по-русски!!  — возвысив голос на последней фразе, повторил он. — Потом, извините за мое чрезмерное любопытство, мне интересно знать, по каким причинам вы оказались детьми подземелья?!!

    — Хотите, профессор, знать, кто мы? — ответил Бойко.— Важное обстоятельство, важное, архиважное, как говорил дедушка Ленин…

    — Кто мы? — теперь голос возвысил мой друг. — Если мир разделить на две категории людей, — прибавил Бойко,— умные и не очень умные, то мы относимся к последней категории глупых людей!! И так, и сяк — умными нас не назовешь!

    — Ответ хороший, рассудительный, — усмехнувшись, выговорил Кторов, — не такие уж вы глупые люди, если признаетесь в опрометчивости!! Но все же, как ваши имена и прочее.  Не те ли вы, молодчики, которые решили поймать Жар-Птицу за хвост, как говорил о вас пан Зимин?

    — Разум человеческий пределен, — вмешался в диалог я. — Как говорил Аристотель, глупость — беспредельна!! Меня увлекла идея сочинить роман о киллере, Человеке-Волке, Упыре!! Не частый материал!? Мог быть благодарным!! Что касается меня, мой друг, находясь в отпуске, решил помочь в моих деяниях, намерениях…

     — Вы, господа, искатели приключений, искренни, это делает вам честь!! Ваше намерение рассказать правду о киллере столь же благородно, как и мое намерение излечить Зимина,… было благородным.  И писатели, и врачи не бесполезные для человеческой нации особи!! Киллер, господа, и так, и этак — нездоровый человек!! Это болезнь!! Во многих случаях!! Наш предмет внимания – не исключение!!  Тот факт, что он привлек к своей личности писателей, доказывает это!! Неймется богатырю — требует он, его больной мозг, былин о себе, легенд! — сказал доктор с улыбкой, исполненной добродушия.  — Один из вас, господа, — Стецько Евграф, второй — Бойко Юрий, не так ли! А я — Кторов Виктор Иванович!! Очень приятно вас знать!! Итак, вы хотите знать тайну Зимина, тайну, если угодно, причину, которая привела его, моряка ВМФ к жалкому бытию?!! Я не знаю насколько, господа, нужна ли ему действительно книга, роман о нем, но сильна его потребность рассказать, признаться в своих убийствах, покаяться.  Он мне рассказывал историю убийств, вам, очевидно, тоже..  это болезнь!!! Хворь — есть хворь!! Итак, я готов вам поведать тайну, секрет, отчего, какое обстоятельство привело моряка в тенета шизофрении, потом в сети киллерства?! Вы помните, что он рассказывал о жуткой смерти его жены и ее любовника в избушке, как он сжег парочку?!!

   Мы переглянулись с Юрием, разом кивнули.

   — Рассказывал ли вам Упырь о кровавых видениях, окровавленных тополях, иных кровавых призраках?!

   Мы снова разом кивнули.

   — Когда Зимин пришел ко мне, чтобы я помог избавиться от видений, я проник в суть галлюцинаций! Гипноз!! Терапия!  В действительности, он зарезал жену и зарубил любовника топором. Но случилась драка!! Любовник проломил Зимину череп!!  Случилось так, что кость черепа достигла мозга, что лишило его памяти и вызвало             впоследствии шизофрению!! Амнезия!! Частичная!! Его терзала навязчивая мысль о призраке с ножом в груди, призрак жены с ножом в груди преследовал его!! Убийство женщин приносило ему временное облегчение… Призрак исчезал… Но потом опять приходил. Ему следовало лечиться, чтобы избежать патологии,  я не прокурор,… мне не зачем было убеждаться — убивал ли он иных женщин или нет… Я предложил ему в вежливой форме услуги психиатра,… и оказался здесь!! Я здесь, как вы помните, уже шесть лет.  Сволочь этот шизоид, сволочь!!   

    — Тссс! — шепнул я, приложив палец к губам. — Нас подслушивают!

   Кторов глянул на меня изумленно, пожал плечами, развел руками, наконец, вымолвил: «Вам, товарищи, не стоит беспокоиться, что нас подслушивают!! Если вы знаете биографию Человека–Волка, Упыря, вам никогда отсюда не выйти!! Вы   приговорены либо к смерти, либо к пожизненному заключению!! Единственная надежда — это случай! Может, Упыря арестуют за какую-нибудь провинность… Здесь появится милиция! Хотя вы очень молоды, проявляете огромную силу к жизни!! Все может быть! Вера, зачастую, определяет удачу! Веруйте».

    Мы переглянулись в глубоком молчании, это вызвало ухмылку на лице профессора Кторова. Профессор вдруг застонал, поник, глаза его смежились… Мы уложили его в постель, накрыли одеялом, засаленным, вонючим, извергающим отвратительный дух, который едва не вызвал у меня рвоту…

    — От нас будет вонять так же, если не проявим интеллект! — сказал Юрий и с этими словами взял светильник, оглядел его, увеличил огонь, вымолвил: «Если помирать, то с музыкой!!» — и посмотрел на меня тем взглядом, который убедил меня, что Бойко принял серьезное решение, которое может спасти нашу жизнь.

    — Веруйте, веруйте! — неожиданно сказал он и стал изучать стены узилища. — Здесь написаны стихи, может, слова молитвы!! Другая чертовщина!! Подойди ко мне!!

    Я приблизился к другу.

    — Смотри! — он указал глазами на столбцы стихосложений, выполненных каллиграфическим почерком.

    — Сочинение Лермонтова! — сказал я. — Это факт!! Старик, мучаясь одиночеством, взялся писать стихи,… естественно, человек должен чем-то заниматься в камере, чтобы не свихнуться…

    — И это все, Ваше сиятельство? — спросил Юрий и посмотрел на меня так, что я понял, что в стихах есть смысл, привязанный к жизнебытию пленника. Я взял лампу у приятеля, прочел название стиха: «Credo», что значит по-русски «Верую».

 

           Кто яму для других копать трудился,

                 Тот сам в нее упал – гласит писанье так!!

                 Ты это оправдал, бесталанный мой чудак.

              Топил людей и утопился! — прочитал я стих.

 

   — Это эпитафия утонувшему игроку, Юрий! Но почему старик дал ему название «Верую», это загадочно!!! Но, в общем-то «Credo» значит и Вера, надежда! Иллюзия! Мечта!! А «Верую» значит — убежденность!!

     — Читай другой стих!

     Я кивнул.

 

  Отворите мне темницу,

  Дайте мне сиянье дня,

  Черноглазую девицу,

  Черногривого Коня!

  Я красавицу младую

  Прежде сладко поцелую,

  На коня потом вскочу,

 

  В степь, как ветер, улечу! — прочел я и этот стих, вперился в Юрия.

    — «Ite, Amen», то бишь «Ступай, аминь!», а в самом деле, стих Лермонтов назвал «Узник», — заметил Бойко.

    — Ну и что?! В перефразировке видишь намек на дорогу к бегству?! — выговорил я. — Кторов должен был искать дорогу к свободе! Шесть лет тюрьмы — не очень просто!! К тому же, здесь кирпичная кладка! Может, это и так!! Может, здесь есть секрет, который поможет нам бежать?! Но, если он нашел выход, зачем обозначил его?! Чтобы не забыть?

    — Может и так, может быть, иначе!!

    Ход наших рассуждений был прерван суетой кота, который взялся лапой терзать стену. Внезапно кот оставил свое занятие, зашагал по спящему доктору, прыжок,… котище оказался у окна,… и был таков.

    — Расспросим старика?

    — Нет, будем наблюдать за ним! — возразил Бойко.— Очевидно, он давно стал рабом Зимина!! Может, он чрезвычайно рад нашему несчастью? Кто его знает, что у него в черепной коробке!!

    Проснулся я далеко за полночь! Быть может, от грома небесного и молний, полонивших околоток, быть может, от жуткого крика. Старик, взобравшись на стол, взывал к помощи, протянув руки к окну.

    — Помогите, люди добрые! Помогите!! — кричал он.

    — Успокойтесь, доктор! — возроптал Бойко. — Успокойтесь!!

    Старик оборотился к нам, оценил нас взором, лишенным здравого ума.

 

    Печальный Демон, дух изгнанья,

    Блуждал под сводом голубым, —  застенал он с подвыванием.

«Он – безумец! — подумал я. — Одиночество отобрало у него разум».

    Узкая полоса света вдруг ворвалась в нашу обитель, некто произнес: «Господа, приказано вас избавить от общения с сумасшедшим! Гроза вызывает в нем приступы безумия! Поторопитесь!».

    Мы выбрались из ямы. Рядом с охранником стоял Зимин. Он, снисходительно улыбнувшись, сказал: «Кторов безумен! Он опасен!! Он может убить вас! А с вас хватит пыток!!».

   Юрий не ответил, я развел руками, как бы подтвердив свое согласие.

   — Господа, прибавил Зимин, — в вашем положении, истина в покорности! В лучшем случае вас ждет судьба шизофреника Кторова, бывшего светила медицинских наук!!

 

 

    Глава 13, в которой автор романа расскажет о нарастающем конфликте между Зиминым и героями-следователями

 

   Этим же вечером Писателя Стецько и экс-следователя прокуратуры пригласили в кабинет Зимина. Сергей Петрович был в светлом костюме, на голове был парик из русых волос, на устах играла приветливая улыбка.

   «Сущий ангел! Настоящее целомудрие,— думал Стецько, ответив на улыбку Человека-Волка улыбкой, — душа черна, как сажа!».

    Зимин, прежде чем заговорить, поочередно оглядел Бойко и Стецько, жестом велел гостям опуститься на седалища.

     — Знаете, господа, — продолжая улыбаться, сказал он,— нас с вами связывала тайна!!! Тайны! А тайны открываются только друзьям!! Хотел бы, чтобы мы стали друзьями! Стали друзьями, невзирая ни на что!!! Конечно, не всегда можно называть секреты благородными, помыслы благочестивыми?! Но уверен, что человека, который доверяет секреты, можно признать благородным!! Даже если прежде его поступки не были благими!! Почему?! Отвечу!! Плохой пример жизнебытия зачастую может стать наукой, полезным примером для иного человека!! Иной человек не совершит грешного поступка!! Не так ли?!

    — Вы, Сергей Петрович, святой человек! — заметил Стецько. — Только Вам вещать о справедливом выборе в жизни!!

    — Вот, господа, меня и печалит, что вы не считаете меня носителем здравого смысла!! — произнес он, ласково посмотрев на Стецько. — Вы, Евграф Иванович, гневаетесь на меня, а вот я Вами восхищаюсь!! И не только Вашим талантом!! Вашей наивной хитростью!! Вы как ребенок! Разве писать роман об убийце это ни то же самое, что творить зло?!! Творить злодеяния, при этом считать себя порядочным субъектом?!! Вы, по Вашему лицу, Вы не согласны со мною! Быть может, Вы и правы!! Может, нет! Почему?! Только автору дано право в сложных коллизиях высветить направленность романа, то бишь, сделать героев положительными или отрицательными!! Суть любого сочинения — добро побеждает зло, или наоборот — зло побеждает добро!! Я понимаю вас, писателей! Разве не прекрасно пережить иную жизнь, жизнь героев, задыхаясь от ужаса, существовать лживыми надеждами, стремиться к необозначенной цели?! У нас с вами задача — зло обратить в добро!! Не так ли, Юрий Васильевич?!

    — Юродствуете, пан Зимин? — проявив неожиданное бешенство, сказал Бойко, бледность покрыла его лицо. — Вы просто трус!! В лучшем случае, пытаетесь обмануть себя и других!! Понимаю, убежден, что Вы были искренни, когда проговорились, что смертельно боитесь Марса, хотите первым его найти, дабы убить,… ибо он убьет Вас!!

    — Я же говорю, господа, меня печалит ваша агрессивность, очень!!

    Зимин опустил голову, казалось, задумался, но друзья знали, что святотатец исподтишка следит за ними… 

     — Не буду терзать вас! Не буду насиловать самое себя! Ваша дерзость насторожила меня, я подумывал о том, чтобы обречь вас на писание романа обо мне по моим записям, без моего участия! Но!  — возвысил он тон. — Юрий Васильевич любит задавать неожиданные вопросы, которые делают более живым роман!! Теперь сочинять будем втроем, как и прежде! Недурное развлечение, ремесло сочинителей, когда занимаешься писательством во имя своей страсти!! Не так ли?! Чтобы не обижать себя, Стецько, Бойко, я решил назвать автора романа иным именем, то есть подарить, явить псевдоним!!

    Скажем, Петренко или Саенко! Как прикажете!! И роман я назвал «Простая история»… Господа, если вы обещаете вести себя скромно и с достоинством, как настоящие друзья, я прикажу охранникам покинуть кабинет!! Согласны?!

     — О, да, господин Зимин! — воскликнул Бойко. — Мы  настоящие друзья! — он снова побледнел. — Гоните молодчиков!! Мы друзья!!!

    Взоры Упыря и Бойко встретились, в воображении писателя Стецько они представились ему парой медведей, которые стремились напасть друг на друга, но которые, осознав, что силы равны, расходятся восвояси.

     — Ну вот, хорошо, господа, — умиротворительным тоном произнес Зимин,  — делу время и потехе час! Теперь о деле!

     «Продолжаю я повесть о моей несчастливой жизни!! Называю свою жизнь многострадальной, горемычной только потому, что у большинства людей бытие еще хуже, чем мое!! Итак, я отправляюсь в усадьбу нашего шефа, господина Гольца Бориса Исаевича!! По словам Марса — это редкая честь, новичку дважды встретиться с Борисом Великим, поэтому мы с Марсом высмотрели в этом вероломный замысел почтенного еврея. Я решил быть настороже, следить внимательно за ходом своих мыслей. Как и в прошлый раз, чучмек провел меня до дверей спальни Гольца, постучал пальцем в дверь, отворил дверь и был таков…

    В комнате Гольца полумрак. Стал осматриваться,… послышалось легкое покашливание,… высмотрел Великого деятеля в кровати, обложенным подушками.

    — Извините, Сергей, — проговорил Гольц, — занемог! Но дело не терпит отлагательств! Приблизьтесь ко мне!— и он поманил меня пальцем. Глаз мой был наметан, я смекнул, что передо мной мнимый больной. Отнюдь мой мозг не подсказал, чего надо было сему мудрецу.

    «Лис есть лис! — подумал я, направляясь к плутишке— Не может жить без позерства и актерства! Буду и я кокетничать!!»

    — Я слышал, Сергей, что и ты недавно хворал? Захворал, когда столь успешно избавил мир от врага Украины Маморина? Неужели, страшно было?! — осведомился Великий Борис, перейдя на «ты».

    — Волнительно, но не страшно!! — возразил я.

    Гольц опять закашлялся, но, успокоившись, приподнялся на локтях, приказал жестами поднять подушки под ним. Сегодня, как никогда, Борис Исаевич являл собою настоящего еврея. На голове бархатная ермолка, грудь согревала шерстяная рубашка с вышитыми еврейскими орнаментами.

    Как иной славянин, я снисходительно улыбнулся, рассматривая одеяния Бори, пожал плечами — подобная метаморфоза виделась причудой мудрого еврея, странность.

    — Мы, евреи, Сергей, с возрастом становимся вовсе сентиментальными, — отметив на моем лике сарказм, произнес он,  — это иногда удивляет добрых и не очень добрых людей,… но любим свои обычаи, чтим свои обычаи!! Порой, чтобы почувствовать себя частичкой Древней страны, страны обетованной, готов отпустить пейсы, одеть лапсердак, отправиться в синагогу… Но нет времени! А вот захвораешь и придаешься сладким размышлениям о стране своих предков, Израиле! Вспоминаешь маму, бабушку, которая однажды сообщила мне, что никакой я не русский, а еврей!!

    — Каждому  свое! — отозвался сухо я.

    — Каждому свое! — повторил он и осветил лицо улыбкой. — Но, Сергей Петрович, поговорим о деле! Ликвидация депутата Щербака Евгения! Видел Вашу разработку, стратегический план! Спасибо Вашему родственнику Марсу, что он доставил Зимина в наш клан! Вы недаром учились в ВМУ, не зря служили, провели немало лет во флоте! Я принял план, расчеты плана на все 100%, но все-же следует план рассмотреть на коллегии. Детали плана обсудим позже!! Сегодня хочется, как говорил Элвис Пресли, иметь «релакс»! Знаете ли, хворь, воспоминания, возвращение в детство, все это как-то так и уносит к разговору о мистике, в которой Вы знаете толк?!

      Итак, Сергей, ты обещал, заручившись тайнами мистицизма, рассказать, если угодно раскрыть, тайну моего имени по законам, как ты сказал, геометрии!! При первой встрече ты справедливо заметил, что Наполеон мой кумир, носивший в своем имени число Сатаны, то бишь 666…

    — Извините, босс, но вы сами признались, что Вам лестно число 666, которое признают числом дьявола… Не отрицаю, что во второй золотой статуэтке, статуэтке актера в маске признал Вас… Почему признал Вас?! Ибо высмотрел на полке три шедевра, три статуйки! Наполеона, Нерона, актера в маске!! Собрать такую коллекцию невозможно, стало быть, статуэтки, вылитые из золота, сделаны на заказ!! Актер символизирует некоторую секретность, Вы вполне можете быть частью этой личности по имени Таинственный!! Итак, кто третий?! Вы, Борис Исаевич, удивительно скромный человек!!

    Я заметил, что Гольц, слушая мои признания, превратился весь вслух, затаил дыхание,… испариной покрылся его лоб, лицо подобно камню, но вовсю сияли радостным блеском глаза.

    — Докажи, Сережа, что актер в маске и я, то бишь моя скромная персона, находятся в соитии! — молвил он.

    — Кстати, Борис Исаевич, вы что-то говорили о своей бабушке, о том, что она секретно и неожиданно сказала, что вы еврей, а не русский! Не вспомните ее имя и фамилию?!

    — Бейля Эльцис! — отозвался Гольц.

    — Так вот, господин еврей, бабушка Бейля Эльцис была мамой Фиры Юдловны Эльцис!! Не так ли?! То есть Вашей мамы?! Стало быть, вы в самом деле не Гольц, ибо родословная у евреев течет от матери. Борис Эльцис, точнее, Эльцис Б.Е.. Итак, если обратиться к помощи геометрических исследований, то признаем, что сумма чисел Вашего имени, в частности, Эльцис Б.Е. составляет 666!! Число дьявола, число злого гения!!

    — Это, Сергей, может казаться несуразным, неестественным, но мы же образованные люди, но верим в эту чушь,… или, быть может, хотим верить!! А ваше открытие мне очень польстило, приятно думать, что твое имя в знаменателе приближено к именам императоров Нерона и Наполеона… Изумительно устроен человек; так и стремиться узреть в себе что-то необыкновенное… Сергей, что тебя заставило обратиться к мистицизму! У тебя настоящая физиономия кацапа, а не Каца.. Мистицизм – еврейское учение!! — прервав поток самовосхваляющих фраз, осведомился он. — Может, есть в корнях что-нибудь еврейское?!

    Я промолчал, хотя мне хотелось вскричать: «Благо, меня бог миловал, что  я не еврей»!

    Хотя скажу, что будь я евреем, едва ли  кручинился на сей счет. Я нашел способ отказаться от еврейства, сообщив Борису Великому: «Исаак Леви, он же Джон Лесли, католический проповедник, англичанин, который сумел постичь тайны Сатаны, притворившись евреем! Он достиг союза с Люцифером,… не так ли, Борис Исаевич? Но он был сожжен на костре инквизиции по доносу соседа, который узнал о внезапном богатстве католика…»

    — Да, Сергей, тяжко думать, что доброта детей Иисуса не бесконечна, что зависть терзает ближнего, что зависть рождает заговоры! Завистью руководствуется человечек!! Предательство, и все тут!!

     — Но, Борис Исаевич, очень умному человеку впору победить предательство, если мудрец осторожен! Мудрость, осторожность и решительность материализуют реальную власть, сильных личностей, которые способны охранять государственность! Каждый патриот должен думать об Отчизне!! — с этими словами я потупил голову, тайком наблюдая за ним.

    На лице Гольца промелькнуло беспокойство, он смежил веки, но тут отворил крылатые, слегка навыкате глаза, стал рассматривать меня с насмешливым вниманием, но вот он надел на себя маску важности, чтобы скрыть истинность чувств.

    «Не перебрал ли я очков в процессе восхваления босса?» — подумал я.

    Томительное молчание, жгучее безмолвие мне показалось сном,… приступ душевной лихорадки коснулся меня от мысли, что я, незначительный человечек, взялся поучать богатейшего субъекта нашей Республики… Это был именно тот случай, о котором говорят: «Риск — благородное дело!»

    — Ну что ж, Сергей, о патриотизме ты сказал, если не хорошо, то ловко! Ты смог убедить меня, что я, еврей, не иностранец в Украине! Сотнями лет благородные иудеи стояли подле власть имущих держав и приносили пользу иноверцам.  Помогали богатеть, побеждать в войнах! Быть может, я  —  патриот!! Возможно, что патриот!! Ибо моя задача  — избавить от лихорадки нашу Державу!! Моя цель, наша цель — избавить страну от анархии.  Пусть строят!! Знаете ли, Сергей Петрович,— снова,  перейдя на вы, заметил Борис, сладко улыбнувшись, — простейший пример: ныне нет анекдотов! Почему?! Нет в нашем 1995 году тех политиков, о которых говорил народ! Разные измерения! Не так ли?! Это и подтверждает, что нужна сильная рука, сильная власть, сильная личность, которая создала бы мощный кулак!!

   Великий Борис смолк, откинулся на подушку. Теперь в недрах ее, охватившей голову его, точно ореол, мне он напомнил Иоанна Крестителя.

    Некоторое время Борис возлежал недвижимо, предаваясь скорбным раздумьям о сути жизнебытия. Я, не скрывая восторга, глядел на него, ибо простота его умозаключений убедила меня в необычайной тонкости ума сего человека. Но вдруг я вспомнил слова Марса о необыкновенной хитрости еврея, подумал о своей незначительности, ничтожестве, досада одолела меня. Я потупился, чтобы скрыть свои горькие чувства, непобедимую зависть.

    — Знаешь, Сергей, — снова Борис перешел на фамильярный тон, — не можешь ли ты мне пояснить суть моих страшных снов?!

    Я вздрогнул, с изумлением посмотрел на босса, ибо боялся, что он узнает о моих думах, но лицо Гольца было отрешенным.

    — Видения! Жуткие сны! Видения, Сергей, если угодно, истинного патриота!!  — грустно сказал он. — Я вижу иногда себя в двух лицах! Иногда вижу себя убийцей, иногда палачом!  Подчас мне зрится, что я казню сам себя! Я, палач, убиваю себя!! Палач приложил пистолет к моему затылку! Бах! У моих ног мой же труп!!

    — Помилуйте, господи! – вскричал я, желая проявить сочувствие.

    Гольц  жестом обязал меня молчать.

    — В наше время убийца — это обыкновение! Убийца— это механизм, который срабатывает по случаю!! Палач — это мускул правосудия!! Убийца, который живет во мне —  маленький и наглый человечек! Палач — крупный детина, азиат, чем-то смахивающий на Марса!! Палач, поселившийся во мне постоянно, рассказывает о своем первом возмездии, которое он совершил во благо закона!! Я палач, я офицер спецслужб!! Колония! Убийца! Это тип, похожий на хищную рыбку окуня! Холодные глаза, как у рыбы, рот —  от ушей до ушей! Физия всегда полна удивления, редко  — равнодушия!! Убийца убил свою жену, изменницу! Зарубил топором, но не во имя справедливости, а во имя денег!! Суд определил высшую меру наказания! Зарабатываю авторитет тем, что рассказываю о своих страданиях в камере смертников, о тирании «легавых».

   Конечно, я допускал мысль, что призраки, сны владеют мною, ибо моя деятельность с конкурентами не так проста. Ликвидация Маморина вовсе усилила мои фантазии!! Но убит Мамора не выстрелом в затылок, а ударом ножа в грудь,… потом я облил его бензином и сжег!!

    — Я вздрогнул, словно меня хватил электрический удар, я смекнул, что Борис знает об убийстве моей супруги,  во всяком случае, догадывается, — хриплым голосом выговорил Зимин, — во всяком случае, догадывается! Видение Иоанна Крестителя тот час сгинуло, зрел я перед собою коварного и хитрого шантажиста! Мог ли человек столь высокого интеллекта дважды повторить мысль об убийстве женщины, не имея злой намеренности! Что-либо высмотреть в лице собеседника! Воистину, Гольц был дьяволом в плоти!

    Я потерял счет времени, растворился в пространстве, поглощенный жутким открытием!! Думал о Марсе, который отсечет мне голову одним ударом ножа! Азиат не может простить мне убийства сестры!!

    Когда я пришел в чувство, Гольц продолжал: «Видишь, Сергей, как я сам себя волоку в расстрельную камеру? Кусаюсь, лягаюсь!! Парочка офицеров охраны приковывает меня наручниками к стене! Завязывают глаза! Некто замыкает голову в струбцину! Я распят как Иисус Христос! Я стою с пистолетом в руках, целюсь в собственный затылок. Бух!! Все!! Меня, убийцы, нет! Остался только я— палач!! Мускул правосудия! Но вот пропал и палач, а моя суть переместилась в труп!! Итак, Сергей, что вы скажете о моих видениях?!»

    — Я, господа, — продолжил рассказ Зимин, — хотел ответить на сей вопрос, ссылаясь общими словами на общие места, но тут вспомнил, что шеф упоминал в повествовании имя Марса, что вовсе лишило меня рассудительности. Вспомнив Марса, я оценил его слова о том, что он везде и во всем видит заговоры против него. Это придало мне здравого ума.

     — Мои мистические познания, о которых мы говорили, босс, заканчиваются на цифре 666! — отозвался я. — Извините!! Не простым умом разбираться, пробираться через дебри психологии человека! Это не по мне!!

    — Да, уважаемые господа Бойко и Стецько, было очевидно, что я должен был немедленно доказать боссу, что не существует против него заговора, что это не дано ни мне, ни Марсу! Я должен был взять на себя позиции Иванушки-дурачка!! Дурачка, в любом случае!

      — Психология, Борис Исаевич, это не по мне! — повторил я. — Сущая неразбериха!! Но все равно добавлю, как умею!  —  я приподнялся на стуле, скомкал кепку, положил на стул, сызнова сел. — Я вам скажу, что мускул, о котором вы говорите, вы и есть!! Вы и есть мускул правосудия!! Конечно, вы не убийца!!

     Борис поморщился при словах «убийца», я понял, что достиг своей цели, высокоме- рие в его глазах еще более убедило меня в этом.

     — Ты,  Сергей,  ненароком сел на свою кепку, — снисходительно улыбнувшись, ска- зал он, — трусишка ты, начальства боишься! До адмирала на  флоте не было шансов дорасти!

     Я пожал плечами, развел руками, как иная женщина в минуту отчаяния. И тут мне пришло на ум добавить глупости утверждением, попыткой доказать, что я умен.

      — Вы все-таки согласитесь со мной, что существуют некоторые тайны потусторонней жизни, Борис Исаевич?! Тайны загробной жизни!?

    — Загробный мир, гробы, - выговорил он напряженным тоном, —  как-то это неприятно слышать! Бррр! Гробы! Не лучше ли говорить — потусторонний мир?!

     Тон, которым Гольц произнес слово «гробы», показался мне необычным, растерян- ным. Украдкой глянул на босса; он бледен, с сионистского носа капал пот, губы дрожали… Я осознал как-то сразу, что он без удержу страшится не только смерти, но дум о смерти, атрибутов ее, символов ее!

     «Он позер и трус, — подумал я. — Отчаянный трус!»

    — Гробы, загробный мир, мертвецы синие и желтые!! Напомаженные,  — это действительно грубо! Гроб — грубо!!

     Я украдкой, как кот, который не подавал вида, следил за мышью, наблюдал за ним. Было очевидно, что он находился в прострации и ужасе!!

     — По ту сторону, босс, нет гробов и могил! Хотя гроб и могила — это лишь мост, соединяющий человека с бессмертием!

    «Заяц в шкуре волка», — заключил я, ибо понял, что рассказ о видениях, палаче, убийце, это теснина его человеческой сути, пораженной страхом, в которую он поселил меня и Марса. Возможно, что лишь догадывается об убийстве сестры Марса,… или, как говорят на Руси, «берет на мушку»…

    Я уяснил, осмыслил, что босс, остерегаясь нас, пытается взывать к жалости. Он тщится убедить себя и нас, что он творец добра и справедливости, и если случится, что его настигнет наказание за его делишки, народ должен простить его, ибо он, Борис Исаевич, очень хороший человек.

    — Интересный в ы все-таки человек, Сергей! Очень!— произнес после некоторых раздумий Гольц. — Но на сегодня хватит! Устал! Очень! Извините!!

    Когда я подошел к двери, дабы покинуть опочивальню, он окликнул меня: «Мое откровение — это тайна! Равно как и то, что мне известно о печальной кончине Вашей жены!! Сестры окаянного Марса!

      Я омертвел, оборотился к еврею.

      — Может, Марс мечтает стать главой моей фирмы, если что-либо узнаете, я буду Вам обязан!! Как Вы говорите, Сергей Петрович, «заговоры были бы простым делом, не будь предательства!!»

      Я не ответил Гольцу, пошел прочь…

    Тем вечером я гонял машину по улицам города, угнетенный мыслью, что мне не выжить, если Марс узнает об убийстве сестры! Раздражала меня дума, что я жалкий человечек, который как комар суетится между двух гигантов, жужжит, пытается куснуть за руку!! Жжжж! Жжж! Хлопнет некто, от меня и следа не останется!!

     Со всей очевидностью усвоил: мне надо убить или Гольца  или Марса!! Как молния, пронзила меня идея завладеть миллионами Гольца! Я не знал как! Но я хотел этого!! Марс! Дыма без огня не бывает! Прослышал Гольц о замыслах моего родственника, о захвате дела хитрого еврея!! Вот путь к достижению цели!! – Зимин глянул на часы, искоса на Стецько и Бойко, принялся постукивать пальцами по столу».

     — Есть, Сергей Петрович, над чем подумать, — сказал Бойко, — вижу, что Вы умелец и не простой, поэтому и ушли от руки правосудия!! Занимательная история!! Высокий интеллект очевиден!!

     — У вас сегодня есть право выбора, господа! Размышлять о моих деяниях в подвале с безумным доктором Кторовым или взяться за творческий поиск?!

     — Последнее, — проговорил Стецько, — тут целая научная забава! Психологический пасьянс! Снимаю шляпу перед вашим интеллектом!! Но не перед вами! Уж извините!!

     Зимин покачал головой, устало улыбнулся, выговорил.

    — Знаете ли, господа, нарушу традицию жанра! Скажу о том, что было дальше! Намекну! В следующий раз я поведаю Вам, как я взялся зарезать Марса! То есть взялся внедрять свой план приобщения капиталов ближних в свой карман! Прощайте!

 

 

           Глава 14, в которой автор романа расскажет читателям о последней встрече экс-следователя с киллером по кличке Упырь и о дальнейшей истории двух друзей

                                   

     — Очень его заботит, Евграф, наше сочинение, — сказал Бойко, когда друзья оказались в своей комнате, — интригует дальнейшим сюжетом!! А ведь действительно, ни сном, ни духом следственная группа не ведала об этом!! Увлекся сочинительством или усиливается его страх перед Марсом!

        — Страх! — отозвался Стецько. — Он же начал издавать страницы романа!! Марс не выходит у него из головы!! В фантазиях он, вероятно, уже ликвидировал родственника!! Но, Юрий, объясни мне, как специалист по психологии, почему я не высмотрел в поступках Зимина психологической патологии?! Едва ли его можно признать больным?! Хотя профессор Кторов убеждал, что Зимин шизофреник!! Настаивал на этом!! Может, профессор мстит в своих фантасмагориях Зимину?!

      — Тот факт, что Зимин похитил Кторова, свидетельствует о том, что Кторов прав!! Загадки шизофрении! Читал нечто занимательное в работах психиатров!! Немецкий психиатр Эдуард Маха утверждал, что шизофрении подвержены почти все люди! Патология приходит и уходит, как насморк!! Иногда человек длительно хворает, а иногда поражен болезнью до смерти! Важен факт, что существуют периоды, когда человек имеет совершенно чистое сознание! Я не психиатр, а психолог, как иной следователь, допускаю, что в этом случае у Зимина было просветление психики. Столь зверские убийства мог совершить только больной человек!!

     — Да, Юрий, это так! — ответил Стецько. — Меня поразила его необыкновенная логика, наблюдательность, цепкость ума!

     Вдруг мысль писателя сделала скачок, он, опустившись на кровать, спросил: «Юра, почему мы не вернулись к доктору!? Думаешь, что он опасен?!»

      — Допускаю, что Кторов выявил наш интерес к его стихтворному шедевру! Уж очень он не прост!! Он вполне мог проговориться, намеренно сказать охранникам о наших догадках! Это скоро станет нам известно!! Заметь, если мы не будем хлопать глазами и ушами!! Если же Кторов проявит скромность и не выдаст наших секретов, быть может, он станет нам полезен!! Безопасен!! Ждать и ждать! Наблюдать и наблюдать! Думать и думать о побеге! Извини за риторику!!

     Бойко  так  и  рухнул  в кресло, смежил веки, передернул  плечами,  это  был неподдельный глас усталости, продолжил, не раскрывая глаз: «Теперь, Евграф, будь внимательным!! Речь пойдет о Марсе. Он выходец с Кавказских гор, последовательный, как все дети природы!! Уверен, что кавказец дал клятву отомстить Зимину! Отомстить убийце сестры, даже если это будет стоить ему собственной жизни! Естественно, Марс не будет нанимать киллеров для того, чтобы отрезать Зимину голову!! Я думаю, он уже подобрал ножичек в аршин длиной, которым он выполнит свое намерение! Марс во власти страшной мести!! Он опьянен жаждой мщения!! Зимин заманивает его в капкан!! Возможно, что Марс, то бишь,  Шура Аликов, уже выбрался из убежища!! Но если нет, то мы должны убедить в этом Зимина! Нужно направить ход мыслей упыря в нужное русло! Следует подпортить ему кровь!! Вот так-то!

   Юрий встал с кресла, лицо его просветлело, от него так и веяло силой и решительностью храброго человека.

     — Надо убедить его, что его со всех сторон подстерегают опасности, предательство, - продолжил Юрий, — клин клином вышибают!!

      Юрий расхохотался, лег на кровать и уснул.

      По прошествию  нескольких дней Зимин затребовал от друзей рукопись романа, еще через два дня пригласил в присутствие. Увидев Упыря, Стецько вспомнил о его страшной болезни.

      — Как прикажете вас понимать, господа? — спросил Зимин, бросив на стол рукопись. — В этой части романа Марс изображен чуть ли не героем-мстителем?! Какой-то демон мщения?!

     Потухшие глаза этого человека явили безумие, бледные щеки покрылись красными пятнами, из полуоткрытого рта выплеснулась белая как мел пена. Бессильная ярость Зимина, жизнь которого держалась на волоске, и который даже на дуэли не рисковал бы собою, испугала Стецько.

    — Вы, Сергей Петрович, невежливы! — заметил  Бойко.— Советую Вам убавить гонор!

     В глазах Бойко сверкнул гнев, он сжал кулаки, но внезапно успокоился, выговорил: «Будьте критиком и объективным! Вы же умный человек! Вы имеете право внести свои замечания! Не все коту масленица! Это Ваша любимая фраза!»

    — По крайней мере, Сергей Петрович, говорите потише! — неожиданно безразличным тоном прибавил Юрий, равнодушно посмотрев на экс-капитана.

     Быть может, от равнодушия, которое проявил мой друг, может, по какой-либо другой причине, Зимин присмирел.

    — Я так и думал, Юрий Васильевич, что именно Вы хотите меня унизить! Ваши методы агента КГБ неповторимо жгучи!!

     — Бывшего следователя прокуратуры! — возразил Юрий.

   — Бывшего следователя прокуратуры! — повторил Зимин и умолк, принялся рассматривать свои пальцы, затем, оставив сие занятие, взялся перелистывать страницы рукописи…

    — Хорошо, господа! — ударив кулаком по столу, произнес Зимин. — Назвался груздем, полезай в кузов!! Итак, речь пойдет об убийстве, точнее мысли убить Марса, которого вы, господа, чтите за неведомо кого! Марс, Марс, Марс! Убить его, и делу конец!

     «Знаете ли, в тот момент, когда осмелился уничтожить Марса, я тут же отправился к местам его бытия, туда, где я мог выследить его! Изумительный факт! Все мои чувства приобрели необычайную остроту! Остроту, несравнимую с той, которая проявлялась в иных преступлениях!! Вероятно, оттого, что мне предстояло убить близкого человека, которому был немало обязан. Марс был необычайно силен!! Ловок! Я схоронился у трамвайного депо в кустах, стал наблюдать за тропой, по которой любил прогуливаться вечером Марс. Острота восприятия фантастическая!! Я слышу не только грохот трамваев, но и шум открываемых дверей, говор пассажиров! Зрение, как у кота! Во мраке вижу даже окурки сигарет, лежащие на тропе, отчего захотелось курить! Мучительно курить! Я ждал его, но все равно он появился неожиданно!! Он шел широким, размашистым шагом, опустив голову. Прошел в нескольких метрах от меня. Слышу его шаги, отсчитывающие последние минуты его жизни. Тронул пистолет, затем финку!! Это придало мне дерзости! Последовал за ним, успокаивая себя думой, что защищаю себя! Один выстрел, и я получу право жить! Он остановился, закурил, о счастье, сел на скамейку, выругался, я смекнул, что Марс пьян! Пришла на ум несуразная мысль — зарезать его, равно как и он убивал других! Удар ножа в шею — Марсу конец! Подумалось, что можно перерезать ему глотку! На цыпочках подбираюсь к нему. Пять, четыре, три, два шага осталось до жертвы! С каждым шагом желание вонзить нож в его тело усиливалось! Последний шаг! Бросок! Полоснул финкой по горлу! Кровь фонтаном бьет из артерии. Вот он пал наземь! По телу пробежали конвульсии. Вот он утих. Стою у трупа, но грохот трамвая напомнил мне, что нужно бежать! Пустился прочь. Остановился. Меня сжигало желание, страсть увидеть раны родственника.

     В полумраке высмотрел белое пятно лица жертвы. Ужас околдовал меня — я зарезал незнакомого типа! Бросился бежать. Пришел в себя в машине. Переоделся. Битый час сидел в автомобиле, наконец, смекнул, что надо избавиться от окровавленной одежды… Вскоре  вспомнил, что Марс назначал мне встречу.

     — Говорил с шефом о депутате? — спросил он.

    Я молча кивнул в ответ и пошел спать. Ни сон, а кошмары! Бесконечные, жуткие. Проснулся в полдень.

    — Кофе на кухне, Серый! — сообщил мне Марс.— Гольц доволен твоим планом ликвидации депутата!!».

      — Это, господа, — произнес Зимин, возвысив голос,— была самая тяжелая страница в моей жизни, если, конечно, жизнь исчислять в страницах романа. Ужасно было и то, что после этого случая я стал чаще вспоминать об убийстве жены! Решил после ликвидации депутата Щербака обратиться за помощью к великому доктору Кторову, великому психиатру! Я должен был изгнать из памяти призрак супруги!! Но шеф перенес день покушения на Щербака на неопределенный срок. Славен был доктор! Он извлек из моей памяти,  способ убийства Марии… Марию я зарезал, а не сжег живьем.  Видения жены навсегда оставили меня. Подумал я и о докторе Кторове! Он был мною похищен!! Теперь у меня был собственный врач!! Был и есть! Как-то Гольц сообщил мне, что ликвидация Щербака приближается, и обещал нам с Марсом заплатить за убийство 800 тысяч долларов. Из трех миллионов — это была немалая доля. Вот тогда я возрадовался, что не убил родственника.

      — Ты, Сергей, — заявил мне Марс, как и договаривались, отойдешь от дел! Должен заняться воспитанием дочери, наш род должен процветать в чистоте!! Юлия должна быть юристом, жить честной жизнью! Выйти замуж за честного парня!!

     Мне стало ясно, что скоро Марс захочет увидеть сестру, стало быть, мне конец Я обязан убить Марса! Я обязан воспитать дочь!

     Тут Зимин иссяк, откинулся на спинку стула, вперив взор в писателя, посмотрел на Бойко.

    — Теперь, господа, вам придется расстаться! — властно сказал Зимин, нажав на кнопку электрического звонка.— Господин следователь вернется к доктору Кторову, Стецько к работе в кабинете!

     — Вы, Сергей Петрович, хозяин положения, — неожиданно миролюбиво сказал Бой- ко, — но позвольте пожать руку писателю на прощанье по славянским обычаям!!

      — Не торопись писать роман, тяни! — шепнул Бойко Стецько. — Тяни!

 

  

       Глава 15, в которой Бойко раскроет одну из тайн профессора Кторова

 

       Зловоние ударила мне в нос.

       — Однако, запашок тут! — вымолвил я.

       — Прыгайте, юрист!

       Короткий полет, и я достиг дна норы. От неудачной посадки, искры так и посыпались из глаз.

 

                                          Кто б ни был ты, печальный мой сосед,

                                          Люблю тебя, как друга давних лет,

                                          Тебя, товарищ мой случайный.

                                          Хотя судьбы коварною игрою

                                          Навеки мы разлучены с тобою,— донеслось до меня.

    

        — Доктор Кторов, Вы живы?! — шепотом спросил я.

      — Отчего я должен умереть, незнакомец, — отозвался Кторов, — не наблюдал я очами своими вестника смерти! Может, госпожа смерть забыла обо мне, незнакомец? А, может, просто не может найти меня в  утробе ужаса!

        — Мы же с Вами, профессор, знакомы! Мы встречались! Я — Бойко Юрий!!

    — Все равно ты мне незнаком, незнакомец, имя в этом мире — суетная неопределенность! — возразил Кторов. — О, короли! О, президенты! — громко произнес доктор, зажигая при этом фонарь. — Раньше, незнакомец, цари совещались с министрами, теперь власть имущие требуют докладных записок!! Безумный мир!! Безумие! Истребовал я у Его Высокопревосходительства господина Упыря сосуд с оливковым маслом для заправки фонаря. Как щедр господин Упырь! Щедрей самой щедрости! Божественный нектар подарил моей келье, дух природы, дух жизни!!

      Здесь Кторов прибавил огонь в светильнике, я увидел его лик. Губы его дрожали, а в глазах стояли слезы.

      — Как благороден господин Упырь! — воскликнул доктор и облобызал стекло лампы. Раздался звук, напомнивший мне шипение масла на сковороде. Я ожидал, что безумец вскрикнет от боли, отринет. Фонарь бросит на пол, загорится солома, и мы превратимся в жаркое. Но старик, величаво улыбнувшись, произнес:

    — Физические страдания не сравнимы с душевными, незнакомец по имени Бойко Юрий! Увы!!

     Высмотрел я у ложа сумасшедшего канистру с божественным нектаром.

    — Профессор, целая канистра с маслом! Вы решили унести на небеса всю живую плоть, похороненную в подземелье?

    Я попытался отобрать у доктора масло, но доктор упредил меня криком: «Не двигаться, движение равносильно смерти!!»

    Кторов нацелил фонарь на мое соломенное ложе.

    — Повинуюсь, великий властитель огня! — воскликнул я, сложил руки на груди. Впервые в жизни я испытал страх перед листочком хилого огонька.

    — Упырь — царь у себя в царстве! — продолжил Кторов. — Я государь в своем государстве! Ты, незнакомец, признал мою силу, прощаю тебя, а ранним утром приму решение — отпустить тебя или нет на все четыре стороны!!

    В эту минуту я подумал, что в норе действительно существует  тайный лаз, ход, который выведет меня из могилы. Обстоятельства сложились так, что я рассмотрел на стене вероятный лаз, заложенный кирпичами.

     — Я не могу считаться с желанием Упыря, если потребует сего моя безгрешная душа, — продолжил доктор, — может ли Добро считаться со Злом?! Он — самое воплощение Зла, сам демон злодеяний! Безумный демон, объявивший меня сумасшедшим! Но разве я безумец?! Вглядись в мое лицо, мой лик страдальца!! Святой я, святой мученик, незнакомец!! Разве мученики бывают безумными?! Я здоров и славен! Дождись утра, незнакомец, я отпущу тебя из плена, отомщу Упырю!! Утро вечера мудренее!! Дождись утра! Хотя! —  возвысил тон Кторов,— в моей власти ночь назвать утром, утро назвать днем, день ночью! Назначаю я сей час, утром!! — вскричал старик, воздев к небу обе руки.

      Кторов спустился с ложа, запустил руку под матрац и извлек из его глубин клинок. Он подошел к стене, вогнал лезвие в стену, через мгновение отворотил кирпич, затем второй…

     — Ты, незнакомец, умный и наблюдательный человек! Я слышал, что ты разгадал тайну моих сочинений, не тебе ли бежать от власти Упыря?! Приложись оком к дыре, там свобода! — едва ли не шепотом сказал он. — Надо немного потрудиться, и ты свободен!!

     Я прильнул глазом к отверстию, ни зги не видно. Кторов оттолкнул меня от отверстия и с проворностью фокусника надел на древко фонарь, внедрил его во вместилище мрака, отошел от амбразуры. Я высмотрел коридор в три-четыре метра длиной… Далее проход теснила темнища.

      — Пахнет солью, незнакомец, это когда-то был ствол соляной шахты!  — сообщил он. — Это шанс!!

     — В неизвестность! — машинально сказал я. — Хотя воздух свеж, и нет затхлости!! Но все равно, иди туда, не знаю куда!!

    — Лучше умереть свободным, чем жить в рабстве! — произнес с раздражением старик. — Я слаб, стар, я не смог одолеть сей крутизны, что стелется за пределами норы!

      — Иди туда, не знамо куда! — повторил я, ибо рассчитывал, что старик разговорится,  или проговорится о секретах тайного хода. Я не допускал мысли, что за шесть лет заключения он не тщился покинуть узилище.                
      — Если с фонаря снять стекло, незнакомец, пламя зашевелится, — не заметив моего возражения, молвил старик. — Смотри! Пламя играет, живет! Разбери эту стену! Разберем вместе. Мне одному это было не под силу!

      — Как охранники, доктор Кторов? — вслух подумал я.

      — Сегодня тринадцатое число! Каждый раз тринадцатого числа Упырь превращается в любящего отца и ведет умные беседы со своей несчастной дочерью! Иногда читают книги, сочиняют стихи, романы,… всякая всячина, которая лестна душе его ребенка, пораженного гневом божьим за проделки отца!! Странная парочка!! Безумный отец, умирающая дочь!! Сегодня, незнакомец, стражи Упыря, друга Сатаны, предаются великому отдохновению! Всю ночь!

      Я хотел спросить у доктора, отчего больна его дочь, чем больна, но Кторов, протянув мне клинок, сказал: «Залогом свободы будет мой клинок! Клинок может Вам пригодиться!! Бог с тобою! Спаси, господи, короля»!

      — Спаси, господи, короля! — повторил я за Кторовым, ибо мне хотелось польстить юродивому, который вообразил себя королем. Я взял клинок, отворил один кирпич,… работа пошла. Злобное шипение, донесшееся из недр подземного хода, ошеломило меня, я  отпрянул от амбразуры, едва не вскрикнув.

     — Там логово змей, добрый доктор? — придя в себя, осведомился я. — Наверное, ядовитых?

    Ого! Как я боялся сих макароновидных тварей! Меня, безо всяких сомнений, околдовывал страх, если угодно, жуть, когда я зрел этих творений дьявола.

    — Едва  можно назвать ядовитым  существо, которое томится в пещерах! — откликнулся великий психиатр,  и посмотрел на меня так, что я вовсе оробел. — Глас, который  ты слышишь, глас  настоящего  хозяина замка, в котором временно пребывает Упырь. Вряд ли это дивное создание найдет нужным укусить вас, незнакомец, а если коснется нашей плоти острыми зубами, то лишь в знак дружелюбия!! Трепещите, незнакомец,  внемлите его голосу!!

       — Доктор, так там змеище?

       — Для кого змеище, а для кого и нет!

     Доктор Кторов приблизился к амбразуре, опустил в амбразуру руку, вскрикнул от боли, но в следующее мгновение извлек на свет божий кота.

       — Ты узнаешь, незнакомец, благородного кота Тилю?

       Я не ответил.

       — Мой Тиля любит путешествовать по галереям подземелья, — прибавил доктор, — от него, господин Бойко, я узнал тайну этой тюрьмы.

      Тем временем котище взобрался на руки к доктору, поднялся на задние лапы и стал облизывать его физиономию, тесня бороду.

      — Мой Тиля появился однажды, свалившись в окно, потом через некоторое время благородный взялся скрести стены! Я смекнул, что за стеной есть место для его прогулок! Однако, Бойко, не теряйте времени, вперед!!

     Я сызнова припал оком к дырище, при свете фонаря рассмотрел ручей, который почудился мне черной блестящей лентой и напомнил анаконду.

     Еще раз глянув на Кторова, я оперся руками о нижний край пролома, прыгнул в пустоту. Сердце екнуло, неприятно замерло. Но вот ощутил под ногами твердый пол. Мрак!! Поднес руку к лицу. Не увидел длани.

      — Доктор, фонарь!

      — Фонарь, как назло, потух! — отозвался Кторов. — Зажигалка у Вас есть?!

    Тронул карман, зажигалка, вероятно, выпала, принял решение на ощупь искать ее. Наткнулся на какой-то предмет. Человеческий череп?! К счастью, это был котелок. Поднял взор к проему. Постепенно во мраке стало вырисовываться светлое пятно провала.

     — Вот твой фонарь! — тихо сказал доктор и стал опускать светильник на бечевке. Высота до амбразуры не менее полутора метров.  Сообразил, что мне повезло, что не подвернул ногу, не расшиб нос в кровь. Стал осматриваться. Заметил несколько надписей на старославянском языке, машинально намерился прочесть, но тут увидел металлическую дверь, чуть приоткрытую. Не склеп ли?! Подумал так, потому что горшок оказался черепом.

      — Иду дальше, доктор! — сообщил я товарищу.

      Помещение было немалых размеров, свет не достигал его пределов. Не сразу заметил, что в стены вмурованы бронзовые, покрытые коррозией кольца, к кольцам прикреплены наручники, цепи. Зафиксировал кандалы для ног.

      — Комната для пыток! — вслух подумал я.

     Обнаружил еще один ход. Ступил в детище человеческих фантазий. Сырость и гниль ударили в нос. Ход становился все уже! Опять дверь! Подналег плечом! Скрип, визг ржавых петель — запор открылся. Протиснулся в узкую дверь, почувствовал, что куртка зацепилась за нечто. Еще рывок! Дверь закрылась!! Ловушка?! Толкнул дверь — она отворилась! Перевел дыхание, но сердце билось в бешеном темпе. Еще шаг — тупик!

     Скорее машинально, чем по разуму, опустился на ящик, стоящий у ног. Нужно было обмозговать ситуацию! Усмирить волнение, унять пульс. Вспомнил о ящике. Откуда здесь сундук? Сундук был самой ветхостью и трухой, дерево не вечно. Ударил кулаком по крышке! Крышка рассыпалась. Приблизил фонарь, сундук полон царских ассигнаций Российского банка.

      «Неужели, клад?» — екнуло в моей груди сердце. С силой вогнал руку в сундук. Одни бумаги!! Поднатужился и перевернул вместилище сокровищ — выпало несколько золотых монет! Глянул на часы, время истекает.

    «Тут когда-то были и драгоценности», — вслух подумал я и решительным шагом направился в свою тюрьму, приняв решение продолжить обследование тайных ходов, а тут их было немало.

     — Вот и ты, Бойко! — взволнованно сказал старик. — Боялся, что погиб! Пропал в лабиринтах!!

     Он опустил бечевку, помог выбраться из пещеры.

     — Ты огорчен, Бойко Юрий Васильевич? — осведомился доктор, внимательно оглядев меня с ног до головы.

     Я тут же подробно изложил все, что узнал, исключив из повести рассказ о находке десяти золотых монет.

     — Это, Юрий, развалины монастыря, что в двадцати километрах от Донецка!! Соля- ные копи!! Монахи тоже зарабатывали деньги торгашеством! Прежде я бывал здесь!! Руины монастыря, старое кладбище, часовенка сохранилась в полной мере. Часовня, слышал я, имеет два хода: один из подземелья, второй замыкался на кладбище. Не заметил ли ты какой-нибудь ход, отверстие, ведущее к небесам, наверх?!

     — Под ноги я смотрел, пан доктор! — с раздражением ответил я. — Только под ноги, иных инструкций не было!!

     — Первый блин комом, — составив на устах жуткую улыбку, произнес профессор, — у нас много, очень много времени!!

    — Не подкупить ли нам стражей? — предложил я простодушно, вспомнив о десятке золотых в кармане.

    — Цепных собак не подкупить, Бойко! Природа отрицает сей факт! Хотя я им по- льстил, сравнив их с цепными собаками! Они, как пауки в банке!! Дерутся между собою, но всунь туда руку – так и вцепятся и куснут, отравят!! И потом, где взять денег? Негде!! — профессор умолк на некоторое время, затем продолжил.

    — Они все садисты!! Особенно Зимин! А Зимина боятся, продадут Вас! Зимин! — повторил он с мокротой в голосе от волнения. — Что ты о нем знаешь, кто ты? Ты его пленник и все!! Изощренный садист — это Зимин, маньяк-убийца — это Зимин!! Смотрите, поглядите на мою руку — следы уколов! Он вгоняет в меня психотропик! Лишает воли, разума. Зачем?! Чтобы хвалиться своими достижениями, чтобы запугать своих соратников по топору и пистолету!! Он терзает меня много лет и только потому, что я сказал о нем правду! Он мстит мне, радуется моим страхам! Он ставит меня в положение худшее, чем находится сам!! Если бы я мог, я бы убил его! Но я слаб!! Он силен, богат!! Хотя у Упыря есть слабость, о которой я говорил тебе! Его дочь, Юлия!! Упырь любит ее безумно!! И виновен в ее болезни папа!

     — Что с ней! — спросил я.

    — Может быть, туберкулез костной массы, а может, нет! Надо обследовать ребенка, узнать причины ее заболевания! Знаешь ли, Юрий, мечта безумного Зимина в том, чтобы обеспечить ее не только миллионами, но и честным именем, иметь внуков благородных кровей!! Каждый вор рано или поздно приходит к мысли, что он всего лишь вор! Зимин скрывал от девочки свое ремесло, но нашлись добрые люди, которые донесли дочери об этом! Психоз! Девочка лишилась ног!! А старик лгал, лгал, лгал!! Психика человека — сложнейшее обстоятельство!!

      — Вы сказали, что ребенка можно вылечить, как?

    — Просто!! Зимин должен сам рассказать правду о себе! Потом Зимин должен оставить дочь! Если бы нам пробраться к дочери, все рассказать ей, она спасла бы нас!

      — Не думаю, — отозвался я, — наше присутствие здесь доказывает это! Зачем Зими- ну нужны свидетели?!

     — Увы, Юрий, это так! — откликнулся старик, на ресницах появились слезы, и он заплакал навзрыд, внезапно оборвав стенания, старик выговорил: «Юрий, у меня есть план бегства, он в действии!»

 

 

           Глава 16, в которой писатель Стецько снова встретился с Зиминым, а Зимин рассказал писателю о своем «любимом» убийстве — убийстве депутата Щербака

 

    Когда я попал в кабинет Зимина, его взгляд, словно просверливал стекла дымчатых очков, извергая высокомерие, надменность. Я понял, что пан тюремщик имеет замысел отомстить мне за то, что я осмелился выявить в романе Марса, как удачливого героя-мстителя, грезившего убить его, Упыря, Человека-Волка.

    «Терять мне нечего», — уяснил я сам себе. Меня утешала мысль, что в жуткой норе мой друг разрушает стену, ищет выход из узилища. Он найдет и спасет меня и старика Кторова.

    — Евграф Иванович, — поднявшись с кресла, сообщил мне Зимин, — сегодня день сюрпризов! Вы преподнесли мне подарок, отказавшись от назойливой дружбы бывшего агента КГБ, великого борца за справедливость товарища Бойко, бойца-неудачника, а неудачник есть неудачник, даже если и великий. Я тоже имею охоту сделать Вам презент! Есть у меня желание сегодня рассказать Вам о моем любимом убийстве, которое совершил я!! Вы – писатель, и у Вас есть любимые сочинения, а у меня есть любимое убийство!! Вы поражены?!

     Не предполагал, что после многих дней заключения в тюряге господина Зимина, что-то могло меня удивить, но тогда я был поражен словами Зимина. Вероятно, мое изумление отразилось на моем лице, ибо Упырь взялся хохотать во всю,… тыкая в меня пальцем, как иной деревенский дурачок… Радостный смех придал его физиономии еще более отвратительный вид, так как слезы,  потревожили грим несчастного, размазали краску, превратив физию в маску ужаса.

      — Сопли утрите с лица, — услышал я собственный голос. — Какой-то кошмар! Грим растекся!! — прибавил я, остерегаясь, что мое замечание вызовет приступ безумия Упыря.

    — Второй презент, господин писатель, — не обратив внимания на мою реплику, продолжил Сергей Петрович, он выбрался из-за стола. — Сейчас я представлю вам мою любезную супругу Эсфирь Каплан и свою дочь Юлию Сергеевну Зимину! Мои любимые женщины, владельцы журнала «Жажда», первые читатели вашего романа, равно, как и редакторы вашего творчества!! Милые дамы, на сцену! — выкрикнул пан Зимин.

      — Вот моя супруга, Эсфирь!  — молвил Зимин, указав дланью на высокую женщину редчайшей красоты.

     Женщина сделала книксен, улыбнулась мне. Я вперился в нее диким взором, но не потому, что она поразила меня красотой, а потому, что в своих писательских фантазиях я представлял ее именно такой. Но вот мелькнула в голове несуразность, отчего мне, прежде, не доводилось встречать столь совершенных дочерей Евы. Не мог поверить, что существуют столь правильные, столь безукоризненные черты лица. Как-то неожиданно вспомнил откровения Зимина о том, как сия прелестница защищала его своим телом от побоев милиции. Прокатились в воображении эротические сцены, о которых размышлял я, терзая бумагу,… Немыслимы мне были объятья этих двух тел: тела умирающего старца и плоть восхитительной дивы.

      «Деньги все решают», — едва не выговорил я вслух. Чувства горькой зависти тронули мою суть… Заметил, что мой невыразимый восторг доставил ей удовольствие. Она слегка покраснела, но я знал, что ее смущение не касалось меня…

      — Дочь моя ненаглядная, мы ждем тебя, не смущайся!

    Третий раз удивился в этот день. Появилась на инвалидной коляске девушка лет двадцати. От скорбного огорчения потупился. Я часто думал о дочери Зимина. Она рано или поздно должна была стать героиней моего романа, но то, что зрели мои глаза, было невыносимо. Вспомнилась странная встреча с ней — видел ее у дверей моей темницы, но мог ли предположить, что дочь барона Зла— калека. Сообразив, что совершил чудовищную ошибку, заметив ее уродство, поднял голову, улыбнулся, очевидно, жалко.

     — Я к этому привыкла, дорогой Евграф Иванович! — нежным-нежным голосом сказала она. — Не следует придавать значения моей болезни! Не надо! Я к этому привыкла!

     У Юлии были черные, как смоль, глаза, как у всякого азиата, лицо смуглое. Без сомнения, Юлия не уступала в красоте мачехе. Ямочки, расцветшие на ее щеках, усилили ее привлекательность.

      — Вы похожи на маму? — подал я свой голос.

      — Отчего ж, на папаню! Вот глаза у меня мамины! — отозвалась Юлия.

     Мне почудилось в тот момент, что голос Юлии был приятен и гармонировал с ее красотой.

      — А вы тот самый писатель, чьи книги люблю читать я?

      Я не ответил, хотя мне хотелось побеседовать на сию тему.

     — Так, дорогая дочурка, он неплохой писатель, а сейчас работает на меня! Хорошее для хороших, плохое для плохих, — вмешался в разговор Зимин и засмеялся ничего не выражающим смехом. — Плохих не держим!!

     Сергей Петрович выпятил грудь, заложил руки за спину, отчего расстегнулся пиджак, я узрел на галстуке булавку с бриллиантом стоимостью в одну тысячу долларов.

    — Евграф Иванович, Ваш роман чистый вымысел или нет, есть какие-то факты реальных преступлений!

    По просительному тону девушки я понял, что должен солгать, потому что она догадывается о сути романа и не хочет в это верить. Осознал, что старый убийца скрывает истину своей деятельности от дочери. Впервые я с теплотой подумал о страшном монстре, который называл себя Человеком–Волком, которого дружки прозвали Упырем.

    — Нынешнее время таково!  Писателей мало, миллионеров много! Хороший миллионер подумает о нашей славной украинской культуре, поможет, подаст милостыню… Есть же в нашей Украине миллионеры-патриоты, должны быть, не одни же куски злата, холодные и бесчувственные!!

     — Да, дочурка, Евграф Иванович, пишет для меня книги, под моим надзором, то бишь, цензурой! Деремся, спорим, но все равно остаемся друзьями! Так я понимаю нашу конституцию, так я понимаю смысл слова патриот!! Мир принадлежит сильным и талантливым людям.

      Неожиданно я понял, что Зимин в своих поступках подражает Гольцу, ему хочется, как бывшему боссу, изумлять, поражать своими достоинствами и своим превосходством.

      — Мир принадлежит сильным! — произнес я, ибо решил выбрать тактику борьбы с Упырем соответственно его методам.

      — Не всем и не всегда хорошо! — внезапно тихим голосом сказал Зимин. — Юлия у меня талантливая, окончила престижный университет… Не всегда хорошо, — вовсе упавшим голосом добавил Упырь, украдкой смахнул слезу, набежавшую на глаза.

     — Извините, я устала, — вымолвила Юлия, глянула на Эсфирь. Мачеха кивнула, приблизилась к коляске, и женщины сгинули с глаз долой.

      — Дите талантливо, но несчастно, ей бы в Америку лечиться, но не хочет оставлять меня здесь!! Но поедем, поедем!! Нужно думать о продолжении рода! Нужно, нужно!! Моя ненаглядная! – выговорил он, опустился на кресло и оцепенел.

      — А теперь о моем любимом убийстве, господин писатель, — глухо вымолвил он, — хотя именно сегодня мне не очень хотелось говорить об этом. Судьба дочери невыносима, ой, как невыносима!!

     Он замолчал. Напряженная тишина. Мне стало жаль отца, зароилась в голове мысль утешить его, но я не решился. Я наблюдал и наблюдал за ним, а он сидел, как истукан. Вот его мутные глаза оживились, в них появился лихорадочный блеск, перешедший, как мне почудилось, в безумный светочь

     — Мое любимое убийство!! Моя любимая роль в спектакле, который называется жизнь! — произнес он. — Мой творческий поиск! Моя научная работа, которую можно назвать «Как убить человека», человека не рядового, значительного!! Хотя сей акт можно и не называть убийством— это политическая акция, и все тут! В 1996 году в Украине было чрезмерно много партий, которые мешали развитию нашей экономики!! В государстве должно быть две, три партии во имя мощи государства!

      Я снова понял, что безумный Зимин подражает Гольцу, цитирует его, не замечая сего. Зависть и безумие заставили его войти в роль бывшего великого актера, и теперь он, вжившись в роль, не мог покинуть ее пределов.

     «Ликвидация депутата Щербака стала частью моего бытия, моим вторым сознанием!! Мысли, планы, гипотезы!! Просто убить депутата из снайперской винтовки, у него много контор по всей Украине! Найдется точка, где он не будет ждать тетушку Смерть!! Высмотрел я в планах депутата необыкновенный факт! Щербак в начале ноября отправляется по приглашению в Москву к какому-то певцу!! Кобзон, Лобзон, не помню! Может, Галкин, Палкин!! Сей субъект собирал самых богатых влиятельных людей СНГ на свой день рождения. Вот оно великое убийство, вот как проявить себя, показать, что мы не лыком шиты!! Резонансное убийство, как привыкла твердить пресса! У депутата был свой самолет! Депутат должен вернуться на своем самолете в N-ск!! В 1996 году в аэропортах не было такой смышленой охраны, как сейчас! Я понял, что удастся одним выстрелом прославить себя, равно как и изверг Гольц прославился, взорвав стадион! Позже я осознал, что, убив Щербака, сумею запугать и русскую мафию!! Покажем россиянам, кузькину мать!! Гольц поддержал мой план, он знал детали ликвидации.

    — Неплохо! — вскричал Гольц. — После московских возлияний  шампанского и коньяку, команда Щербака действительно будет больше думать о головной боли, а Щербак будет думать об отдыхе и похмелье!! Не будет дела всем до безопасности. Но лучше всего то, что наши хохлы будут в плену сладких воспоминаний о встрече с москвичами! Я придумал униформу для служащих аэропорта, велосипеды, автомобиль с открытым капотом у стоянки самолета депутата! Мираж!

      — Тонкая работа, достойна стратега! — заключил шеф, пожал мне руку, прибавил. — Заговор, господа, простое дело, если бы не было предательства! — повторил он мою фразу, которую я произнес в разговоре, когда коснулся убийства моей супруги.

      У меня взмокла одежда, пот полил по телу, я глянул на Марса; он  безмятежен.

     Когда мы покинули поместье Гольца, Марс  спросил у меня: «Сергей, чем тебя напу- гал старый жид?! Он тебя шантажирует! Ты побледнел, стал,  как стена»?

      — Убить бы его, Шура, да добром завладеть!

      — Боря осторожен, умен,  но не господь бог, поймаем его и шлепнем!

      — Ты, Сергей, в самом деле, сам не свой, расскажи, помогу!

      Чтобы прекратить сей толк, я выговорил: « Щербака Евгешу жалко, охота на него, как на зайца».

      — Пожалел волк кобылу, оставил хвост и гриву, — отозвался Марс, усмехнувшись.

    — Я, брат, вот о чем думаю,  — сказал я, — уж хочется мне рассмотреть лицо человека, которого буду умерщвлять! Есть какая-то в этом изюминка! Как волк — поиграть с зайцем, а потом сожрать!

      — Извращенец ты, Серый, пора тебе кончать заниматься этим делом, нужно отойти от дел, воспитывать мою племянницу! Мы должны думать о будущем нашего великого рода! Меру надо знать! Оставь Щербака твоей пуле на рассмотрение, оставь!

     Зимин прервал монолог, стал вымерять шагами кабинет, вперив взор в пол.

    — Любимое убийство! — воскликнул он, остановившись. — Что это? Прихоть или необходимость, или потребность творческая?!

     Я не ответил.

     — Как Вы думаете, писатель?!

     — Никак!

     — Осуждаете, хотя относитесь к категории прагматических философов!

     Я почесал щеку, развел руками, ответил: «Трудный вопрос».

   «Ну вот, несколькими днями позже я вошел в приемную депутата Щербака, - продолжил рассказ об убийстве депутата Зимин, - знаете ли, в голове в тот момент сложилась изумительная риторическая раскладка. Если я материализовал любимое дело, любимое убийство, стало быть, должен явствовать любимый труп!!! Великое открытие!! Интересно, есть ли в мире живые люди, называющие трупы незнакомцев любимыми? Такого в мире прежде не было!! Возразите, скажите, патологоанатом может какой-то из трупов называть любимым… Нет! Конечно, нет! Не имеет права!! Кто такой судмедэксперт?! Уборщик трупов, всего лишь! Он отправляет трупы на тот свет, то бишь, его экспедиция — мост для мертвецов, не более! Другое дело я!! —  Сергей Петрович не договорил фразу, ибо творожистая пена полилась по губам, и он взялся носовым платком вытирать извержения плоти. Ненароком  увидел, что глаза моего собеседника побелели, родив холодный огонь, побелел он сам, …теперь он напомнил мне гипсовый монумент, каким сейчас немало украшают городские фонтаны, …он умолк на некоторое время, таращась на собственные ботинки, но вот вздрогнул, решительным шагом направился к дивану».

      — Итак, господин писатель, продолжим, — сказал он, глянув на меня, лицо его было землистым, как и прежде, но взор посвежел.

     Человек-Волк принял лекарство, отчего и ожил:            «Итак, господин писатель, замечу:  врач судмедэксперт — это производственник.  Не выбрать ему любимую модель трупа, если, конечно, он не сумасшедший, …а я могу! Имею святое право! Имею обязанность из трупов, которые отправляю в могилу, выбрать любимый, не так ли?!

     — Сергей Петрович, извините за откровенность, — возразил я. — Но сегодня историю убийцы  вы выражаете как бы общими местами, …общими словами! Будущий труп только на горизонте!!

    «Итак, я вошел в приемную депутата! Осмотрелся. Десять, двадцать человек! По повадкам бизнесмены, из тех, о которых говорят «мелочь пузатая»… Мало дела, много шума! Они громко говорят, стараясь перекричать друг друга. Хватаются за мобильные телефоны, дабы кому-то сообщить: «я тут,… у депутата Щербака Женьки,… по тому вопросу, о котором говорил тебе, чувак! Совет Женькин нужен, уж больно он грамотный, хотя и простой… Бизнес любой знает — первый сорт!!»

    Расслышав шепот двух стариков, которые без конца повторяли, что Евгений Алексеевич охотно помогает ветеранам труда.

       «Дай Бог ему здоровья!» — выговорила старуха и перекрестилась.

     «Дай Бог умереть ему приятной смертью от пули в затылок, — подумал я, едва коснувшись взглядом стариков.  Пусть он сдохнет, не вихляясь, не дергаясь от предсмертных судорог, ибо судороги болезненны. Аминь!!»

     Отметил, что дед и бабка вперились в меня, потом сообразил, что думал вслух, возможно, они разобрали мое бормотание…

      — «А что, если они подумают, что я не простой посетитель, а киллер, —  пронзила меня как молния мысль, — не навредят ли они святому делу?!! Хотя тут все ругают друг друга! Это естество нищих!»

      Я оглядел стариков с ног до головы высокомерным взглядом, который должен, если не напугать, так насторожить.  Чтобы более смутить перестарков, извлек из кармана портмоне, достал пачку долларов, взялся пересчитывать деньги.  Старички разом потупили глаза.  Тут мне пришло на ум  потолковать с ними.

      — Милые господа и дамочки, — обратился я к ним, — вы пришли за подаянием от сего проходимца-депутата! Он ничего не даст, …и копейки!! Вам хватит сотни долларов, триста баксов?  – спросил я  и, не дожидаясь ответа, протянул им банкноты.

      Старуха с простодушной жадностью взяла деньги, спрятала в сумочку, кивнула в знак благодарности, велела старику следовать за ней.

     

      В 1996 году на сто долларов в Украине можно было жить, вкушая мясо, колбасу, хлеб с маслом!

      Я тотчас забыл о христарадниках, наверное,  и они забыли обо мне, во всяком случае, о том, что я выговорил невольно вслух. Находясь в глубоком раздумье, пришел к восхитительному выводу. Я пришел к депутату не как убийца, желающий узреть будущий любимый труп, а как мускул правосудия, который творит справедливость. Я сделал еще одно великое открытие!! И у палача есть любимое действие, любимая ликвидация. Она радует всю жизнь;  ей живешь,  с ней уйдешь в могилу!!

      В тот момент, когда некий посетитель покинул кабинет депутата, я, отринув кулаком бизнесмена, кинувшегося к дверям присутствия, вошел в его пенаты. Выглядел он не старше тридцати пяти лет, был приятен лицом. На ум пришла сладенькая мысль, что в гробу депутат будет столь же привлекателен. Фантазии так и явили дорогой гроб долларов за двести, множество цветов алого колера и синее лицо с розовыми щечками. Хоть мавзолей строй!! Красавец!!!

     — Вас-то я не ждал! — выговорил депутат, подошел ко мне, пожал мне руку. Рука была холодна и суха, как у мертвеца, подумалось, что он стал уже умирать, …умерли его руки, ноги,… остальное я прикончу потом. — Извините, я вас не помню!!

      — Сергей Петрович Киллерман! — отозвался я, ибо у меня возникла охота пошутить, немного повеселиться. Мне почудилось, что Щербак громко рассмеется, услышав такую любопытную фамилию. — Не Келлерман, а Киллерман, фамилия от слова киллер, — прояснил я, подмигнув Щербаку. — Убийца!!! Ха – ха – ха!

   Депутат не рассмеялся, почесал затылок, выжидательно уставился на меня, по-видимому, он бывал во всяких переделках и не боялся таких острословов, как я.

      — Итак, господин Киллерман, что Вас заставило прийти ко мне?

     — Я бывший палач, полковник НКВД, ищу работу! — отозвался я. — Но бывших палачей не берут даже в милицию…

      — Образование, пан палач, у вас высшее?

      — Естественно, и во многих поколениях предков!! Мы  люди образованные! Окончил университет города Владивостока!! Факультет журналистики!!

     — Журналист, полковник, палач! Вы необыкновенный человек! Как же Вы стали палачом?!

      — А кем были вы, Евгений Алексеевич, в 1990? Нищим! Я – журналистом, воен- ным!  Потом  отставка, колония, расстрельная камера, другой работы не было!!

     — В 1990 я был нищим, как и все! Но не было во мне высокомерия. Не боялся слушать советов, уметь молчать, ну и бился, как рыба об лед, чтобы попасть в русло реки, полной еды,… пищи,… как угодно! Не пропал на льду, попал и в лунку, в богатую речку! Господин посетитель, я не присваивал денег, я деньги заработал… Нет социализма, пришел капитализм,… иное время!! Но, господин Киллерман, какую Вам предложить работу?! Журналистом, руководителем секретной службы,… Вы заработали право не быть нищим. Добро пожаловать!!

     — Я убивал в колонии невинных людей и не раз,… тяжко мне, товарищ депутат!! Тяжко!! Я как бы убийца, не очень хороший человек, а?!

      — Сергей Петрович, я не священник, не доктор Айболит! Надумаете пойти ко мне на службу, вот мой номер, скажете: «Звонит киллер,  я все пойму»!

     Я выходил из кабинета, изучив его глаза. Глаза были равнодушными, в них таилась скука богатея, лживого, алчного. Вот в моем сознании явился призрак Маморина— его глаза!! В них мольба и окаянная надежда, что пуля не пробьет его чугунный лоб! «Иииии»! – кричит Маморин, пытаясь руками закрыть лицо. Ба- бах! Все! Он труп!! Подумал о депутате! Он достоин, чтобы стать любимым трупом, быть великим трупом, чтобы о нем говорили в Украине, в России, во всем мире!! О нем будут говорить, но обо мне думать, страшиться меня, не спать по ночам, мало надеяться на охранников…»

     Зимин, склонив голову, жутким взором посмотрел на меня, потом постучал пальцем себе по голове, спросил: «Вы осознали, кто таков «любимый труп», что за дело, которое я назвал «любимое убийство»?

     Я отворил рот, чтобы ответить Зимину, но слова словно приросли от страха к глотке…

     — То-то и оно, господин писатель! — вымолвил он и вышел из кабинета. Следом за ним пошли охранники, опережая стражей, за Сергеем Петровичем поспешил его котище, издав жуткий вой… Очевидно, четвероногий друг жалел своего несчастного хозяина, хотел ему помочь…

 

 

         Глава 17, в которой экс-следователь прокуратуры раскроет еще одну тайну доктора Кторова

 

     Не знаю, какое потрясение я получил от неудачной вылазки, которая не открыла мне дорогу к бегству из полона. Но я осознал себя простофилей, возможно, от мысли, что мой друг Евграф еще более приблизился к смертельной черте, которую явил Упырь, я раскис! Я знал, что мне надо раскинуть мозгами, сосредоточиться, взять себя в руки, как говорили мои славные предки. Я должен думать, принимать решения, наконец, действовать, чтобы спасти друга. Я молча лег на соломенную подстилку, смежил веки, по-видимому, уснул. Толчок в спину растревожил меня.

     — Следователь, за мной идут прислужники Упыря! — сказал мне доктор. — Упырь будет ставить надо мной опыты! Но я вернусь, не страшись, вернусь через час, два!! Не беспокойся обо мне! Не скучай!

      — Профессор, на выход! — услышал я клич из поднебесья.

      Опустилась лестница.

      — Упырь, проклятый Упырь! Но я выживу, выживу! Не охота мне помирать сейчас!! Набирайся сил, следователь, думай о главном, о мщении!!

     Сказать, что остался один, мало сказать, это не честно! Один на один со своими думами в узилище тьмы, жути! В тот момент я не думал, что у меня найдется способ покинуть плен.  Когда за доктором замкнулась дверь, пришло на ум, что старика следовало защитить, попытаться отстоять его! Оказать сопротивление!! Но вспомнил, что старик предостерег меня от  акции. Уж так ли безумен профессор Кторов?! Может, доктор притворяется безумным?! Может, у него есть план?! План, которому он следовал, пребывая в тюрьме?! Шесть лет заключения – это не простое обстоятельство! Мог ли человек, который указал мне путь спасения из тенет Упыря, не искать способа защиты от него?!

    Мои думы вернулись к подземелью, которое могло вывести меня из заточения. Вспомнил слова старика, отчего я не поднял глаза кверху! Вот уже досада! Когда вспомнил о Евграфе, меня хватил приступ безысходности. Ни слуха, ни духа! Что с ним, жив ли он?! Жив, я бы прознал о его гибели! Евграф не будет торопиться писать роман, не может он не думать обо мне! Евграф тоже рассчитывает рассчитаться с Упырем!!

     — Эх, лопни моя селезенка! — вскричал я, так как уявил, что обманывал себя и не торопился помочь другу.

Мучительная, саднящая сердце тревога прокралась в мою душу! Я обнаружил, что приспосабливаюсь к моему бытию! В этой камере я чувствовал себя простодушно - беспечно!! Горящий фонарь, сумрак, тиша! Это радовало меня!!

    — Нет, Евграф, нас не взять! — вскричал я, подошел к секретному лазу, хотел отворотить кирпич, как услышал в коридоре шаги охранников. Слух обострился — они волокут бесчувственное тело профессора, возможно, тело Евграфа! Дверь камеры открылась.

       — Юрист, получай товар! Доктор пьян в стельку!

      Битый час сиднем сидел около старика, наблюдая за ним, от него действительно пах- ло водкой.

       — Я видел писателя,— неожиданно молвил доктор,— помоги мне сесть!

       — Тссс! – механически приложив палец к губам, шепнул я.

    — Они считают, что я приду в себя, Бойко, через пять, шесть часов! Слушай, следователь!! Евграф жив и здоров! Ему понадобится помощь, крутая! Прошу, не перебивай меня! Ты что-нибудь слышал о психотропных лекарствах! Ты все знаешь, это твоя вотчина! Но ты не знаешь, что существуют нейтрализующие препараты! Препараты существуют много веков! Некоторые виды грибов, которыми пользовались колдуны в средневековье! Опыт! Немало ведьм и колдунов отправились в ад прежде, чем научились выделять компонент, который не вредил человеку! Инквизиция не скучала много веков, истребляя ведьм, но и они способствовали развитию науки, медицины! Умирающие от рака люди не так страдали от боли, уходя в мир иллюзий. Но сейчас!! Я буду откровенен, ибо понял, что ты действительно пленник этого монстра. Я нашел в лабиринтах разновидность гриба, который помог противостоять психотропным снадобьям, которыми насыщал меня Упырь!  Вот почему я все еще жив! Не думай, что я сумасшедший! Я принял сей жуткий образец! Зимин! Он извращенец, садист!! И сейчас накормил меня отравой, страшной, которая рождает жуткие видения, …которые должны свести меня с ума!! Он рассказывает об убийстве жены – а я вижу все воочию! Жуть! Но я нашел средство против насилия! Поиск, и все тут! Но я это скрывал, а теперь верю тебе! Ты раб, как и я, извини за откровенность! Что касается твоего друга! Он убьет его, как только завершит роман! Но прежде, чем убить, возьмется его истязать, читая страницы его романа!! Убьют, Юрий, и тебя! Вы — опасные свидетели!

      — Что же мне делать? — проявив сущее простодушие, спросил я.

     — Первое, нужно продолжить поиски выхода из лабиринта, второе, пустить в дело золото, золотые монеты! Золотые дукаты, которые нашел ты, лишь частичка из тех, которыми владею я, следователь!

     — Профессор, извините, о золоте потом, но у меня есть план! Вы что-то говорили о башне, которая может вывести к свободе, то есть к часовенке! Я уже был там! Метров тридцать! Монахи оставили кучу металла, из которого я могу соорудить ступеньки к верхотуре! Вниз с часовни спущусь по лестнице! Готов идти хоть сейчас!

     — Вы забыли обо мне, Юрий, я тоже хочу познать свободу! Мне не забраться по этим ступенькам высотой в тридцать метров! Я стар, бессилен! — возразил Кторов. — Успеете ли вызвать помощь, если до жилья человека двадцать верст! Упырь убьет и меня, и Вашего друга, успеет превратить свое логово в пристойный дом! Все!! Вы ничего не докажете, а если докажете, то поздно! Но все равно, этот путь следует опробовать! Мой план, Юрий, может, покажется глупым, наивным, но даст шанс добыть оружие!! Охрана, которую невозможно подкупить, но реально перехитрить! Золотые монеты! Нужно одному из сторожей подкинуть золото! Тайно! У него право выбора! Присвоить монеты или отдать Зимину! Монеты старинные, имеют коллекционную ценность! Можно купить автомобиль! Что сделает охранник, который найдет в камере золото?!

    — В нашей ситуации, — наконец собрался с мыслями я, — так же тайно воспользуется психотропиками, чтобы усыпить нас и обыскать камеру! В камере он найдет еще десяток монет! Возможно, захочет еще! Попытается, возможно, усыпить товарища, …или другой способ нейтрализации отыщет!! Хотя могут прийти вдвоем!!

    — Нет! — возразил доктор. — У Зимина армейский порядок! Пост не оставят вдвоем! Контроль!! Будем рассчитывать на прибытие одного охранника, нейтрализацию его и захвата оружия, то есть автоматов! У нас нет выбора!!

 

 

       Глава 18, в которой Стецько расскажет о странном эротическом приключении, а так же о необыкновенном визите семьи Зиминых

 

    Усталость сковала мои глаза, как только я коснулся головой подушки. На меня обрушился глубокий сон. Неведомо, что растревожило меня, либо тонкий запах духов, суть благоухания, либо нежное прикосновение некого предмета к моему телу.

    — Молчи! — шепнул мне нежный женский голос. —Молчи!

    — Ты кто?! — спросил я, отвечая шепотом на шепот.

    — Молчи! — повторила прекрасная незнакомка и прильнула ко мне всей плотью.

      Я коснулся женщины рукой, она так и затрепетала, отчего затрепетал и я. Пальцы мои скользили по ее телу, бархатному и мягкому. Длинные волосы незнакомки сторожили ее упругие груди, ниспадали до широких бедер.

     — Темнища, хоть глаз выколи! — подал голос я. — Хочу зреть тебя!

     — Молчи! — отозвалась женщина и приникла ко мне, прогуливаясь пальцами по моей утомленной плоти. В голове закружилось, ибо теперь я учуял дух прекрасной незнакомки, от чего еще больше затрепетал…

     — Я благодарна тебе! — шепнула прелестница, потеснив меня бедрами. Наши пальцы встретились, переплелись, но вот моя десница полонила ее стан. Она потерлась щекой о мою щеку, обжигающий поцелуй. В порыве страсти с силой я привлек ее к себе, стремительностью ответила она. Бесконечный поцелуй, нега так и очаровали меня. Мы разом вскрикнули, когда наше естество воссоединилось.  С невиданным искусством опытной женщины незнакомка дарила мне любовь… Она, как лошадка, то устремлялась бешенным галопом, то вдруг усмиряла бег, приостанавливалась, даря наезднику отдых.

     «Это прекрасная Эсфирь», — решил я, едва тронул десницей ее лицо.

     — Молчи! Молчи! — возроптала она. — Молчи!

     — Молчу! — откликнулся я и продолжил бег.

    Рысь сменилась галопом, но потом опять мы сложились в рыси. Мучительный и продолжительный стон издала ее женская суть, возопил и я. В длительном поцелуе мы пересекли пределы финиша…Тьма. Моя возлюбленная поднялась с ложа, я не видел, но слышал, как она накинула халат.

     — Беги! — шепнула она.

     Отворилась дверь, мелькнул ее абрис, и она была такова…

     В тот миг мне казалось, что не усну до утра, но сладостное изнеможение отобрало у меня волю…

     На следующий день, далеко за полночь в дверь постучали. На пороге узрил Зимина, следом вкатилась коляска с Юлией, за коляской следовала прекрасная Эсфирь. Ее лик был полон равнодушия, быть может, скуки. Ничто не доказывало, что именно она почтила меня ночною порой. На ней был строгий костюм, какие носят деловые женщины, фимиам духов, который исторгали женщины, вовсе отринули мою гипотезу. Не нашел я доказательств, что Эсфирь торжествует с длинными волосами до бедер.

      — Отдыхаете от трудов праведных? — осведомился Зимин.

      Я кивнул.

      — Прочтите, если вас не затруднит, несколько строчек из последней главы, в которой совершено зверское убийство, и убит депутат Щербак.

      Я снова  кивнул.

      — Слушайте, — выговорил я, когда Зимины расположились в креслах, — итак!

     «На трапе самолета появился Щербак. Отблески шампанского, выпитого в московских далях, все еще играли на его лице, было очевидно, что у него плохое настроение.

     Я тронул рукоятку пистолета, размышляя, куда вогнать ему первую пулю. В голову или в сердце? Щербак направился к своему автомобилю, взялся изучать багаж. Теперь он был отличной целью, ибо повернулся ко мне спиной. Стремительный променад, пистолет у его затылка. Выстрел! Щербак стал оседать и как бы сложился вдвое».

      — Все так и не так! — вскричал Зимин, стремительно поднявшись с кресла. — Несет прохладой, холодом от сочинения! Извините, господин писатель, я уже прочел эту часть романа!! Простите, господин писатель, Вы упустили живейший факт сего деяния!! Я же вам говорил!  — с этими словами Зимин подошел ко мне, уставился  в меня жгучим взором. — Подумайте, пан Стецько, чего здесь не хватает!

      — Мало ли? — отозвался я, ответив взглядом на взгляд.

     Сергей Петрович кисло улыбнулся, стал прохаживаться по кабинету, чеканя шаг, иной раз,  кидая на меня короткие взоры, наконец, остановившись, выкрикнул: «Евграф Иванович, Вы забыли, что для киллера это было любимое убийство!! Убийство из убийств!! Вы поняли?!».

      Я согласно кивнул.

     — Любимая роль, любимый спектакль, — прибавил я после некоторого раздумья, вспомнив трактат Зимина о «любимом преступлении»,  — извините, Сергей Петрович, за вольность интерпретации!

     — Вот именно, — понизив тон, заметил Зимин, горящие гневом глаза посвежели. — Каково должно быть настроение у актера, великого актера, который намерен показать публике нечто необыкновенное, сильное, неповторимое?! Если позволят дорогие дамы, я попробую представить сей эпизод, сцены, такими, какими я их вижу! Согласны?!

      Как-то разом нам пришло на ум ответить аплодисментами на короткую речь Зимина. Сергей Петрович еще более успокоился, и мне почудилось, что безумие оставило его.

     «Итак, 3 ноября 1996 года, полдень!! — выкрикнул киллер, это убедило меня, что патология не забыла о нем.

     Тот день был дождливым. Мне думалось, что экипаж самолета, вылетевшего из Москвы, не достигнет аэропорта, приземлится в ином порту. Но ровно в двенадцать часов дня дождь перестал лить, небо стало очищаться. Тучи, которые лежали до сей поры сплошной пеленой, разорвались. Облака взлохматились, стали разбегаться в разные стороны, очевидно, потесненные сильным ветром. Вот просияло солнце, появилась голубизна пространства. В небе высмотрел какую-то птицу, она тщетно боролась со стихией, но не сумела одолеть ветра, упала на землю.

      Я понял, что мне послан от Всевышнего, великого Сиддхартху Гаутаму знак, что мое дело истинно справедливо!! Великий Будда намекнул мне, что душа благородного и горячо мною любимого Щербака Евгения переселится в тело птицы, ожидающей его у порога в вечность!! Свершится великое перевоплощение!! И останемся, и будем мы в бесконечном соитии долгое время!! Мне даже подумалось, что следует попросить Всевышнего сделать меня не Человеком-Волком, а птицей с душой человека!!! Две счастливые птицы! Ход моих раздумий был прерван появлением самолета, который доставил в N-ск, приблизив к вечности моего друга Щербака…»

      Зимин не договорил фразы, побледнел, руками закрыл глаза, наконец, продолжил: «В какой-то миг аэроплан привиделся мне самим Всевышним, принявшим подобие машины!»

     Зимин опять умолк. Внезапно рассказчик,  давая выход своим чувствам, заговорил быстро и так быстро, что не выговаривал некоторые слова: «Сиддхартху! Создатель Вселенной.  Я убивал!! Я убивал сотни раз!! Раз, два, три! Раз, два, три! Я убивал сначала человека, потом душу! Человек ничтожен! Мир под моими ногами!! Мир под моими сапогами!! Я творил все, что мне заблагорассудится! И вот я зрю, вижу, познал суть Всевышнего, который опять знаком доказал, что вершил справедливый суд!»

    Тут Зимин отринул от глаз руки, жуткими белесыми глазами вперился в меня. Почудилось мне, что слеза кровавого колера скатилась по его щеке.

      — Великое прощение, а за ним и бессмертие души ожидал я! — выкрикнул Зимин. — Великое! — возвысил голос он на последнем слове, не спуская взора с меня, и прибавил.— Подумалось мне о плане чудесной ликвидации моего любимого Щербака!! Только любимое убийство может быть подготовлено так совершенно!!! Во имя самой Любви к ближнему!! Великое представление!!

    «Аэропорт огромен!! Но я, точно витающая в небе птица, зрил каждую деталь спектакля!! Видел я воинов Будды, которые, приняв вид техперсонала, на велосипедах подъехали к зданию аэровокзала. Видел, как мои друзья вооружились пистолетами «ТТ» и пулеметами «Аграм-2000». Оставив велосипеды, они направились к самолету депутата!! Возле самолета стоял личный автомобиль депутата «Кадиллак», рядом суетились людишки! Восемь человечек!! Женщина, стоявшая около автомобиля, несколько огорчила меня!! Женщины приносят несчастье! Чудесным образом я увидел себя возле Щербака! Достал пистолет и точнейшим образом вогнал пулю в голову!! Так я забрал у депутата плоть! Дабы забрать его душу и передать чудесной птице, порхающей в небе, я нацелил оружие в сердце. Перевоплощение свершилось!! Убийство ли это, господин писатель?!»

     Писатель потупился, почесал лоб, наконец, вымолвил: «Этого в ваших записях не было!!»

     — А что Вы написали, Евграф Иванович? Во что Вы превратили перевоплощение депутата в небесное создание?!

     «На трапе самолета появился Щербак. Отблески шампанского, выпитого в московских далях, все еще играли на его лице. Было очевидно, что у него превосходное настроение».

   — Написано, без сомнений, образно! Но здесь отсутствует присутствие духа Всевышнего! Так!!

      — Не могу этого отрицать, Сергей Петрович! — отозвался я.

     — Папаня, — вмешалась в разговор Юлия, мы не за тем пришли к Евграфу Ивано- вичу, чтобы слушать версии вашего общего романа, а?!

     — Нижайшая просьба, господин писатель, от меня и моей дочурки! Моя сердечная просит Вас посмотреть ее рассказ! Знаете ли, она тоже сочиняет, думаю, неплохо!!

      — Папаня! — сердито произнесла она. — Не надо лишних слов. Вы не специалист!

      —  Да, моя радость, я не специалист, а так себе холоп!— вскричал Зимин, кинувшись к ребенку.

      — Не прикасайтесь ко мне, отец! — воскликнула она.

     Зимин побледнел и так крепко сжал спинку коляски, что его пальцы побелели. И опять я зрел ее в инвалидской коляске, и опять был потрясен судьбой наследницы миллионов, ее искренним горем, которое сквозило в ее прекрасных глазах, которым дышала ее суть.

      — Папочка, пожалуйста, не мешайте нам, просто наблюдайте! — Юлия посмотрела на отца своими большими глазами, полными слез. Старик схватил обе ее руки и принялся целовать ее пальцы. Мне стало не по себе, мне почудилось, что я должен сказать какие-то утешительные слова, отнюдь не находил их. —  Папаня у меня хороший, он поможет мне вылечиться!  — сказала она неожиданно, ибо прознала о моих мыслях. — Я вижу, что Вам неприятно видеть калеку, не спорьте со мной, я все знаю! — черты ее лица исказились, и она рассмеялась диким смехом.

      — Калеки только отцам и нужны!!

      Зимин издал тягостный стон и пал на колени перед любимым чадом, окаменел.

     — Папочка, хватит портить всем кровь, успокойтесь, - властно сказала дочурка, — Евграф Иванович помрачнел! Мы пришли к Вам за помощью, советом, — продолжила Юлия, — я пишу о папе книгу, точнее рассказ! Он чернобылец, настрадался!

     «Лживый оборотень, — пронзила меня мысль. — Он лжет без предела! Хотя, может быть, прав, разве можно хвалиться своей биографией убийцы?! Бог наказал его, но как жестоко! Причем тут дети! Отчего виновата Юлия?!»  

      Ход моих скорбных дум был прерван гласом девушки.

       — Вы сомневаетесь, что я могла что-то написать?!

      Движением рук я доказал, что не сомневаюсь в таланте Юлии, кровь бросилась мне в лицо.

    Писателя, если угодно, талантливого сочинителя легко отличить от графомана, прочитав несколько строчек работы. Графоманы, чтобы скрыть невежество, незнание русского языка, воображают себя новаторами литературы, новейшего языка, близкого к народу, чтобы скрыть свою бесталанность.  Но литературный язык — это основа литературного ремесла, не зная языка литературы, не следует переводить бумаги…

      Я был восхищен, когда прочел первые строчки рассказа Юлии.  Я настолько увлекся новеллой, что не заметил, как девушка и Эсфирь покинули мое узилище.

     — Редчайшее сочинение! — вскричал я. — Талант! Великий! Сергей Петрович, — отыскав взглядом Зимина, прибавил. —  Вам повезло, старина, в жизни. Вам есть, что оставить после себя, кроме трупов!! Ангел, а ее отец бес, дьявол, киллерища!!

      — Ангел, дочь беса! — повторил за мной Зимин, вперив в меня обезумевший взор, на устах проявилась зловещая ухмылка. — Моя дочь никогда не должна узнать, кто я, в самом деле, был! И вы это должны запомнить, если хотите долго жить! –  Зимин хлопнул в ладоши, в комнату втащили бесчувственного профессора. — Он советовал мне рассказать дочери правду о себе, теперь он объект для моих опытов! Все новые психотропные препараты я испытываю на нем!! Я ему дарю жуткие фантазии, и вы в этом помогаете! Смотрите!  — Зимин подошел к доктору, сызнова хлопнул в ладоши, профессор открыл глаза. — Профессор, не хотите послушать продолжение романа великого писателя Стецько, сцена убийства?

     Кторов очнулся. Тупое безразличие в глазах. Мне никогда не приходилось видеть подобного взгляда человека. Взгляд живой и мертвый одновременно!

     — Хотя я позволю повторить историю убийства моей неверной супруги! Он этого особо боится!! Итак, профессор, я вогнал в горло жены нож по рукоятку, провернул в ране…

     Несчастный доктор забился всем телом, попытался встать с кресла, умоляюще сло- жил руки на груди…

      — Вот так-то, писатель! Все! Это ждет и Вас, и Вашего дружка!

      — Так лучше пристрели меня, козел! — вскричал я.

      — До встречи, пан Евграф!

 

 

         Глава 19, в которой автор романа вместе со Стецько раскроет еще одну жуткую тайну семьи Зиминых, …читатель опять встретится с загадочной женщиной, приходящей в ночи…

 

      Прошло несколько дней заключения, но никто из Зиминых не интересовался  Стецько. О нем словно забыли. Единственным собеседником был служака, который заботился о завтраке, обеде и ужине тюремном.   Но охранник был немногословен. Когда вдруг Стецько затеял толк с молодцем, есть ли в замке женщины с длинными волосами, страж вовсе сделал вид, что не слышит Евграфа Ивановича. Писатель пришел к огульному выводу, что Зимина посетил дух шизофрении. Эта гипотеза возрадовала сердце его, ибо он знал, что его друг, Юрий Васильевич Бойко, с неудержимым упрямством ищет путь к свободе… Время, растраченное Зиминым на болезнь, помощник пленникам.      У Евграфа Ивановича появилось обыкновение спать днем, а ночью часами стоять у амбразуры узкого окна таращиться на ночные пейзажи, хотя обзор был скромен, …глаз доставал часовенку, разлив реки… Несколько верхушек деревьев… В особо тихие дни слух пленника радовало журчание ручья, безымянного ручья, который, очевидно, протекал у подножья замка. И, теперь, вечерней порой, Стецько, оперевшись рукой на решетку бойницы, устремив глаза в запределье замка, предавался раздумьям.  Противоречивые чувства теснили грудь сочинителя романов: то он видел страшный и быстрый конец бытия его, то еще более отвратительную жизнь в рабстве… Лихое дело в 21 век стать рабом в республике Украина?!

      — Мечтаете о свободе? — услышал внезапно Евграф Иванович два женских голоса.

     — Милые дамы, — вскричал Стецько, едва поклонившись особам прекрасного пола. — Право, не ожидалвас,  поэтому это вдвойне приятно!! Да! Как видите, торчу у окна узницы, вдыхаю ночной воздух, мечтаю о побеге…

    — Напрасная и пустая затея думать о свободе в этом узилище, — выговорила прекрасная Эсфирь, —  ни один человек из пришельцев не смог решить свою судьбу без веления, распоряжения владельца замка Зимина Сергея Петровича!!

     — Впервые слышу Ваш голос, неповторимая Эсфирь,— молвил писатель Стецько, — при своем грозном и старом муже Ваш язык прилипает к небу, — прибавил он и тут же понял по смущенному лицу женщины, что оскорбил ее своим умозаключением. — Запрещает старик общаться с молодыми людьми?! — желая исправить прегрешение, прибавил он.

     Евграф Иванович острым глазом писателя искал доказательства, что ночной порой посетила его именно Эсфирь.

     Губы Эсфирь очертились улыбкой, Стецько подумал, что его слова приняты за доб- рую остроту, граничащую с юмором. Огонь фантазий, рожденных страстным воспоминанием о загадочной встрече, теснил его грудь…

     — Евграф, — возвысила голос Эсфирь. — Вы всего лишь холоп, едва ли вы имеете право судить своего хозяина, тем более осуждать! Холоп, холоп!

    Слова Эсфирь были снежной лавиной, обрушившейся на огнедышащий кратер вулкана. Евграф Иванович сел, обвел сумрачным взглядом посетительниц, одеревенел. В кабинете появился Зимин. Широко открытые глаза, бессмысленный взор, печать тупого изумления доказывали, что он не в своем уме. Голова его судорожно затряслась, парик скатился с головы, окутав плечи, придавая его физии еще большее безумие.

    — Я все слышал, я прикажу отрезать вам голову, как барану, — возопил он. — Немедленно!! Охрана!!

    — Папочка, оставь свои фантазии своим романам, мы живем не в средневековье! Евграф Иванович, папа очень вспыльчивый человек, но он и очень добрый! Простите папаню! – с этими словами калека подъехала на коляске к Стецько, пожала ему руку.

      — Папа, извинись, прошу тебя!!

      — Извините, великий писатель! — выговорил Зимин.— Но не Вам дерзить мне!!

      Тягостное молчание, члены собрания потупили головы.

      — Динь-динь! — донеслось из-за пределов замка. —Динь-динь!

    — Сильный ветер сегодня, колокола на кладбищенской часовне разгулялись! — молвила Эсфирь.

    — Может, это забавляются мертвые монахи? — прибавила Юлия, на ее устах сложилась ироническая улыбка.— Если существует Бог, то почему не быть Сатане, вампирам, упырям? Вы, Евграф, верите в загробную жизнь?!

     — Бога не встречал, Сатаны тоже, но упырей хватает!— сердито отвечал Стецько, украдкой посмотрев на Зимина.

      Лицо Зимина исказилось, он побледнел, вероятно, чтобы скрыть это, натянул парик на голову. Поразил писателя и взбешенный взгляд Юлии, которым она одарила Евграфа. Писатель снова интуитивно осознал, что дочь Зимина знает, кто таков ее отец.

      — Нам пора, Юлия, — молвила Эсфирь, — уже ночь на дворе! — с этими словами дамы удалились из опочивальни. Писатель и миллионер остались вдвоем.

     — Вы, Евграф, неприятный человек. Почему Вы не оставите в покое мою дочь?! Зачем издеваетесь над ней?! Как только Вы появились в моем доме со своим другом, так у меня появились неприятности!

    Старик принялся изучать Стецько тем взглядом, которым рассматривают лошадей барышники и цыгане, дабы сбавить цену на коня.

      — Дочурка Вас защищает! Вы ей полезны, поэтому торжествуйте! А сегодня разговор не получится, несносный Вы забияка! Утром жду ровно в десять! Я Вам расскажу, как я ликвидировал Гольца, как отобрал у него деньги, как предал позору его имя!!

    Не простившись, Зимин покинул комнату Стецько, сработал замок. Вздохнул в коридоре охранник.

      — Динь- динь! — со стороны часовни раздался колокольный звон. — Динь- динь!

     «Не Юра ли подает мне знак»? — подумал Стецько, устремив глаза в сторону часовни. Тепло объяло сердце и душу пленника, он в отчаянии приложился к решетке, налег на достижение человеческого гения, но тщетны были его усилия!  В двери щелкнул замок, писатель оборотился на звук, призрачный дух женщины внезапно проявился в сумеречном свете…

      — Я готова с тобою бежать на край света, — сказала женщина, положив руки на плечи героя, — а ты готов бежать? Научи и меня!

      «Шпионка Упыря», — пронзила догадка Стецько.

      — Я люблю тебя, незнакомка, — отозвался писатель и опустился перед женщиной на колени, принялся лобзать ее тело.

     На следующее утро, когда Стецько собирался отправиться к Зимину, дверь камеры отворилась, появилась Юлия.

      — Вы сегодня без сопровождающих лиц? — вздрогнув, спросил Евграф.

     — Неужели, я вас так еще пугаю уродством! — заметила девушка.  — Папа уехал на несколько дней! Мы теперь одни!! Мне хочется поговорить с вами начистоту! Вы же любите всякие тайны, это ваш удел?!

      Евграф Иванович пожал плечами.

     — Неужели вас, господин писатель, не интересуют секреты, спрятанные в бездонных душах людей?! Власть противоречивых чувств, которые владеют людьми, околдовывают человека, который вдруг осознает, что можно жить полноценной жизнью, бурной, даже не сходя с инвалидной коляски?! И в коляске можно жить жизнью, исполненной страстей, которые исцеляют, если не тело, так душу, бытие несчастного человека, девушки-калеки?!

       — Помилуйте, Юлия Сергеевна! Я готов быть с Вами рядом, слушать и слышать Вас, быть может, понять, посоветовать! И словом излечил Иисус!

       Девушка поморщилась при слове Иисус.

      — Я атеистка! Юродство раздражает меня! Мне не нужны библейские сказки для слабоумных! Нужна ваша помощь и помощь ваших друзей.

     Евграф Иванович не сумел даже удивиться, как девушка продолжила: «Я хочу навсегда покинуть моего несчастного отца! Хотя я очень люблю его! Жалею!! Он одинок!! Я приехала из Киева, чтобы навсегда расстаться с ним, чтобы рассказать ему, что наши дороги разошлись! Я должна вылечиться и выполнить долг, которым обязал меня мой великий и славный род, мой покойный дядя Шура, мой папа!»

       — Дядя Шура, Шура Аликов? Марс? Он умер?

    — Да, Евграф Иванович, дядя Шура, он же Марс. Отец убил его в приступе шизофрении и не помнит об этом! Смертельно болен отец! Трагедия рода истекает! Я не хочу быть участником трагедии! Я хочу возродить наш род, род князей, из бытия! Возродилась же из пепла птица Феникс?!

      — Вы, Юлия, наследница миллионов, не вам ли достичь цели?!

      — Я не наследница миллионов, папа беден, как церковная мышь! Все, принадлежало Марсу и моему бывшему мужу, принадлежит мне!! Вы помните имя Гольца Бориса? Борис был моим мужем!! Я с ним развелась и получила крупную сумму денег, а после его смерти и все остальное, весь основной капитал!

     — Как вам удалось? – вскричал писатель и почувствовал, как чувство зависти кольнуло в сердце.

      Юлия не ответила, поежилась, обмоталась огромным кашемировым шарфом по са- мые глаза. Трудно было представить себе более закутанную и загадочно упакованную мечту.

      — Я осуществила мечту Бориса! Я отправила его в тюрьму, которой он мучительно боялся. Борис был ловок, умен, недосягаем для правосудия!! Мы с отцом разработали гениальный план! Затеяли стрелянину в баре, ранили его, подбросили ему пистолет!! Борис встретился со страшными видениями, о которых любил рассказывать!

      — Вы  дочь своего отца! — невольно вымолвил писатель. — Вы знали о его жизни?! Тайну вашего отца открыл Гольц? — проявил смекалку Стецько.

    — Не следовало Борису доказывать мне, что папа убил маму! Тогда я приняла окончательное решение убить Бориса!! Хотя, Евграф Иванович, я сама немного виновата в смерти мамы! Я сама рассказала отцу, что мама изменяет ему!! Я простила отца… После жуткой правды, которую открыл Гольц, я заболела, отнялись ноги… Вы ведь сами догадываетесь, что исчезновение мамы я не могла признать смертью, …я надеялась, надеялась, верила отцу, что она предала нас и ушла с другим, — на ресницах у девушки появились слезы. — Я не считаю, что убила Бориса, а справедливо отомстила! Отец, мой любимый отец! Он тяжело болен, он безумец! Страх перед ним бесконечен! Мне порой мерещится, что он крадется ко мне в комнату с топором.  Отец  не подчиняется разуму здравого человека! Доктор Кторов объяснил мне, убедили факты, что это именно так!!

      — Да чем же я могу помочь вам?

     — Бежать отсюда с другом, позвать помощь, спасти меня от отца и его цепных псов! Они не отпустят меня, ибо я  владелица миллионов!!

    — Деньги, деньги, миллионы! — машинально повторил Стецько, оторвав взор от Юлии.

     — Я  богатая женщина, очень богатая, я вам заплачу, много-много, вам не придется холопствовать перед другими издателями… Ваш друг, Юрий Бойко, создаст свою юридическую контору, Вы — свою газету, которая поможет Вам в деле, в борьбе за справедливый мир…

      Стецько поморщился, вымолвил:

     — Рискую показаться банальным, мадам, но вряд ли я, а тем более Юрий, бывший следователь прокуратуры, бывший важняк, то есть начальник следственного отдела, рассмотрим ваше предложение через призму наживы, …обогащения… Деньги, деньги! Что такое деньги?! Деньги не делают человека счастливым! Хотя, деньги, что без сомнения, способствуют счастью…

    Сущий поток словоблудия так и потек из уст Стецько, но это глаголил не разум писателя, а бесконечная усталость человека, внезапно осознавшего, что опасная дорога, по которой он шел, источилась… Об этом говорила интуиция писателя . Юлия Сергеевна наблюдала за Стецько, а когда он произносил слово «деньги», вздрагивала, остерегаясь, что суть этого наивного и недалекого мужа не способна уявить значение денег, ибо не каждому дано познать их значение… Ей вспомнился рассказ Льва Толстого, который ошеломил ее своей необычностью.

     «Мужик спас барина от объятий медведя. Барин пожаловал мужику двадцать рублей, но мужик отвечал: «Мне, барин, хватит рубля! Что я буду делать с двадцатью рублями?»

      — Жить безбедно целый год! — отвечал барин и настоял  на своем.

    В тот же день мужик пошел в таверну, пропил рубль, а остальные деньги у него украли!»

      — Так вы мне не поможете? — спросила она и покраснела, взглянув на него с таким смущением, что Стецько вскричал: «Поможем, как так нет!»

     Юлия Сергеевна затрепетала, устремила на Стецько глаза, исполненные недоверием, но и глубокой проницательностью, ей хотелось немедленно убедиться, что слова Евграфа имеют живую силу.

      — Мы, славяне, народ тихий и справедливый, — сказал тихо Евграф, задумался.

     Ее охватила тревога и желание узнать, скрывала ли эта фраза смысл, ила брошена случайно.

      — Мы, славяне, справедливы и мстительны! — возвысив голос, прибавил Евграф. — Но и подумайте сами, Юлия, что я здесь делаю, зачем парится в каземате мой друг, величайший борец за справедливость! Мы, Юлия Сергеевна, здесь потому, что обязаны избавить наше славное Отечество от саркомы, которая называется бандой Упыря!! Извините, Юлия, но Вам не следовало в такой момент, в тяжкий момент, говорить о деньгах! Мы не наемники, мы служители закона!!

    — О плане, Евграф Иванович, договоримся потом, - посмотрев на писателя с загадочной улыбкой, сказала Юлия. Вызвав охранника, она отправилась восвояси.

    «Странная парочка, отец и дочка, — подумал Стецько,—  не спектакль ли они разыгрывают?! Не издеваются ли они надо мной? Есть немало людишек из нынешних выскочек, богатеев, которым радостно унижать людей?! Безнравственность и жестокость некоторых типов бесконечна, она становится смыслом жизни!»

      Стецько стал вымерять шагами кабинет,  поглядывая на окно, забранное в решетку.

     «Не узнали ли они про наш план побега? Не продал ли нас Кторов? Едва ли его не сломали годы униженности и рабства?»

      И снова Стецько вымерял шагами узилище. Отправились его думы в мир эротических подвигов!!

     «Кто и зачем приходит ночью?! Ищет ли эта женщина лишь чувственные познания?!  

     Уверен, острым слухом она надеется узнать о наших секретах? Мужчинам свойствен- но хвалиться любовницам своими славными поступками! Так ли безумен Зимин, так ли больна Юлия?! Если это не так, то они допускают, что наше похищение спланировано, а работники прокуратуры готовы нанести визит в имение Зимина?!»

      И снова Стецько марширует по комнате. Воистину, ноги— союзники страстей.

     «Зачем было совершено похищение, вряд ли только ради романа?! Убит ли, в самом деле, Марс?! Страх – вот что правит миром человеческим!! Наверное, Марс жив?! А, может, и нет?! Вот в чем вопрос?! Жив ли Марс, так ли безумен Зимин?! Действительно ли больна владелица миллионов?! А не Юлия ли приходит ночью ко мне для любовных утех? И на ум не придет подобное умозаключение здравого человека?»

      Евграф прилег на кровать. Принялся, что называется «рыться в памяти».

«Вы, Евграф Иванович, сомневаетесь, что я могла написать хороший рассказ? — вспоминал писатель.

Юлия, опираясь на руку отца, поднялась в кресле и протянула Стецько рукопись.

      — Соблаговолите приблизиться к калеке? — еле слышно вымолвила она.

    Секунду они смотрели друг на друга, потом Евграф поспешил к девушке, взял рукопись, помог опуститься в коляску. Тогда его глаза доказали, что женщина больна!! Очень больна!! Но что все-таки насторожило его наблюдательное око?!»

      — Запах! Запах! — вскричал Стецько. — От нее не пахло лекарствами!!

    Стецько, словно в нем была пружина, вскочил с ложа, кинулся к окну темницы, высмотрел часовню. Тепло согрело его сердце и плоть, когда он подумал о Юрии.

 

 

            Глава 20, в которой Бойко расскажет о том, почему он отказался от побега из тюрьмы пана Зимина

 

      Как только охранник оставил ужин в камере, я направился в подземелье на поиски секретного входа в колокольню. Вскоре мне  удалось высмотреть лестницу, ведущую в недра башни. Меня удивило, отчего я прежде не заметил сего деревянного изобретения, ведь это подсказало бы мне, что надо поднять глаза кверху.  Лестница показалась достаточно прочной, стал подниматься, вдруг почувствовал, что она ползет из-под ног. Благо, что, прорвав паутину, успел схватиться за край пролома. Еще бросок, подтянувшись на руках, оказался в проеме башни. Стал осматриваться. В душе надеялся, что это местечко сохранило если не лестницу на верхотуру, то уступы или штыри, на которые крепилась она. Поднял над головой фонарь! Паутина так и сияет! Прорвал паутину рукой. Вскрикнул от восторга. Стены ощетинились, как говорят добрые люди, площадками, достаточными по ширине, чтобы позволить человеку встать на нее, удержаться! Опробовал на прочность. Убедился, что наши предки строили сооружения на века! Стал подниматься к вершине башни колокольни. Еще одно изумительное открытие! Появились в стенах ниши, в которых можно было отдышаться. Возможно, что здесь монахи находили спасение от врагов. Вот голова уперлась в некий предмет, налег на него руками и головой. Колокольня!! У меня екнуло сердце от радости. Машинально тронул один из колоколов. Динь – динь – динь! Коснулся перил — они гнилые, и еле держались! Балки под ногами тоже гнилые, пристроился у стены на узкой каменной площадке. Сотни ласточкиных гнезд вырисовывались в призрачном свете моего фонаря. Снова коснулся колоколов. Динь – динь! Глянул на часы. Нужно найти выход, время торопит! Люк. Каменная лестница. Пахнет сыростью. Вот я и в часовне. Иконостас! Еще торжествует, иконы теснят взор. Вот ветхая дверь. Легко выбить плечом. Пора возвращаться. Стремительный и опасный променад!

     — Доктор! Нашел выход! — шепотом сказал я. — Если бы Евграф был здесь, мы сегодня же унесли бы отсюда ноги!!

     Наши взоры скрестились, я прознал о думах старика, он прочел мои мысли — хотелось немедленно бежать.

      — До ближайшего жилья тут километров двадцать!— заметил профессор. — Учиты- вая нерасторопность нашей милиции, мы обречем Евграфа на гибель!

    — Начинаем операцию «Золотые монеты»! — утвердил я. — Но запасной выход задницу не жжет!!

     В тот момент, когда мы с Кторовым отшлифовывали план «Золотые монеты», дверь узилища отворилась.

      — Вам, юрист, записка! — сказал кто-то и бросил на пол сложенный листок.

     «Писатель в смертельной опасности. Ищите способ помочь ему!» — прочел я.

      — Какой-то розыгрыш, товарищ Бойко? — спросил Кторов.

     — Все может быть, товарищ профессор, все… Но в любом случае у нас нет времени внедрять Ваш план «Золотые монеты», нам нужно действовать, ибо промедление равно смерти!!

 

 

         Глава 21, в которой Стецько изучит жизненный случай, доказывающий догму «Не верь глазам своим»

 

    Ранним утром наступающего дня появилась Юлия, за ней следовала Эсфирь, подталкивая инвалидную коляску, появились молодцы, доставившие в камеру шампанское, закуски…

      — Сегодня, господин писатель, я попрошу Вас прочитать вслух мой рассказ и дока- зать мне, что девушка-калека— талантливый сочинитель новелл! Шампанское будет нам помогать… Согласны?!

     — Как прикажете! — отозвался я, ибо, одолеваемый мыслью о коварном замысле семейки Зиминых, стремился доказать себе это. Разглядывая девушку, приходил к мысли, что я обманываю себя, моя гипотеза – это вымысел фантазии, …она, в самом деле, калека. Оценил взором  Эсфирь. Сегодня она распустила волосы, которые придавали ей неповторимую прелесть. Внезапно появился господин Зимин, кинулся к дочери. Юлия, поднявшись в кресле, прильнула к отцу.

      — Поцелуй меня, папочка, если мы добились справедливости!

      Девушка дрожала всем телом, ее левая нога повисла, как плеть.

      — Моя дочурочка, — поцеловал Юлию в щеку, — мы окончательно победили Гольца! Его капитал — наш капитал! — не выпуская ее руки, он присел на корточки.

      — Ах, папочка, — прошептала Юлия, — я так счастлива!

     — Мы, доченька, достойны всяческих благ! — отозвался радостно отец. —  Ты свя- тая! Теперь мы покинем Украину! Может, закатимся в Лас-Вегас?! На старости лет хочу попользоваться лучшей стороной жизни!! Представляю себя в смокинге! Хотя, нет, одену один из нарядов Элвиса Пресли! Возьму гитару и сотворю рок-н-ролл!!

    Старик умолк, сделал паузу, как оратор, намерившийся сообщить поразительную информацию, продолжил:           «Знаете ли, я не великий Элвис, но есть его песенки, которые я спою не хуже его! Совсем недавно бегал по улицам, как бездомная собака! Кто хочет, пнет ногой нищего! Теперь у меня денег в кармане уйма! Трать — все мало! Трать— еще будет!! Имею же я право на частичку счастья! Неужели, я этого не заслужил»?

      — Папаня, папочка!! —  вскричала Юлия.

    Мне почудилось, что глаза прекрасной девы повлажнели. Старик взял руку своей дочери в обе свои, как показалось мне, он вложил в это пожатие всю свою любовь к дочери. Почудилось, что душевная боль отразилась на лице Юлии. Душевный недуг! Не секрет, что душевная хворь имеет преимущество перед физической! Она мгновенно проходит, как только исчезает причина, вызвавшая ее.

      — Я тебя люблю, дочурка!

    Юлия улыбнулась, ответила жарким пожатием рук на рукопожатие отца. Зимин отринулся от дочурки, поднялся на ноги, медленно - медленно  прошествовал по комнате, опустился в кресло.

       — Я добился права на радость в жизни! — вымолвил он.

    Я смотрел на его страдальческое лицо, озаренное в сей миг сиянием счастья. Представилась мне картина безумия старика, но теперь она чудилась мне вымыслом. «Хитроумный старец вполне мог изобразить сумасшедшего! Он актер! Великий актер! Сейчас он естественен! Натурален».—  подумал я. Сейчас разыграется сцена между отцом и дочерью, которая докажет, что я и мой друг; заложники сей семьи!».

     — Деньги, деньги! — вскричал Зимин. — Вот сила всех познаний! Вот к чему стремился человек с той поры, как изобрел деньги! Зачем я рисковал, зачем я подставлял себя?! Деньги, деньги! Деньги — это власть, это совершенство, — старец  говорил и говорил, вовсе забыв о своей несчастной дочери, без конца предавался сладким фантазиям.

      Девушка покраснела до корней волос, вымолвила:

      — Папа, а как же я?! Ты забыл обо мне?! Меня нет в твоем будущем!! Может потому, что я калека, может потому, что ты не любишь меня?! Мне чудится, что ты оставишь меня умирать здесь!!

     Зимин остановил монолог, с удивлением вытаращился на любимое чадо, боль и грусть отразились на его лике.

     — Папа, а как же я?! Ты забыл обо мне?! Мне нет места в твоей жизни, потому что я калека?!

     Экс-полковник, очнувшись вконец от страстных феерий, заволновался, сделал вид, что не понял Юлии.

      — Ты, маленькая моя, будешь со мною! Я люблю тебя!

      Дочь пристально поглядела на отца, на устах появилась странная улыбка.

     — Как же я, папа?! — я вдруг вспомнил фразу, выскользнувшую из уст Юлии, что, в самом деле, она не нужна отцу, его интересуют лишь его деньги. Мне стало худо от фарисейства, лицемерия Зимина. — Эх, папа, папа! Так нельзя! Папаня! Нам нельзя быть вместе! Теперь нельзя, извини!! Папу отправить в сумасшедший дом, А сейчас, мадам Эсфирь! Вы не сумели меня убить!  — Юлия достала из недр платья пистолет. — До свидания в аду, Эсфирь!

      — Доченька моя, ненаглядная! — хриплым от волнения голосом проговорил Зимин. — Пожалей, пожалей меня, старика! Оставь Эсфирь! Умоляю! Оставь! — он вырвался из плена охранников, броском достиг Юлии и пал на колени, взяв за руку свое чадо…

      — Папа! — вырвав руку из рук старика, ответила Юлия. — Она бы не пощадила ме- ня!

      — Она воспитала тебя и любила! Ты же это знаешь!!

      — Папа! Она свидетель!!!

      —  Прости меня, доченька! Сжалься надо мною! Ее смерть — это моя смерть! Ты же не хочешь моей смерти?!— тут старик зарыдал во весь голос, принялся лобзать руку своему ребенку, омывая ее слезами. – Пусть я проведу последние годы в сумасшедшем доме, я не буду тебе мешать, ты забудешь обо мне, но ты будешь помнить о добре, которое подарила отцу! Не бери греха на душу! Эсфирь не заслужила смерти! Дитя мое!!

      Юлия внезапно заплакала, горячие слезы упали на руки отца…

      — Я, папа, так несчастна! Очень! — выговорила Юлия, опустив пистолет.

       — О, дите мое, я тоже очень несчастлив!

     На миг отец и дочь умолкли, но я понял, что между ними разверзлась пропасть, которая навсегда разъединила семью Зиминых.

      — Мой несчастливый папа, я тебя очень люблю! — выговорила Юлия. — Прости меня! – с этими словами Юлия приложила ко лбу отца пистолет.

       —  Не торопи, ямщик, лошадей! — проговорил неожиданно Зимин. — Уж пожалей, ямщик, лошадей!  — он отвел ствол пистолета, направил в сердце. — Я, дочь моя, достиг жизненного предела! Смерть меня ждет! Не станет Человека-Волка! Но придет иной час, придет час перевоплощения!! Я вижу за окном двух птиц! В одной из них узнал Евгения Щербака!! Его светлую душу! Вторая птица пришла за мной! – прибавил безумец. – Человек-Волк уйдет, но придет птичка-невеличка, которая продолжит бег по жизни! Будда всемилостивый, дочурка!! Будда всепрощающ!! Взгляни в окно!! Посмотрите все!!

       Повинуясь воле сумасшедшего, я устремил взор в окно. Действительно, увидел двух синиц, теснящих небо.

     Грянул выстрел.   Киллер опрокинулся навзничь, прижав пистолет к груди: «Ты должна быть безгрешной в этом тленном и скорбном мире, дитя! — подняв голову, выговорил отец. Судороги стали терзать его тело, но вот он утих.

      Юлия поднялась с кресла, упала на отца, коснулась губами его губ, сказала: «Папа, прости! Я тебя очень любила, прости! Тебе так будет лучше!!»

      «Прощай, Человек-Волк», — подумал я.

      — Господин писатель, — неожиданно обратилась она ко мне. —  Я провела с вами две ночи! Вы молчун! Предел вашего молчания — смерть! Вы умрете вместе со своими друзьями! Извините! Дело — есть дело!

      Дверь внезапно отворилась, раздалась автоматная очередь.

      — Все на пол! Руки на голову! Милиция!

      Я не мог не узнать голоса Юрия Бойко. Не мог не узнать его, хотя он был в маске.

     — Полундра! – разнеслось по замку. — Менты огребли нас! Братва, спасайся, кто может!

 

 

            Глава 22, последняя, в которой экс-следователь прокуратуры Бойко Юрий Васильевич расскажет, как сильны мы духом, смекалкой и решительностью

 

    Я решил немедленно атаковать охранника. Кторов вспомнил, что Бахмановская церквушка ныне здравствует, нынешние бизнесмены соорудили в соляных пещерах мастерскую по изготовлению светильников. Он не ошибся, действительно, когда я добежал до церквушки, нашел там искомое заведение,… позвонил в прокуратуру в Киеве.  Киевляне связались с Донецком.  Я надеялся на помощь, …хоть и действовал по принципу: «была, не была»! Нужно было выручать тебя, Евграф. Я постучал в дверь нашей усыпальницы, появился страж…

      — Нашел  золотишко, — сказал я и протянул ему горсть золотых монет.

     Я рассчитывал на шок! Так и получилось. Охранник, скорее из любопытства, чем по расчету, нагнулся ко мне. Удар прута по голове! Автомат у меня. Идеи в тот миг так и сыпались на меня. Взять второго бандита было сложнее. Помог кот! Мы подпалили ему хвост зажигалкой. Котище кинулся вперед! Охранник проявил любопытство, услышав вопли нашего братца. Еще один удар в челюсть, и у нас еще один автомат. Переоделись в одежду стражей, дабы придать секретность атаке, …а тут и появились наши молодцы на джипах… Вот и все!! Случай, удача ли нам помогли?! Смекалка и решимость — вот мой ответ!!» — сказал Юрий Васильевич,  улыбнувшись Стецько.

 

 

         От автора:

      Следователям украинской прокуратуры удалось раскрыть тайну, которая сокрыла Зимина при ликвидации банды Гольца.  Дочь Зимина и ее дядя Шура Аликов, по прозвищу Марс, спрятали Зимина в психиатрической больнице.  Страх перед Марсом у преступников был неиссякаем, тем более что Марс успел уйти от возмездия. Юлии Зиминой не хотелось часть капитала отдавать родственнику! В прессе появилась широкая информация о деятельности банды… Роман «Простая история». Марс, озадаченный сим, назначил племяннице встречу, Марс был расстрелян людьми Зимина.  Верна народная мудрость  — «не ужиться паукам в банке»!

       Хочется прибавить: «Яблоко от яблони недалеко катится». Это касается Юлии. Чтобы завладеть миллионами, она извлекла из сумасшедшего дома отца!  Заставила сызнова  его пережить  жуткую жизнь киллера,  обязав написать роман, при этом представившись дочерью-калекой…

 

                                                                                                                      21-01-04

 

 

 

 

 

    Автор стал лауреатом Международной премии МВД СНГ  «Золотой Георгий», в Украине премии МВД «Весенний Георгий».

  

  

    Роман «Важняк» основан на материалах, которые стали мне доступны единожды и однажды, ...но писатель в творческом поиске не обязан  идти по дороге, проторенной пытливым умом следователя, ибо роман — это древо художественного вымысла.

     Главные герои романа вымышлены, но некоторые из них несут на своих плечах груз прототипов, равно, как и события, описанные в сочинении, имеют реальную основу…

  Роман расскажет о банде некоего Гольца, банде, которая специализировалась на «заказных убийствах»! Кто эти люди, которые зарабатывали на преступлениях миллионы долларов?!

   Быть может, Гольц и его молодцы явили на свет догму о «бандитской романтике»! А ведь действительно, среди уголовников явствует подобное понятие!! Бандитскую романтику можно определить всего одним словом: «Эйфория»! Что потом?! Страх,   и безудержный! Страх, доводящий преступника зачастую до умопомрачения!!

     Но вернусь к роману  «Важняк».

    Роман  расскажет о том, о чем не повествуют преступники, ибо стыдятся безудержного вечного ужаса перед законом, роман о тех работниках прокуратуры, которые вытряхивают из «банок» пауков, отправляя их в тюремный беспредел…